Анна Летняя – Задохнись моим прахом (страница 51)

– Да. Небольшую. Достаточно будет той церквушки рядом с КПП. И сам КПП. И национальное достояние заденем, и проходную обезвредим.

– Брехня, Билли. Мы заденем многих невинных. И ты сам говорил, что Иглтаун может не успеть среагировать.

– Мы подготовимся. Я скажу своим, по-тихому, о нашем плане. Сыграем эффект неожиданности и сразу же придем вам на подмогу!

– А сколько людей погибнет, пока ты до нас доберешься? А? Ты знаешь, сколько людей здесь я потерял за последний месяц? Такие талантливые мальчишки! Один даже медицинскую школу не закончил. А руки были как у Бога. Которые теперь торчат из-под земли.

Теперь я понимала, почему они меня позвали.

Аарон, чтобы я вступила в, так называемый, их отряд по освобождению Подесты.

Билли, чтобы я убедила Аарона в разумности его плана. Сколько бы еще людей при этом не погибло.

Но перед тем, как выразить свое мнение, я услышала, как хлопнула дверь снизу. И к нам наверх тут же вбежала Джозефина. По своему виду, она пробежала где-то километра три, чтобы успеть добежать до бара.

– Аарон! Они! Уже здесь! Идут сюда!

Билли и Аарон побросали свои кружки. Тут же начали искать место, куда спрятать первого. Нашли это место в старом шкафу, который закрыли наглухо деревянными балками. Там же рядом, под столом, спрятался и прибежавший снизу Чейз, заранее закутавшись во все попавшиеся ему

под руку одеяла.

Пока я за все этим наблюдала, то не заметила, как дверь снова открылась. Но теперь к нам поднялась толпа людей. До боли знакомых.

Приветствую друзья! Рад вас всех видеть здесь в добром здравии! Что, еще не открылись? А я надеялся на что-нибудь крепкое.

Глава 23. То, что от него осталось.

Трай Берри, все в той же прекрасной форме, что и пару месяцев назад, стоял прямо передо мной и не узнавал меня. Видимо моя короткая стрижка сильно открыла лицо, которое раньше скрывали пышные локоны.

Но я-то его сразу узнала. Он ведь до сих пор является мне во снах.

– Аарон! А ты, я вижу, любишь заводить новых друзей. Скажи, они более разумны чем те, которых мы забрали? Сам понимаешь, их взгляды могли навлечь беду на всю Подесту!

Флоссон еле выдавил из себя улыбку. Скорее это было похоже на оскал. Но Траю сгодилось.

– Прости, что без предупреждения, хотел лично пригласить тебя с ребятами. У нас через месяц состоится наконец-то праздник! Мы заканчиваем это лето взятием северной и центральной части Подесты. Остался юг еще, конечно, но он падет еще до наступления зимы. Так что, можно сказать, мы празднуем победу!

Он снова взмыл руками вверх, передавая нам свое праздничное настроение. Все те, кто стоял сзади нас с Аароном, начал переглядываться со мной. А я не знала, что им ответить.

– Расцениваю молчание как знак согласия, – рассмеялся Берри, – и все же буду очень огорчен, если вы не приедете. Если ты не придешь, Аарон. Ведь если бы не твои сменившиеся взгляды, мы бы вряд ли смогли сохранить такое количество ребят, пострадавших в бою.

Он подошел к Аарону и положил свою тяжелую руку на его плечо. Отчего мужчина аж пошатнулся.

– Я рад, что тогда ты не стал противиться идеи мирной жизни в Подесте под флагом Южного Береллина. Хоть и считал иначе. Твоя роль медика послужили нам огромную службу в освобождении города. И поверь, еще ни раз послужат в мирное время. Это наша победа с тобой, Аарон. И мы имеем право отпраздновать!

Аарон снова улыбнулся. В этот раз помягче. И закивал головой. Так быстро, чтобы парни поскорее ушли из бара и он смог выплеснуть свой гнев.

– Вот и чудно, – он повернулся к остальным, – и вас всех тоже я жду. Дамы, наши солдаты давно не чувствовали женской ласки и с радостью сопроводят вас на наш праздник. Как истинные кавалеры! Это я вам обещаю.

Продолжая смеяться над тем, что сам сказал, Трай Берри вышел из бара со своими солдатами, которые еще несколько раз осмотрели все вокруг, провожая нас недобрым взглядом.

За все эти месяцы, что я его не видела, Трай Берри не перестал любить произносить пламенные речи. Как ему казалось. Теперь даже делал это с большим пафосом, чем тогда.

Чейз, выбежав из своего укрытия, подбежал к окнам. Смотрел за тем, как солдаты все дальше и дальше отходят от нашего бара. А потом подал сигнал и Аарон наконец выпустил Билли из шкафа.

– Вот засранец, – сказал он, – уже празднует победу.

– Надо что-то делать, Аарон, – ответил ему Билли, – это наш последний шанс ввести войска Иглтауна в город. Потом они уйдут на юг.

Флоссон не ответил ему ничего. Лишь застыл со скрещенными на груди руками, понимая, как Найтингейл прав.

Потом он посмотрел на всех собравшихся. Ожидая, что они теперь скажут. Ведь по одной фразе Билли, тайное стало явным.

Первой выступила Барбара.

– Я знаю Аарон, ты хочешь сражаться за Подесту. Это твой родной город. Наш родной город. И я хочу, чтобы он таким и остался для Джейсона. Хочу, чтобы он вырос не в такой разрухе. А в той славной и светлой Подесте, в которой родились мы с тобой, понимаешь?

Аарон закивал. И теперь посмотрел на Джозефину. Та долго собиралась, но наконец-то сказала.

– Мне страшно Аарон. Дико страшно. Я боюсь кончить как Пруденс и Сью, которых я так и не увидела. Я мечтаю отомстить тому парню, что пустил пулю в голову моей сестры. Пусть я и не знаю кто это. И даже если у меня не получится, я хотя бы попытаюсь. И мне не стыдно будет смотреть в глаза моим девочкам, когда я, наконец-то, встречу их на небесах.

Так высказались по очереди и все остальные. Все поддержали идею Билли, хоть и также, как и Джози, признавались, что им дико страшно.

Всех их объединяло какое-то стойкое чувство патриотизма. Если ребята из школы мечтали просто уехать куда подальше, то ребята с бара готовы были отдать жизнь за свою родину.

И наконец-то Аарон посмотрел на меня. Да и все остальные. Особенно меня пугал, полный надежды, взгляд Билли. Как будто сидя там, наверху, я дала ему обещание, что останусь.

У меня не было четкого мнения. Которое бы хотел услышать Аарон. И, не в силах больше стоять под прицелом их взглядов, я лишь вымолвила девять слов и удалилась наверх.

Я хочу найти Джереми. И вернуть его домой. Все.

Несмотря на то, что внутри себя никто меня не поддерживал, все молча согласились с моим решением. Даже Билли и Аарон. Первый даже решил задержаться. Настолько опасно сейчас было пытаться возвращаться в Иглтаун.

Это я все слышала, пока сидела одна на втором этаже. Ко мне никто не решил подняться. Просто все как-то разошлись по своим делам, выйдя из бара. Услышав, как кто-то поднимается наверх, я начала гадать, кто же решился учить меня уму разуму.

Может быть Аарон, чтобы внушить мне ложное чувство патриотизма?

Или Барбара, которая будет умолять остаться, ради ее сына?

А может католичка Шерон, чей Бог обязательно защитит меня? И, когда надо будет, тогда и соединит с Джереми?

Наверх поднялась Джози. И посмотрела на меня совсем не злобным взглядом. Наоборот, даже слегка понимающим. Насколько ей это удавалось.

– Не обращай внимания на нас, тебе не понять, – сказала она, усаживаясь рядом.

Как бы это грубо не звучало, она была права. Между мной и этими людьми была толстая стена, из-за которой каждая сторона пытается докричаться до другой.

– Джози, я действительно благодарна вам за то, что вы для меня сделали…

– А что мы сделали?

– Приютили меня, дали кров, еду. Даже Чейза, чтобы тот прошел со мной до леса…

– И так и не привел тебя к Джереми.

Джозефина договаривала за мной каждое слово, будто читала мысли. И каждый раз оказывалась права. Внутри себя, я даже ее благодарила. Ведь каждая фраза давалась мне с трудом. Особенно обращенное к ней, к Джози.

– Ты не представляешь как я ненавидела тебя, когда ты пришла. Готова была удушить на месте за то, что ты сказала. Эта маленькая грязная девчонка позволила сказать, что мои родные мертвы! – усмехнулась одна.

Да, видимо теперь это звучит не так страшно, как тогда. При нашей первой встречи.

– И чего же не удушила? – также усмехнувшись, спросила я ее.

– Вовремя одумалась. Поняла, что это не твоя вина. Не ты их убила. Все эти сраные «Саузен Пауэр», как всегда. На ту долю секунды, когда я хотела тебя разорвать, я стала как они. Беспощадной, жестокой стервой. Которая ничего не видит дальше своего носа и не может критически мыслить. Только подчиняться. Они же сраные фашисты. Такие же, как были при Гитлере. Гитлер теперь сменил имя. И все также ведет их на смерть.

Речь Джозефины была пронзительной. Намного более пронзительной, чем у Трая Берри. Если этот клоун постоянно выпендривался перед нами, восхваляя величие своей страны, то эта одинокая и несчастная девушка лишь нещадно передавала мнение каждого, кто потерял в этой войне. Кого-то или что-то.

– На войне, Лав Трейнор, важно уметь отличить правду от вымысла. С какой силой бы в тебя не пытались впихнуть последнее.

Достав из кармана пачку сигарет, она закурила. И мне, на мгновение, даже захотел попросить у нее одну из них.

– И в чем же правда?

Она затянулась.

– Правда в том, Лав Трейнор, что ты ни в чем не виновата.

…