Анна Летняя – Задохнись моим прахом (страница 29)

Выключив свет лампочки, которая висела над нами с Мелоди, он пошел обратно на улицу – ждать моего решения. Снова напоминая, даже без слов, что времени у меня было не так много, как хотелось.

Все вокруг уже начали ложиться спать, предвкушая новый день. Новые вылазки, походы к роднику и посиделки у радио в перерывах. Обычный день, как и сотни предыдущих. Ведь у них ничего не менялось, кроме даты на календаре, приближающей всех выживших к концу сентября, когда война могла вновь закончиться. Пусть и на время.

Но не для меня.

Для меня вся эта бесконечная череда однотипных серых дней теперь стала привычкой, которую разнообразила смерть Мелоди. Теперь оттенок серого стал еще темнее.

Все ближе и ближе пододвигая меня к той самой тьме, от которой мы все бежим.

И в которой все, рано или поздно, погрязнем.

Я как будто до сих пор думала, что все это розыгрыш. Сейчас Мелоди очнется, поблагодарит меня за то, что я, все-таки, не решилась ее стричь, и пойдет спасать своих брошенных на улицу щенят.

Но она не встала.

Я даже ее слегка толкнула рукой в плечо, чтобы она пошатнулась. Встала и сказала «Ты что делаешь, Трейнор? Больно же».

Но она не встала.

Снова.

Тело просто двинулось на мгновение, показывая всю ее хрупкость и маленький вес. Я бы сама могла ее донести, настолько худой она была. А теперь, когда ее душа вышла из тела, так тем более.

Да, это была уже не Мелоди. А просто ее тело. Все такое же красивое и элегантное, как при жизни. Пусть и синее от увечий. Это не делало ее страшной. Нет. Это все равно делало ее прекрасной. Или это был лишь мой фильтр любви к ней. Который потихоньку отключался.

На ее похороны я не пошла. Не смогла. Да и Роуз мне запретила. Сказала, что сейчас ее закопают, а завтра – мы с ней простимся. Я спорить не стала. Если бы дошла в тот день до могил, обратно бы меня пришлось им нести на руках.

Еще одна ноша… нет, хватит с них сегодня. Посещу Мелоди завтра. Заодно и зайду к Хоуп.

Если бы не обстоятельства, это звучало бы намного круче. Как будто, после утренней пробежки, я зайду к своим подругам. И мы вместе пойдем в кафешку.

Но в Подесте друзей посещают на кладбище. Принося им любимые милкшейки, которые так и останутся нетронутыми.

Волосы Мелоди были, как мои прежде, до лопаток. Кудрявые, немного запутанные. Я провозилась с ними целую ночь, пытая расческой, чтобы отдать ребятам на вылазку их в годном виде. За это накидывали еще пару годных вещиц. К тому моменту, как я закончила, то уже не чувствовала, что это были волосы Мелоди.

Нет, волосы Мелоди всегда были спутанные. Пусть и не настолько, как сейчас. Но она редко пользовалась расческой. Любила видеть их в пышном виде, пусть и с комками на кончиках.

А это… это были волосы какой-то умершей девушки.

Но не моей Мелоди. Больше нет.

Ложась спать, я не стала далеко убирать состриженные мной ее волоски. Крепко держала их в руках. Если бы кто-то решился тогда украсть их у меня, им бы пришлось отрезать мне руки. Настолько сильно я в них вцепилась. Пытаясь заснуть, я тихо напевала под себя ту песню, что пели раньше дети. Почему-то на ум пришла именно она. Возможно, из-за своей мелодичности и нежности, которую я слышала в детских голосах. Потому, что в моем тихом и слабом голосе, она звучала как-то безжизненно.

Oh, sing sweet nightingale

Sing sweet nightingale, high

Oh, sing sweet nightingale

Sing sweet nightingale

Oh, sing sweet nightingale

Sing sweet

…

Oh, sing sweet nightingale, sing

Oh, sing sweet nightingale

Oh, sing sweet

Oh, sing18

Так и не заснув, но немножко подремав, я услышала приход тех парней с зала, которые собирались на вылазку. И как раз направлялись до границы. Свернув свое сокровище в рваный пакет, я два раза обернула его скотчем и отдала одному из них. Решив также спросить.

– Слушай, а что было в той самокрутке? Я помню, что-то успокаивающее, но ты еще говорил про какой-то пепел… Что вы сожгли?

Он усмехнулся, прежде чем ответить. Никто еще не спрашивал о таком и он не знал, как впервые об этом сказать.

– Мы ничего. Это прах одного из наших друзей. Тоже ходил с нами на вылазки, пока не сожгли прилюдно, попав с нами в плен. «Саузен Пауэр». И пока они нас держали, то делали такие самокрутки. Из всех, кого тогда сожгли. Их нехило вставляло. Прям как тебя. Вот мы и решили забрать их, пока они спали. Сами к тому времени еле-еле спаслись. Ха, мы даже еду не взяли. А вот прах ребят да. И хотели сначала похоронить, как полагается, но один раз сами попробовали. И нам зашло. Знаешь, после этого проще куда-то выходить. И домой тащить раненых. Будь у нас энергетики или хотя бы алкоголь, мы бы и не решились на такое. Но они уже на том свете, а мы все еще живы. И нам нужно оставаться живыми. Чего бы нам это не стоило.

Глава 15. Ход ладьей.

Это был самый тяжелый рассказ, который я слышала от Лав.

Хотя мы, лишь дошли до середины истории.

Ничего подобного я и представить не могла, когда соглашалась на эту авантюру доктора Дьюитта. Посидел бы он сам послушал про все эти ужасы. Самому бы себя пришлось лечить.

Мы даже с ней не попрощались. Я просто поняла, что дальше она рассказывать не собирается, встала и ушла. Домой идти не хотелось, но еще одну такую выходку с ночевкой в больнице Нэнси мне не позволит. Поэтому я волочила себя домой изо всех сил, представляя как завтра услышу что-то похуже. Надо было морально подготовиться. Напиться с утра было не выходом, хоть и в сестринской всегда был спирт.

Ночью плохо спала. Второй день без нормального сна должен был выйти мне боком. Я боялась, что так и усну в кресле у Лав на самом интересном месте. И на этом наша, так называемая “терапия”, закончится. По пути я зашла уже не за кофе, а энергетиками. Перед больницей выпила один. Вкус примерзкий, не понимаю, что в них находят подростки. Но если меня также будет от них колбасить, то готова потерпеть.

Поднявшись на этаж, я застала всеобщую панику. Все медсестры, которые не успели уйти с ночного дежурства, бегали около палаты, которая находилась рядом с Лав. Сама девочка стояла в сторонке, так, чтобы ее никто не заметил и она могла продолжить смотреть на произошедшее.

Не раздеваясь, я решила посмотреть что происходит. И не была готова к увиденному.

Мальчик, лежащий в палате, бился в конвульсиях, изрыгая из себя что-то, напоминающее желчь. Одна из медсестер держала около него утку, но это было бесполезно: все содержимое давно капало ей на рукава. Врачи же пытались остановить это безумие, вкалывая ему разные препараты.

Это не было похоже на обычное отравление. Даже если бы ему что-то подмешали, эффект был бы другой. У него был жар, а кожа вся покрылась какими-то язвами. Это было похоже на заражение. Почему тогда никто не объявляет карантин?

Я пошла с этим к Нэнси. Та вовсю уже рылась в его документах, пытаясь найти хоть какую-то информацию.

– Это не инфекция, Дора, – сказала она мне, – эти язвочки у него давно. Еще до поступления появились. И врач сказал, что это обычное воспаление. У них у всех такие. Но блюет так только он.

– Пока только он, – поправила ее я.

Все это было странно. Особенно Лав, которая стояла в сторонке, но все равно наблюдала. Завидев меня, она поспешила вернуться обратно в палату. И я пошла за ней.

– Ты что-то видела? – спросила я ее с порога, – знаешь что с ними?

– Откуда? – невинно ответила она, – я их впервые вижу.

– Не ври. Они из «Саузен Пауэр». И ты об этом в курсе. Скажи, ты им что-то подсыпала?

У нее отвисла челюсть. Такую наглость она от меня явно не ожидала. И это я еще ей не рассказала о том, что подслушивала разговор с каким-то парнем. В котором она явно не добрым словом обо мне отзывалась.

– Ты полагаешь что я как они? Такая же жестокая и мстительная? За то, что они угробили все, что мне было дорого? Ха-ха-ха, Пандора. Плохо ты меня слушаешь! Хотя, мы даже и не дошли еще до той части, где я снова с ними встретилась!

Меня ее ответ поставил в ступор. Я быстро начала подбирать слова, чтобы не пустить этот разговор на самотек.

– Они – пациенты. Такие же как и ты. Пострадавшие от этой бойни. Кто-то из них, возможно, не был добровольцем. А даже если и так, это жестоко! Лав! Ты не могла поступить с ними так, как они с тобой!

– Да? Тогда почему же ты спрашиваешь? Сама же ответила на свой вопрос!

– Я хочу, чтобы ты подтвердила мои слова. Что я сказала правду. Потому что если это не так, то я действительно плохо тебя слушала.

Меня переполнял гнев. От возможности того, что она решила сотворить свою вендетту здесь, в больнице, на невинных людях, которые даже и не сделали ей ничего. Лично ей ничего.

Это были мальчишки. Которые могли только-только вступить в эту проклятую армию. Которые еще ничего не соображали. Они могли вообще с ней ни разу не видеться. А она пустила всех под одну косу.

Но как? Неужели она ночью не только шептаться в соседние палаты ходит? Но и крадет лекарства, чтобы потом солдат травить?

Надо бы сходить проверить склад. Возможно, что-то оттуда пропало и, тем самым, я успею остановить их мучения.

Я выбежала из ее палаты так же быстро, как и вбежала в нее. И громко хлопнула дверью. Лав не побежала за мной. И это было мне на руку.