Анна Летняя – Задохнись моим прахом (страница 21)

Впереди себя я услышала шелестение, а в следующее мгновение уже и солдата «Саузен Пауэр». Он вышел из-за дерева и, увидев нас, как будто сам ошалел от этого.

– Стоять! – крикнул он испуганно и направил на меня свое оружие.

Я выронила Итана так, что он шлепнулся о землю и визгнул. Сама подняла руки вверх.

Сзади этого солдата шло какое-то сражение, на которое он и мельком обращал внимание. Все порывался вернуться к своим.

В один из этих порывов я решила достать нож Марко и аккуратно подойти к нему. Не знаю, царапнуть как-то. В фильмах я, конечно, видела как герои вонзают ножи в плоть.

Но куда я могла его вонзить? В ногу? А вдруг попаду в артерию, из-за чего тот истечет кровью и умрет? Ведь мне его смерть не нужна. Еще потом солдаты придут мстить к нам из-за него. Вдруг они уже знают, что рядом находится школа? Просто не беспокоят нас, потому что мы не шумим. До этого случая.

Пока я собиралась с мыслями и просчитывала в какое место его ударить ножом, солдат снова посмотрел на меня и, в кромешной уже тьме, увидел нож.

– Положи! Быстро!

Ему тоже было страшно подойти ко мне поближе. Тем более, рядом лежащий Итан пытался уже встать и защитить меня. Но я не могла допустить того, чтобы он лишился еще и второй руки. Или даже жизни. Поэтому покорно и демонстративно выкинула нож, в сторону солдата, надеясь хоть как-то им его задеть.

Он поднял его. И, не в силах больше стоять рядом с нами, пошел спиной назад к своим товарищам. Пока полностью не растворился в темноте.

Я же снова подняла Итана. Снова услышала его душераздирающий стон от боли. Рассчитывать было не на кого. Кроме себя. Мне было страшно от криков Итана каждый раз, когда я брала его и тащила назад. Кровь из руки течь не останавливалась, оставляя кровавый след. Который вел всех прямо к нам. На моем лбу проступил холодный пот. Но что-то внутри не давало впасть в панику. Оно говорило мне не останавливаться и продолжать тащить на своих двоих Итана.

Тут я услышала сзади тебя шорох. «Все, это конец», подумала тогда я. Очередной солдат решил подбежать ко мне сзади. Но на мое удивление, он решил не добивать нас, а схватить рядом со мной Итана и продолжать тащить назад вместе со мной. Испугавшись рядом с собой чужого тела, я даже скинула с себя Итана. И отошла назад.

– Что стоишь? ТАЩИ ЕГО!

Это была Ия. Вовсю вооружившись, она, своими хрупкими руками, тащила парня. Но, в отличии от меня, не могла сделать и рывка назад. Я тут же подбежала к ней. И мы обе понесли его подальше от лагеря.

Впереди нас показался солдат с ружьем. Он было уже его достал, но получил пулю в грудь. Рядом со мной показалась Пруденс, из пистолета которой выходил дымок. А сзади нее – пара еще бравых ребят со второго этажа. Они тут же рванули вперед, оставляя нас с девчонками. Пруденс схватила Итана за ноги и мы втроем уже быстрее понесли его в лес. Где нас перехватили другие ребята, с того же второго этажа. Они положили Итана к себе на спину, словно мешок, и побежали в сторону школы. Я провожала этих двоих взглядом, как вдруг меня начала трясти за грудки Ия.

– Марко, где Марко? Он жив?

Я не могла ей ответить. Так и стояла и молчала. Пока какой-то парень не позвал ее обратно в лагерь, что-то сказав. Я даже и не расслышала, в ушах снова зазвенело.

Пруденс же просто обняла меня за плечи, как тогда на вылазке, и повела обратно в школу. Медленно и спокойно, никуда не торопясь. Хотя сзади нас, как я могла слышать, шла настоящая бойня. Которая правда прекратилась где-то через десять минут. Возможно Пруденс это как-то предсказала.

И надеялась, что за нашу неспешную прогулку, я смогу прийти в себя.

…

– А как же Марко? Он все-таки выжил?

– Выжил. Даже и ранения не получил. Он пытался все то время найти руку Итана, которую оторвало во время взрыва – кто-то из солдат заметил их и зачем-то кинул гранату. Или случайно, не знаю. Но руку ему даже с другими ребятами найти не удалось. Они еле-еле нашли его под обстрелом, а тогда уже и так стемнело. Хотя вернулись все невредимыми.

– Это да… а малышка Шарлотта? Она как отреагировала?

– Спокойно. Дошла до школы и поняла, чего могла лишиться, вернувшись за родителями. Не знаю, встретились ли они после всего этого. Но очень на это надеюсь…

– Все! На сегодня хватит! И так уже дала вам пару свободных минут!

Это была Нэнси. Прошло уже полчаса, с того момента, как она застала нас двоих после отбоя. И не дала спокойно завершить рассказ Лав. Дала нам пару минут, чтобы я расспросила ее о самом главном. А потом начала гнать меня домой. Кто-то из начальства доложил ей, что я не ночевала дома. И ей за это влетело. А теперь и мне. В наказание Нэнс дала мне отпуск на два дня и запретила звонить в больницу. Ха! Ей даже про это рассказали. Но я сама была виновата. Не стоило так часто названивать на пост медсестры.

Проводив меня аж до самого выхода, Нэнси решила сказать мне что-то напоследок.

– Слушай, я понимаю, как с ней, возможно, интересно. После всех этих событий в Подесте ты наверное чувствуешь себя настоящим журналистом…

– Нет, Нэнси, я…

– Не перебивай! Я тебе наставление дать хочу, – она достала из кармана пачку, из которой закурила сигарету, – эта Трейнор из тебя все силы высасывает. Каждый раз, когда ты отсюда выходишь, на тебе лица нет. Ты этого не замечаешь?

Хотелось бы мне напомнить Нэнси, что я так и раньше уходила. Правда без внутреннего энтузиазма. Но не стала. Еще не хватало поссориться с ней сейчас.

– Ее то выпишут, как и других пациентов. А нам с тобой еще тут работать, за другими присматривать. Хотя бы раз за все то время, что мы с тобой знакомы, подумай о себе, Дора!

Она стряхнула пепел в переполненную мусорку рядом с собой и посмотрела на меня.

– Я понимаю, это несвойственно медсестрам. Особенно после таких происшествий. Но наша задача, как медперсонала, не сделать так, чтобы жертв стало больше. И под жертвами я представляю нас в том числе.

Наконец докурив, Нэнси выкинула сигарету и направилась в здание, не удосужившись даже со мной попрощаться. Видимо знала, что я через пару часов позвоню.

Но я решила так не делать. У меня в голове уже созрели совсем другие планы на эти два дня.

Глава 12. Плод войны.

В этот раз все выходные я провела за компьютером. Опять. Рассказы Лав были для меня настолько интересными, что даже и дня я не смогла более провести без новостей о Подесте. А значит надо было искать ее в других источниках.

Прошерстив снова все, что было на запрос «Подеста, март 2017», я была в шоке от новых душераздирающих картины взрывов, разрушенных зданий и убитых горем людей. Которые видимо успели опубликовать за прошлую неделю. Это были прямо-таки военные хроники с места событий. В каждую картинку я мысленно подставляла потерянную Лав, еще со своими роскошными волосами. Представляла как она в действительности там находилась, ходила по тем разбитым улицам. Правда события перестали освещаться в интернете летом. И возобновились лишь когда снова прогремел взрыв на западе.

Именно тот, после которого и вывезли оттуда всех раненных и угнетенных. В том числе и Лав.

Почему так случилось? Неужели никто из журналистов не видел людей, укрывающихся в той школе на юге и ею подобных? Не могли же они все сбежать с передовой… даже во вторую мировую так не делали. Возможно, послушав историю Лав, я смогу сама восполнить эту хронику событиями из ее уст. Распишу все, что происходило тогда в Подесте и продам это какому-нибудь изданию. Заработаю денег и смогу сменить эту старую халупу на нормальное жилище. И может, наконец-то-таки, уволюсь с этой чертовой работы.

Эта мысль меня взбодрила. Даже позавтракать захотелось на следующий день, когда мне предстояло вернуться в клинику. А придя на работу, я поприветствовала всех, кого увидела на своем пути. Даже незнакомых пациентов. Настолько взбудораженной я себя чувствовала. Будто уже прощаюсь с клиникой.

Лифт был переполнен. И даже это меня не расстроило. Я зашагала по лестнице вперед, предвкушая разговор с Лав. Но, не поднимаясь до этажа, где она лежала, остановилась на отделении реабилитации. Точно таком же, где лежала Лав. Но в нем, как я помню, лежали пациенты с более тяжелым диагнозом. И именно в тот момент, когда я проходила мимо этого самого отделения, я заметила имя пациента на планшете, что висел рядом с палатой. Прямо напротив выхода на лестницу. «Джереми Браун».

«Нет, ну может быть в больнице полным-полно Джереми. Не факт, что это тот самый», подумала я. Но решила проверить это совпадение. Все равно пришла сегодня пораньше.

В этом отделении я никогда не была. Нэнси говорила, что опыта и знаний не хватает. В него присылали тех медсестер, кто либо работал в клиники дольше меня, либо имел полное медицинское образование. Но я и не стремилась: здесь медсестрам было не до разговоров с пациентами. Днями и ночами они носились с памперсами или утками, обрабатывали пролежни и кормили пациентов как капризных младенцев. А им даже и не доплачивали. Так себе работа. И я бы никогда не зашла сюда, если бы не это имя, застрявшее у меня в памяти: «Джереми Браун».

На посту была именно та медсестра, которую я больше всех здесь ненавидела. Она была старой, вредной и брюзжащей. Ей бы самой в больнице полежать, а она на всех ворчит и кричит о том, чтобы лишний раз не дергали пациентов. Будто ее крик их не дергал.