Анна Летняя – Этюд в серых тонах для двоих (страница 2)

— О чем ты говоришь, девочка? Кто твои мучители? — удивленно переспросила женщина, накрывшая мою руку второй своей, словно в попытке ее согреть.

— Они со старших курсов… Кристофер Донгор и его дружки. Это они проводили обряд, не желая возиться с трупами из анатомички. У них практика скоро, а я для тренировки подвернулась.

Продолжив свои откровения, от которых они все больше хмурились, я судорожно вздохнула.

— Как обряд?! На живом человеке? — недовольно посмотрела целительница на стоящего в отдалении удивленного и притихшего некроманта. — У вас что за школа там, раз такое происходит на территории?!

Заступаться за спасшего меня мужчину я не стала, хоть первым порывом было попросить не наседать на него. Но то был лишь один раз, когда он поддержал меня, а не их. Его сегодняшний поступок — не повод выгораживать за прошлые ошибки. Как и другие учителя, он ни разу не заступался за меня, хоть и видел, что из меня сделали игрушку для тычков и оскорблений. Все это длилось несколько лет, а не неделю или месяц. У меня был лишь один год спокойной жизни в школе, а потом начался кошмар.

Я попалась на глаза вздорной и наглой знатной девчонке, решившей, что я украла ее украшение.

— Им все можно. Они знатные и богатые, а я сирота. Никто за меня не заступится, даже если они расчленят меня в следующий раз! — закричала я, продолжая реветь.

К слезам прибавилась дрожь перенапряженного стрессом и усталостью тела, от того речь становилась не четкой, но все еще понятной.

— Это единичный случай, — попытался оправдаться некромант, сделав шаг ко мне и протянув руку.

Я шарахнулась от него и вжалась в ту сторону кровати, где стояли целители.

— Они уже два года надо мной издеваются! И вы видели это! Сперва они портили вещи, учебники и отбирали еду. Потом стали толкать и оскорблять, если я попадала им в коридорах. Много чего делали, а сегодня убили ради эксперимента. Спасите меня, — взмолилась я, с трудом поднеся руку шокированной женщины к губам, и принялась целовать ее пальцы. — Я отплачу вам, как смогу, но не дайте меня вернуть в школу или тетке. Она не станет поднимать шум и и и…

Я разревелась, теперь уже потеряв контроль над речью, ощутив, что нахожусь в безвыходном положении.

Не станет моя родня выступать простив знатных родов. Выслушает обстоятельства случившегося, может, попробует получить с них компенсацию. Не важно, получит или нет. Тетя скоренько вернет меня в школу на оплаченное место, и примется ждать. В ее интересах ничего не делать для моей защиты, чтобы получить дом моих родителей и полный доступ к деньгам на счетах. Пока я жива, ей полагаются лишь выплаты от государства на мое содержание, а тут — такой шанс закрепиться в столице. Да еще и никогда не возвращать мне все причитающее после моего совершеннолетия.

А причитающегося было не мало. Наша семья проявила себя, получив от короны посмертно значительное вознаграждение, осевшее до моих двадцати одного года на счету в банке под процентами. Фамилия у тетки была другая, да и бумаги кто-то очень прозорливый выписал лишь на мое имя, исключив возможность мошенничества и зафиксировав все магическим слепком. Но это не касалось случая, при котором я сгину не от ее рук. Так она будет чиста перед законом и останется самым близким родственником, что получит наследство, отгуляв траур.

— Ну, знаете ли! — рыкнула целительница, чью руку я обливала слезами, не в силах вымолвить больше ни слова. — Я вызываю магических дознавателей и буду свидетельствовать на суде против тех тварей, что у вас в школе заправляют. Нужно остановить безобразие.

— Нет! Если начнется шумиха, у школы будут проблемы. Тогда нас всех могут уволить! — возмутился некромант, поглядывая то на меня, то на валькирию, в которую превратилась миловидная блондинка.

— И поделом. Таких, как вы и ваши коллеги, нужно скопом сажать, раз вы замалчиваете беспредел, потакая малолетним преступникам, — поддержал ее мужчина-целитель.

Отойдя от нас на метр, он сжал в руке кулон, вызывая следователя. Говорил он сбито, но его явно услышали и поняли с первого раза.

Пока еще оставался шанс, некромант попытался сбежать. Но я не хотела упускать его и заприметив одного из любопытных призраков, дернула его на себя, заставляя сбить с ног учителя. Выглядело это так, словно он просто неудачно споткнулся и рухнул. К нему тут же подоспел понявший все еще один целитель и отключил сознание неудавшегося преподавателя, погрузив в его сон.

— Так надежнее будет, и никто не успеет скрыться из школы, зачистив до конца место преступления. Основное эти крысы уже должны были спрятать, но следователи не дураки, — произнес он ободряюще, посмотрев на меня. — Ты не трясись, девочка, мы не боимся знатных, потому что именно к нам они попадают со своими нагулянными болячками. Больница у нас лучшая и самая тактичная. До поры до времени.

— Думай, чему ребенка учишь! Нечего на нее их грязь вываливать, — возмутилась моя заложница, шикнув на товарища.

Переведя взгляд на меня, она улыбнувшись, погладив меня по щеке.

— Ты поспи немного. Силы тебе сейчас больше всего нужны, а как появятся следователи, мы тебя разбудим.

Кивнув и все еще всхлипывая, я закрыла глаза и уснула под ее теплыми пальцами, что нажали на мой висок, посылая волну своей магии.

Проснувшись, я начала давать показания следователям, отвечая на вопросы лишь одного из них. Они располагались странно. Один присел на стул у моей кровати, а второй подпирал стену, сложив руки на груди.

Ленивая, нарочито расслабленная поза напрягала меня. Казалось, я раздражаю его одним своим существованием. Он рассматривал вместе с коллегой меня слишком внимательно. Первый подозрительно уточнял детали и переспрашивал по нескольку раз одно и то же. Словно пытался поймать на лжи.

— Вы не верите мне? — спросила, когда уже не знала, про что рассказывать.

Я утомилась повторять, как все произошло и с чего началось. Раз за разом.

— Ты говоришь чистую правду, хоть она и ужасна, — признался следователь, стоявший у стены, кивнув обернувшемуся к нему коллеге.

Они явно прощупывали меня ментальной магией, но действовали крайне аккуратно. Совершенно незаметно для меня.

— Тогда почему вы хмуритесь и сомневаетесь?

Пожав плечами, я скривилась от боли в мышцах. Судороги не прошли бесследно для меня.

— Как твое имя, девочка, и как имя твоих родителей? — спросил он.

Я удивилась. На кровати висела медицинская карточка со свей подробной информацией. Но они, и правда, не спрашивали моего имени. Недругов, мучителей, учителей, что не помогали, но не мое собственное имя.

— Селена Йорго. Я дочь Фаины и Юата Йорго, — ответила без пояснений и гордости.

Вся радость от того, что мои родители герои, давно улетучилась, оставив меня сопротивляться всему миру в одиночку.

— Твоя тетя — родня со стороны отца, и при этом не помогает тебе. Не защищает тебя. Почему, кстати?

— Папа и мама разругались с родней, что хотели заключить иные браки. Более выгодные и, конечно, договорные. Хотели за их счет поправить материальное благосостояние обеих семей. Они любили друг друга, но их выбор никто не поддержал. Просто постарались забыть о бунтарях и продолжили жить дальше. Когда я осталась одна, меня впихнули тете, не спрашивая ее согласия. Приказ короля не обсуждается. Она пыталась отдать меня в мамину семью. Не вышло.

Милый экскурс в историю моей семьи уложился в пол минуты, а трагедия затронула уже два поколения, если считать меня и родителей.

— Святые стихии, — простонал тот, что задавал вопросы, и провел рукой по лицу. — Он ведь просил меня позаботиться о тебе, очень давно. Боялся чего-то похожего, из-за непростых отношений с родственниками. Я знал твоего отца, девочка, и многим ему обязан. Даже своей собственной жизнью.

Я испытала к признавшемуся следователю сильное презрение, но оно быстро потухло. Слишком поздно требовать объяснений, спрашивая, почему не помог, раз обещал?

— А вы этого не сделали, — пожала я плечами, снова морщась.

Я полу сидела, опираясь на подушку, что мне подложили под спину целители, прежде чем оставили нас наедине.

— Это нормально, что я никому не нужна. Уже привыкла. Просто можно мне в детский дом попасть, а не к тете?

— Ты думаешь, тебе там будет проще? Там тоже бьют и издеваются. Может, тебя не станут сильно избивать после подобного, ведь слухи все равно пойдут. Дети, которых ничего хорошего не ждет за стенами приюта, ненавидят тех, у кого есть перспективы. А у тебя они хорошие, — подал голос второй следователь, отлепившись от стены.

— Может и так, но я изменилась после всего случившегося. Теперь я не буду молчать и стану калечить тех, кто посмеет меня тронуть. Еще раз предоставить шанс врагам причинить мне подобную боль я не позволю.

Сжав ладони с яростью, я ощутила всех призраков в больнице и за ее стенами. Пока магия, дарованная Смертью, не слушалась меня полностью. Следует как можно быстрее начать тренироваться.

Мой ответ был жестким, они явно не ожидали подобного.

— В каком смысле калечить? Чем? У тебя же начертательный дар, а он почти бесполезен в бою, — чуть подался вперед старый друг отца.

Скрывать что-либо смысла я не видела и потому ответила чистую правду:

— Сегодня я говорила с самой Смертью. Шесть раз говорила, и она меня даже поцеловала. Заставила понять очень важную правду. Я сама виновата во всем. Что не остановила маму и моих обидчиков, решив убеждать себя, что все нормально. Не боролась никогда. Больше этого не произойдет. Я обещала так Смерти, понимаете? Давать отпор, как получится: кричать, драться или калечить. В последних двух случаях мне поможет дар папы.