Анна Летняя – Два наших взгляда. Книга 2 (страница 39)

— Малерта, милая, я понимаю, что мой сын повел себя, как настоящий недальновидный глупец. И поверь мне, я не на его стороне. Как была тогда, в самом начале этого фарса с Элоизь, так и сейчас. Кстати, он так и не объявил ее своей невестой повторно. Обещал, говорил об этом с ее отцом, но для общества невестой Ресталя осталась Эльза. Если что, я готова подтвердить, что его принуждали к этим отношениям с Киль. Могу на каждом приглашении от своры сплетниц громко об этом кричать.

— Может, и так, но я-то тут причем? Я не могу связаться с Эльзой. Дочь забрала у меня портальный камень, как и у Иридена, — слишком безразлично пожала она плечами.

Я, быть может, и поверила, но слишком хорошо я смогла ее узнать за время, что мы общались, готовя свадьбу. Важнее семьи у нее нет в жизни приоритетов.

— Прости, но ты сейчас врешь, — тихо укорила я Малерту. — Я мать, и я понимаю твои мотивы. Как и знаю, что меня саму от внука не смогли бы оттащить никакими угрозами и уговорами. Нет в мире таких слов.

Кажется, я была очень убедительна, и это принесло свои плоды. Посмотрев мне в глаза, она рассмеялась и пригласила меня войти в дом.

— Герцогиня, вы меня повеселили. Не выпить ли нам прохладного сока? Не в доме, а в саду. Я потом покажу вам свои владения. Теплицы, посадки лекарских трав и те отдаленные места, куда я не пускаю даже большую часть своих работников.

Она говорила показательно громко, и я так же громко стала соглашаться. Видимо, и за ней приглядывает сын, стараясь не упустить ее из виду. А в моменты конспирации лишние соглядатаи мешают чувствовать себя защищенной.

— Прости, — шепнула мне едва слышно женщина, — тут пара ребят Иридена, и я пока не уверена, что они не докладывают ему обо всех моих действиях. А так, они защищают меня от угрозы, что может ожидать за воротами. Но уж слишком часто они оказываются близко ко мне в последнее время. С тех самых пор, как младшая разыграла свою карту. Это подозрительно, с какой стороны не посмотри.

— Боится, что ты контактируешь с дочерью? — усмехнулась я.

И тут я увидела мужчину, стоящего в конце коридора. Он пристально меня осмотрел. И лишь потом спохватился, склонившись в учтивом поклоне. Простые слуги так себя не ведут, однозначно.

— Если бы. Эльза ускользнула и от него, задев за живое, — я удивленно приподняла бровь. — Понимаешь, они же все думали, что она в том поместье, где и была все это время.

Я кивнула. Про это я слышала много раз, еще до того, как родился наш внук.

— Вот. А она унесла портальные камни из дома Иридена и ушла в другое место, но это был лишь финальный аккорд. В доме она жила не так долго, как думал старший сын. Нашла более безопасное место, о котором никто, кроме меня, не знает.

— Но зачем?

— Хотела отдохнуть от всех, — пожала герцогиня плечами. — Она ведь понимала, что никто ее в покое не оставит, стоит ей родить маленького дракона. Тут еще и сближения Иридена с Ресталем и прочей компаний. Такое не заметить мы с ней не могли, сама понимаешь, но хорошо это или плохо, сразу не поймешь.

Я кивнула, ведь мысль была разумной и верной. Мужчины любят сплетничать похлеще леди. И им, куда чаще чем нам, присуща мужская солидарность.

Мы прошли через дом, и вышли через стеклянные двери во внутренний двор с великолепным садом. Не спеша брели по дорожкам и негромко разговаривали между собой. Не желали привлекать внимание сторонних наблюдателей из числа прислуги. Мало ли, о чем две немолодые герцогини решили посплетничать.

— Запутался мой сын. Заговор этот не к месту грянул. Его предпосылки и отголоски давно проскальзывали, и вот, это случилось. Почему выбрали Ресталя, как главную подсадную утку, я понимаю. Эта Киль оболгала моего младшего сына. Уж не знаю, спал он с ней или нет, но под венец не повел. Он честный, и если бы обесчестил Элоизь, став ее первым мужчиной, то не стал скрываться столько лет. А он сбежал, проявив несгибаемость характера и неуступчивость. Вот и пришлось Ресталю сперва заменить брата в роли ее жениха, а потом, когда он мог отказать ей, его заставил вновь исполнять роль жениха Ульрос. Поверь, он не желал этого сам, и поэтому столь быстро раскрыли весь заговор. Намного дольше шли суды и переоформление собственности осужденных. Устал он отвечать за все, что на него навесили. Потом еще эта должность при короле, — я махнула рукой. — Знаешь, как он был счастлив, когда родился сынишка? Я уже давно не слышала его голос таким. А когда прилетела сама, то видела, как он едва ли не шеи сворачивал тем работникам госпиталя, которые помогли Эльзе скрыться. Он и сейчас ищет их. И будет продолжать искать. Столько времени, сколько потребуется. И знаешь, почему? Он любит свою Эльзу и обожает сына.

— Его назвали Фальраном, — призналась Малерта, открывая ту самую тайну, ответ на которую я желала узнать до этого момента.

— Значит, в честь покойного дедушки. Очень красивое имя, я благодарна за подобный выбор.

— И мне приятно. Мужа я уже не верну. Буду внука называть его именем и надеяться заметить его повадки хоть в повороте головы, — она закусила губу, словно испытывая неудобство или боль. Только вот глаза… В них уже не было обреченности и тоски.

— Любовь так и не отпустила? Как у нас, у драконов?

Слышать о такой верности было приятно. Значит, и Эльза могла перенять подобную черту характера от матери. Верность моему сыну будет очень нужна на их жизненном пути.

— Тогда любила. А сейчас… Если быть откровенной, я уже и не знаю. Слишком много лет прошло с того момента, как я видела своего мужа живым. Сейчас он — лишь смазанный образ в воспоминаниях о счастливых днях, когда мы воевали с ним. Он был смешным и забавно злился, когда мои проказы оказывались креативнее его. Возможно, останься он в живых, и юношеская любовь переросла бы в более взрослое чувство. Но на это не хватило времени. Вот и осталась я со своей любовью.

— Печально слышать. Я бы не пережила смерть мужа, но я и мой дракон — это совсем другое дело. У нас есть лишь один способ найти истинную любовь в жизни. А ведь даже просто любовь в высшем свете найти не просто.

— Я вам завидую, Деметра. Сильное плечо рядом, поддержка родной души в любом деле. С Фальраном я себя чувствовала равной. И мне было иногда обидно чувствовать себя сильной и готовой ко всему. Словно я не леди, не женщина, а настоящий воин нашей страны.

Я кивнула головой, хотя не представляла, каково это. Я брала на себя роль ведущей по собственному желанию, а Малерте приходилась поступать так. Как целитель, она не могла уступить тому, кого считала равной себе, а может, и чуть-чуть слабее. Ведь он был герцогом с рождения, и к быту обычных людей не привык. А она, хоть и была потомственной аристократкой, также являлась и работником, не делавшим разницу между простыми горожанами и знатными людьми.

— Ну, хватит. Нет смысла вспоминать прошлое, когда у нас такое будущее впереди. Внук уже есть, осталось деток свести, — постаралась я развеять обстановку.

А то, еще немного, и слезы лить начнем.

— Ох, милая подруга. Заварила дочка кашу. Я уже и не рада, что когда-то предложила ей подумать о том, как будет честь свою спасать. Теперь и вернуться к Ресталю нужно, и ребенка показать всему высшему свету нельзя. Заклюют же мальчонку. Не забудут наши милые леди, что сперва он родился, а потом мама с папой в храм пошли. И если с подставным мужем поменять дату рождения можно было бы, сдвинув ее на месяца три, то в случае с признанием Ресталя — увы.

— Это при хорошем раскладе, а то могут же усомниться в отцовстве и станут говорить, что малыш не от моего сына родился, — я скривилась. — И мне кажется, именно так свет и станет поливать грязью наших детей.

— Вот и я так думаю, и очень за них боюсь. Всем языки не укоротишь, яд не сцедишь всякому наглецу, — согласилась Малерта.

— Знаешь, милая моя честная целительница, у меня есть одна идея, как заставить одного наглого мальчишку исправить то, что он сам натворил. Он-то сможет красиво рассказать о том, какой верной и преданной женой оказалась Эльза. Как понимающе отнеслась к потребностям целого королевства, отступив в сторону, позволив мужу опорочить ее собственное имя.

Идею заставить Ульроса разгребать последствия своих решений, я обдумывала неоднократно. И опыт ему будет, и урок хороший, как поступать нельзя, если не хочешь потом парнокопытным числиться.

— Однако есть проблема, и решить ее может только Эльза.

— Что, так хочешь внука увидеть? — спросила Малерта, улыбаясь.

Хитрить мне больше смысла не было.

— Конечно, хочу! Как же иначе! Сама-то уже, наверное, натискала карапуза? Какой он? Улыбается уже, узнает окружающих?

— Узнает, конечно, но сдержанный он очень, как Элька в его возрасте. Смотрит внимательно, бровки свои хмурит, да есть требует по расписанию.

— Так проведешь меня к Эльзе? У меня и гостинцы с собой. Все самое лучшее для них выбирала, — с замиранием сердца спросила я и показала на свою сумку.

Ее я не оставила ни в экипаже, ни в доме, через который мы проходили совсем недавно. По парку мы накручивали уже не первый круг, не присев ни на одну лавочку.

— Проведу. Но уходить будем по-хитрому, — она вернула меня обратно в дом и громко спросила. — Не хочешь ли чаю, дорогая подруга? Со спелой элемикой. В этом году ягода созрела раньше обычного. И так много собрали, что ох!