Анна Летняя – Два наших взгляда. Книга 2 (страница 14)

— Хорошо. Продолжайте, — принял подобный ответ Ульрос.

- Палаты отдельные в таких местах предоставляются тем, кто одет добротно. Просто перестраховываются на тот случай, если занесет к ним птицу высокого полета, а они ее запихают в общую палату с еще десятью сокамерниками… простите, пациентами дневного стационара.

— Ну, а дальше, как я понимаю, появится Ресталь под личиной вездесущего стража и начнет допрос.

— Все верно. Я буду на шухере, для подстраховки, что бы никто не заявился из местного персонала и не прогнал вредного стража. Они его там недолюбливают все. Он стольких пациентов уговорил написать жалобу на целителей за такие мелочи, как неуважительный тон или кровать на солнечной стороне здания, за отсутствие занавесок на окнах, что я удивляюсь, почему его еще не прикопали в саду. Место же есть…

— Угу, а еще можно труп в одном морге спрятать без свидетелей, мне Эльза рассказывала, — поделился я знаниями с друзьями.

— Не в одном, а в трех, но это уже детали, — поправил меня Сальтор, опять выбивая из колеи короля и принца. — Кулоны с личинами для себя и полковника я принесу завтра на службу. Настойка у меня имеется. В общем, все. С моей стороны все будет готово к проведению нашего трюка, дня через два.

— Как вы все объясните тем, кого собираетесь задействовать? Что им расскажете? — поинтересовался Лерье.

— Ровным счетом ничего. У них есть долг передо мной, и отказать мне они не смогут. Если вы думаете, что до прислуги знатных господ есть кому-то дело, то спешу вас огорчить. Чем больше пафоса, тем быстрее простые горожане начинают абстрагироваться от таких районов города. Гуляют там, как в музеях, но помогать и защищать слугам не спешат. Мало кто не получал проблем от тех, кто считает себя лучше простых людей из-за того, что выносит горшки за именитым лордом.

— Раз вы в этом столь уверены, маркиз, то я готов положиться на ваши слова.

— Спасибо, Ваше Высочество, принц Лерье, — склонившись в поклоне, Сальтор не стал прятать усмешку.

— Сюрреализм какой-то… — недовольно пробурчал Ульрос, и прочистив горло совсем не по этикету, дозволил целителю проваливать.

Не уходить, не отправляться по своим дела, а именно проваливать на все четыре стороны. Кажется, мы сейчас присутствуем при зарождении неординарной дружбы монарха и простого целителя со странным чувством юмора.

Однако, расслабляться нам было рано.

Втроем мы обсудили несколько раз полученную от Элоизь информацию, рассматривая ее слова с разных сторон. Отобрали несколько десятков стражей из дворца короля Ульроса и еще столько же из тех, что прибыли с младшим принцем. Теперь их заботой станет круглосуточная слежка за теми, кого мы подозреваем в заговоре.

Куда отлучались объекты и их служащие, с кем встречались, кто приезжал к ним, как они себя вели и прочее, прочее. Доверять большему числу людей мы пока не могли. Но и этого должно хватить. Главное, нащупать ниточку, а дальше она приведет нас к заговорщикам. Впереди нас ожидало море работы, конца которой я не видел.

Глава 6

Получив условный сигнал, я скорым шагом направился в больницу за пятый круг. Вытряс информацию у первого же целителя, куда там поместили добротно одетую женщину с ужасным переломом руки, и потребовал меня проводить к ее палате.

Под личиной высокого и худого друида, ссутулившегося под весом своей офицерской брони, я не напоминал никому полковника Соринь, и достигнуто это было долгими пятью часами тренировки в кабинете целителя. Сальтор прокручивал раз за разом на кристалле, как ходит оригинал, и потом заставлял меня двигаться точно так же. Стоило мне получить утвердительный кивок, как я едва не рухнул в кресло от усталости. Но дальше было обучение его манере речи, постоянным жестам и любимым оборотам речи.

Дабы совпадал еще и голос, Сальтор заставил меня разом съесть горсть мятных леденцов и запить их водой. Была ли она теплая, я сказать не могу. От сочетания ментола и воды я едва не завыл от боли, зато голос теперь хрипел и сипел. Не совсем как у оригинала, но очень к нему близко. Осталось научиться слегка кривить губы и морщить нос, и вот я уже практически двойник стража.

Меня принимали за него еще издали, и расходились кто куда. Кажется, мужик и в самом деле отвратительный правдоруб, знакомый многим, если не всем местным. Вечно перегибающий палку, лезущий не в свое дело и подбивающий всех на всех жаловаться. Но это его право. Захотели бы те же целители, давно забросали его начальника жалобами. Дошло бы до его увольнения или жизни впроголодь, без всех надбавок и с постоянным материальными взысканиями. А пока они терпят, он и будет продолжать доставать их, считая себя правым в своей борьбе с нарушителями.

В нужной мне палате Сальтор, находящийся под личиной горбатого старичка, уже пичкал пациентку микстурами со стоящего рядом столика. Разлиты они были по маленьким стаканчикам без опознавательных маркировок.

— Милая девочка, — прошелестел его состаренный голос, — выпей вот это, оно снимет боль в твоей ручке. И я смогу приступить к ее лечению. Поверь, я буду очень стараться не причинить вам и капельки неудобства.

Послушно кивнув, женщина глотнула содержимое стакана и вернула его целителю. Что именно он сейчас ей скормил, я не знал. Но пока условного знака не было, стоило продолжать играть свою роль.

Я подошел ближе и смог отчетливо увидеть синие полоски на шее. Вот и первый способ начать беседу с пострадавшей:

— Госпожа, как вы получили свою травму? И я могу ошибаться, но на вас висит не добровольная клятва?! — спросил я и подлетел к женщине, сдергивая шейный платок и рассматривая внимательно следы. — Такое могла оставить лишь не добровольная клятва, которую сохранять вам неприятно. Кто посмел вас заставить дать ее?! Вы знаете, что это незаконно?

— Я неосторожно упала, а следы… Я служу своим хозяевам, — неуверенно заблеяла она.

На вид ей было более трехсот лет. Седые пряди переплетались с каштановыми, но уголки губ опущены и вокруг глаз глубокие морщины.

— Хозяева! Но не ваши владельцы! Вы наемный работник, а не их собственность. Вы можете подать на них жалобу и за подобное их накажут. Ведь клятва не была вашим самостоятельным решением. Это докажет любая следственная проверка. Вас же с ее помощью связали по рукам и ногам. Вы это понимаете? Насильно!

— Нет. Я просто хотела защитить…

— Кого? В доме ваших хозяев еще есть несчастные под клятвой? Назовите их имена, и мы будем расследовать. Всем поможем. Нужно лишь ваше заявление и мы сможем действовать.

Мой напор заставлял ее отстраняться. И если бы не Сальтор, она бы давно упала из-за неловкого движения.

— Да…

— Не пугайте пациентку! В противном случае, я вас выгоню, — возмутился целитель, водя руками над склоненной головой женщины. — Вы что, не видите, что она и так пострадала?!

— Но вы же сами слышали! Это нарушение!

Конечно, спорным было мое заявление. Если клятву давали по собственной воле, то подобное, скорее, относили к способу сохранить свои семейные секреты. Прислуга любила болтать, а клятва лишала их возможности уничтожить честь рода, открыв миру весомую тайну.

— Таких нарушений везде полно. И что же? Теперь закидать бумажками всех подряд? Каждый живет так, как ему хочется. Раз дали клятву, значит, желали подобного или посчитали допустимым этот вид отношений, — отмахнулся от меня Сальтор, скармливая какую-то таблетку безразличной к его действиям женщине.

— Пока все не станут полагаться на закон, наша страна погрязнет в клятвах и смертях, что они приносят, стоит лишь оговориться.

Мы продумали основу разговора еще вчера, и теперь лишь разыгрывали сценку для одного зрителя.

— В чем-то уважаемый страж прав, — подумав, поддержал меня целитель. — Вам стоит подумать над тем, чтобы наказать хозяев звонкой монетой. В будущем, это может спасти чью-то жизнь. Как вы дали вашу клятву, как до этого дошло? Если вас принудили или заставили шантажом, то не молчите.

— Я служила моим хозяевам, когда они еще были детьми, — по сути женщина не сказала имени хозяев, не назвала имя рода, а значит, искать их мы могли очень долго. — Была кормилицей хозяйских дочек. Я их очень люблю, но они так изменились…

— Из-за чего? Что изменило девушек? Им угрожают? — опять напирал я.

Меня интересуют подробности, которые она могла рассказать без вреда для себя. Если она кормилица матерей Элоизь, то может знать очень много!

— Теперь да, но так было не всегда, — едва не расплакалась женщина, и Сальтор тут же подал ей новый стакан.

— Милая, выпьете вот это, и вам станет легче. Ваше внимание рассеется, и я смогу, наконец, работать, а вы поговорите со стражем. Вы даже ничего не почувствуете, обещаю вам, душенька.

Сальтор подал мне условный знак, и я внимательно уставился на допрашиваемую. В этом стакане было то самое зелье. Его мы решили применять не сразу, а лишь натолкнув на мысль о творящемся в семье Киль беспределе. Та же Элоизь знала в чем суть, над ней не висела клятва и навредить ей я не мог. Ее и не нужно было наводить на мысль о готовящемся перевороте, тогда как служанка и бывшая кормилица в доме, который считала своим, могла лишь догадываться или специально гнать от себя эту мысль. Она однозначно могла слышать больше той же Элоизь, ведь в отличии от избалованной, уверенной в могуществе своей семейки драконицы, эта женщина понимала, что ждет ее, стоит правде выйти наружу. И она боялась, а не предвкушала грядущие перемены.