Анна Летняя – Два наших взгляда. Книга 1 (страница 31)

Через сутки мы переправили его к своим. Повезло ему, что брешь в куполе теперь затягивалась достаточно долго, от суток до трех дней. Искренне думали, что так будет правильней и милосерднее. А вышло, что мы отправили его на смерть.

На следующий день мы обходили с магами тот участок прозрачного купола, где была брешь. Проверяли, как зарубцевался купол и насколько он плотный в том месте. Еще много вопросов интересовали наших магов. Их воодушевление испарилось, стоило им увидеть его.

Мальчишка, на которого я недавно тратила свой резерв, стараясь убрать все следы с его тела. Тот, кого кормили наши пограничники собственной едой. Он висел на ветке, уже посиневший. Тут и там на его теле были видны следы избиения и ножевых ударов. Повесили его с той стороны купола демонстративно, значит, и убили свои же.

Я, вся такая циничная и привыкшая к крови, разревелась. На глазах у своего отряда и господ воздушных магов. В этот раз я не выдержала накатившей боли за такую несправедливость. Ну почему именно он?! Чем помешал этой «нечисти» свой же собрат?!

— Целительница Эльза… — обескураженно произнес полковник Соринь, затем обратился к остальным. — Идите вперед, мы вас догоним.

Кивнув, наши мужчины повели сопровождаемых дальше.

— Ну чего ты? — спросил у меня Ресталь, взяв за руку и стал уводить за деревья. — Ты же у нас сильная, смелая. Настоящая профессионалка. Ты работала с холодной головой в таких местах, что я бы ошибся и не раз.

— Ты не понимаешь, — замотала я головой. — Ему было едва больше семнадцати. Он полностью здоровый и сильный маг. С огромным резервом. Ему нужно было учиться и жить припеваючи. Но нет!

Всплеснув руками, я повысила голос.

— Его сперва повели сюда через чертову дырку в куполе, потом не стали вытаскивать, а когда я его спасла и вернула им живым и здоровым, повесили. Избили, резали ножом и повесили. Свои же люди! Они, что, так и остались животными!? Племенем преступников, для которых чужая жизнь ничего не значит?

— Вот такие они животные, — кивнул черный дракон, — но что ты могла сделать? Взять его жить к себе? Стать его опекуншей в нашем государстве? Ты же должна понимать, что он был бы твоим питомцем и не более. Без каких-либо прав, без перспектив, вообще без будущего. Ты спасла его жизнь, но если по их законам он не имел право на жизнь, то причем тут ты?

Полковник Соринь провел рукой по моему лицу, стирая слезы. Так нежно и приятно. Словно я была хрупкой фарфоровой куклой. Мое теплое чувство доверия к нему встрепенулось в душе. Сколько я не пыталась его заткнуть, робкие ростки нежности появлялись регулярно. Все из-за его взглядов и улыбок, которые он позволял себе в мою сторону. И хоть он старался относиться ко мне, как и к другим, отличия были заметны мне и окружающим.

— Я знаю, что ты разозлишься на меня, но не отталкивай сразу, — я не успела ничего понять, как черный дракон меня обнял и прижал к себе.

Моя голова прижималась к его могучей груди и я прекрасно слышала необычный ритм его сердца. Оно билось слишком быстро. Словно Ресталь долго бежал, а сейчас остановился, но тело не могло успокоиться так скоро.

От его одежды пахло чем-то древесным, мягким и успокаивающим. Запах обволакивал меня, давая ощущение защищенности. В его объятиях я чувствовала себя уютно и тепло. Как в родном доме.

Мои чувства, которые я так долго держала под контролем, вспенились волной, грозя накрыть меня с головой. Но ведь так нельзя! Очнувшись от наваждения, я громко выдохнула. Неужели он не понимает, как опозорит меня, если сейчас нас увидят? Да я себя перестану уважать, если поддамся этим чувствам, став банальной любовницей собственного начальника.

— Господин полковник, отпустите меня. Я уже пришла в себя и больше мне не требуется ваша поддержка, — собрав волю в кулак, сказала я как можно холоднее.

Фыркнув, он сжал меня сильнее.

— А может, поддержка требуется мне самому? У меня стресс от увиденного. И вообще, устал я что-то в последнее время.

— Прекратите ломать комедию, — я закатила глаза.

С этого ракурса я только и могла, что видеть его подбородок с едва заметной щетиной. Черный дракон был очень привлекательным мужчиной. И не только внешне. Меня привлекала его внутренняя сила, уверенность, спокойствие. Умение всегда быть на шаг впереди. Способность держать любой удар от жизни или же от таких непокорных подчиненных, как я. Чего только стоит наше почти годовое противостояние в моих тренировках. Результат у нас был ого-го! Такой выносливой я не была еще никогда. Как впрочем, и любой другой целитель. Даже со всеми долечиваниями из собственного резерва.

Если бы я могла сделать шаг ему на встречу, то сделала бы его. Стала девушкой, готовой ходить на свидания и балы, ждала возможность стать его невестой. Но тут, увы, место было уже занято другой, более ушлой девицей.

— Ресталь… — тяжко вздохнув, я ответила откровенно. — Ты почти женатый мужчина. В этой некрасивой истории я буду осуждаемой разлучницей. Если тебе плевать на меня, то подумай о моей семье. Ее ждет настоящий позор. Хуже, чем было бы твоей, если Элоизь Киль исполнила бы свои угрозы. У меня не будет оправданий моего грехопадения.

Отступив от меня, он растер лицо руками.

— Черт! Ненавижу такие ловушки! Ты мне нравишся, но это злобная девица… она ведь твое имя так замарает, что вашу семью будут полоскать на каждом углу все, кому не лень и не один год!

— Вот и не нужно кидаться в крайности. Разбирайся с девицей. Спасай честь семьи. Служи, в конце концов. А я замуж пока не собираюсь. Я могу подождать твоей свободы. Если, конечно, ты пожелаешь продолжать наши с тобой возможные отношения.

— Не сомневайся, я от тебя не отстану.

— Тогда нам пора догонять наших заумных магов.

Развернувшись, я зашагала назад. Еще раз глянула на висящего мертвого парня, и пообещала, что помолюсь за него, как только вернусь в столицу. Посещу храм, покаюсь в чувствах к чужому жениху, волю которым я боюсь дать. А потом пойду беседовать с мамой. Уж она-то точно сможет воззвать к моему благоразумию.

Ей это всегда удавалось.

Храм встретил меня через две недели. Многотонные каменные двери никогда не закрывались. Черные стены, белые проемы дверей и окон. Белые статуи и алтари. Наполненный контрастом, храм трех рас не делил никого. Он ждал любого, кто желает выговориться и услышать ответ от последователей пути богов.

Маги облазили весь купол с нашей стороны и решили поднимать записи соседей, созывать консилиум и работать всем сообща. Ульрос против коллективной работы не был, но торопил их и поставил жесткие сроки на обновление купола. Он боялся, что случится большой прорыв и нас захлестнет война с кочевыми племенами.

Взяв выходной, которых у меня накопилось приличное количество, я надела скромное закрытое платье, прикрыла волосы шелковым платком и поехала в храм.

В качестве подношений служителям и богам мне собрали объемную корзину. В нее положили фрукты, свежие булочки, сыр, молодое вино и запеченного гуся. Для богов подготовили небольшие бумажные пакеты, где куски всего перечисленного лежали в нарезке. А вино я налью сама.

Первым я посетила духа друидов. Он олицетворял наше прошлое, связанного с природой. Потом поклонилась богу драконов. Повелителю изменений и ветра, и смелому покорителю неба. И последним я подошла к статуе мага. Тому, кто движет наше общество к просвещению и развитию. Каждому я подлила в кубок по одному глотку вина. Огромные хрустальные емкости никогда не пустели. А запах винограда не портился со временем благодаря бытовой магии.

Задержавшись чуть дольше, я попросила помощи с куполом, чтобы больше не приходилось смотреть на мальчишек, висящих в петле только за то, что их пожалели враги.

Чуть в стороне стояли монахи в черных и белых одеждах. Их наряд состоял из рубахи под горло и штанов. Обувь им не полагалась в любое время года. Считалось, что они должны уверенно стоять на земле, касаться ладонями всего, что их окружает и иметь непокрытую голову. Выбирали их, основываясь на собственные предпочтения.

Я подошла к седому старику и склонила голову.

— Выслушайте мою правду, Божий последователь. Не откажите запутавшейся деве. Дайте совет или отчитайте, как вам дозволено.

— Отчего же не выслушать. Пойдемте в беседку.

Он указал рукой вперед, а я передала ему корзину. Ее он не стал передавать или отставлять. Дар не считался его, пока мы не поговорим. Вот и нес он ее сам.

Мы прошли через арку и вышли в сад, расположенный за храмом. Беседок тут стояло несколько десятков, они все были оплетены цветами.

— Устраивайся, как тебе будет удобно, милая. Что именно у тебя приключилось? Что тревожит твою душу?

— У меня и печали сердечные, и работа сложная и ответственная, где случается разное. Оно угнетает меня, хоть я стараюсь поступать, как велит мне кодекс целителя. Быть милосердной ко всем, не отказывать в помощи нуждающимся.

— Так вы целитель будете? А работаете где?

- В отряде короля служу. Занимаемся мы разными делами, не всегда они несут добро всем и каждому. Есть те, кому такая милость не улыбается. Видим и творим мы смерть, кровь, убиваем сами.

— Так вам положено. Тут я могу лишь отблагодарить тебя, дитя, за твою непростую работу. Даже мы, монахи, слышим, как вы ради нашей общей безопасности работаете. Страну защищаете. Что тебя так расстраивает?