Анна Летняя – Два наших взгляда. Книга 1 (страница 25)

— А какой у вас вообще резерв? — удивился полковник Соринь. — У обычного мага стихии, считающего, что его резерв большой, пределом являются три бусины. Дальше у него наступает пустота резерва.

— Вы ошибаетесь, сравнивая нас с другими магами. Целителей почти весь первый год учебы в академии выпивают каждый день до самого донышка. Это помогает прокачивать нам объемы резерва. Но для других магов такая техника губительна. Они высыхают и теряют магию навсегда. Целители же лечат себя после каждого полностью вычерпанного резерва и немного его растягивают.

— Это садизм, а не обучение, — передернув плечами, пробурчал черный дракон, но бусины спрятал в карман.

Я же вновь заплела волосы в тугую косу под внимательным взглядом молчавшего начальника.

Распускать волосы наедине с мужчиной считалось некультурным поступком. Но я это сделала для дела. Да и свидетелей не было. Взгляд же на это дело самого Соринь меня не интересовал. Поздно стесняться и хлопать ресничками. Поэтому я посмотрела на него, приподняв бровь. Вопрос напрашивался сам собой.

— Вас что-то еще беспокоит?

— Нет. Конечно нет, — сразу ответил черный дракон. — Просто не думал, что у вас такие длинные волосы, еще и выгоревшие на концах до цвета липового меда. Вы все время их так убираете, что подобное не бросается в глаза. Даже на балу не увидел этого.

— Вот как. Бывает, что я и сама удивляюсь, как быстро они расту. Я ведь всегда на работе, а там все что мешает, убираешь для удобства. Сперва так поступала на учебе, потом в больнице и теперь тут. Зато в них легко спрятать множество бусин, причем разных стихий. И все из-за длины и количества тонких кос.

Прическу я закончила быстро, потом свернула волосы в шишку, закрепив ее шнурком и парой шпилек.

— И волосы дамам проверяют достаточно редко… Одежду снимают, украшения, но волосы распускают редко. Это интересный факт.

— Вам лучше знать.

К нам приближался зеленый дракон, уверенно машущий крыльями. Видимо, к нему вернулась уверенность в себе.

— Налетался ваш подчиненный. Ну, я пойду. Как я вижу, у него все нормально работает, значит, и я тут не нужна. А вам бы поговорить без лишних ушей.

— Спасибо за понимание, целитель Эльза.

Кивнув, я спокойным шагом пошла в штаб, ставить чайник и варить себе кашу. Готовить на всех я не нанималась, а давление на то, что обязана, раз единственная женщина среди мужчин — это пустое. Не работает со мной такая бредовая политика, проверяли.

Мой аппетит не пропадает от запаха разлагающихся трупов. А грустные глаза и жалостливые речи, куда более слабый раздражитель, чем настоящая вонь. На собрание я пойду сытой и довольной. Те же, кто не желает готовить для себя, будут страдать до вечера, ожидая, когда их покормят дома.

Глава 10

Время — это единственная река, которая может изменить нас самих. Так говорил папа, вспоминая свои юношеские годы. Он не рассказывал, как изменился сам, но судя по моему личному опыту, он был прав во всем.

Отслужив четыре с половиной года под началом полковника Соринь, я поняла, что мои представления о мире изменились. И не мудрено, с нашей-то работой. Мы видели предательство, кровь, жажду наживы, казнокрадство, рабство и еще много нелицеприятных вещей. Все мы выросли за эти годы, позабыв о былой наивности и самоуверенности.

Ребята, которые пришли к нам думая, что они уже давно мужчины, действительно стали таковыми, рискуя собственной жизнью ради своей страны.

Изменилась их внешность: накачанные фигуры приобрели брутальность, а лица — хищные черты. Поменялся и взгляд. В нем появилась цепкость, подозрительность, уверенность и легкое снисхождение к окружающим. И эти изменения коснулись всех мужчин без исключения. Тот же полковник, бывалый и сильный мужчина, для которого наша работа не была чем-то новым, если судить по некоторым оговоркам. Он претерпел изменения не столько внешние, сколько внутренние. Он пересмотрел собственные границы морали, ужесточив их до предела. Раньше, в самом начале нашей общей совместной работы, Соринь мог пожать плечами, дав шанс на прощение и отступив от правил, смягчив наказание. Сейчас же он резко отрицал возможность предательства, был суров даже в мелочах, презирал любое воровство и мелочные междоусобные склоки.

Изменилась ли я? Не знаю. Сложно так прямо понять собственные перемены. Но мама и брат говорят, что да, я изменилась и что это меня не портит. Скорее, придает некий шарм и позволяет им не тревожиться о младшей дочери. Сейчас я смогу за себя постоять в любой ситуации. Не испугаюсь возможных проблем и одиночества, если оно рано или поздно настанет. Сама я считаю себя практически прежней. Хотя… Может быть, я стала больше помогать простым людям открыто, не стесняясь моего отряда. Да и не только его, если честно. Какое мне дело до запретов и принципов неких людей, если я, возможно, никогда с ними не встречусь? Пусть гневно сверкают глазами и помалкивают в своих респектабельных уютных мирках.

Меня слегка беспокоило, как отнесутся к моему альтруизму парни из отряда. И проверить это получилось достаточно скоро, во второй год совместной работы. Когда мы уже привыкли к друг другу, притерлись, опустили некоторые условности в общении между собой. Теперь можно было объяснить, почему я поступаю так по отношению к простым людям. Тем, для кого любые деньги важны.

Не скажу, что мужчины обрадовались. Но осуждать не стали.

Мы были в поездке всем отрядом. Задание, выпавшее нам в этот раз было несложным, скорее, расслабляющим в череде погонь за преступниками. Мы доставляли важный государственный документ, а в придачу к нему и некоторые дорогие товары с караваном. Дорога не запомнилась мне чем-то необычным. К охране каравана, состоящей из двадцати сильных мужчин, добавились десять членов нашего отряда.

Не удивительно, что на нас не нападали звери или редкие преступники, чей промысел состоял именно из разграбления караванов. Нас заставляли скучать десять дней неспешного перехода на повозках. Без удобств, возможности принять нормальный душ, уединиться в нормальной комнате и прочего.

В городе нам предстояло пробыть почти неделю. Все это время местный правитель сочинял ответ королю и готовил налоги к отправке с нашим караваном. Мы должны были доставить все это обратно в столицу с ее не бедной окраиной.

Сидеть в выделенном нам доме мы не желали и отправились на прогулку. Прямого запрета на это не было, да и дел у нас тут никаких не наблюдалось.

Блуждая улочками, переходя от лавки к лавке, в одном из дворов я увидела девушку в откровенном платье. Алеющие щеки, бледные губы, испарина на висках. Она явно была больна и меня потянуло к ней. К юной еще девушке, младше меня лет на десять… И пока мужчины отвлеклись на что-то, я подошла и предложила ей лечение. Бесплатное и прямо сейчас, в этой подворотне, рядом с горой брошенных веток и мусора. Она не поверила сразу и я, взяв ее за руку, сняла тянущую боль внизу ее живота. Ту, что алой кляксой пульсировала уже не первый день, изводя ее.

— У тебя недавно был спровоцированный настойкой выкидыш. Тебе лежать нужно, — поставила я свой диагноз.

— А кто за меня будет семью кормить? — прошипела разгневанной кошкой доступная женщина.

— А кто это будет делать, когда ты умрешь? — вернула я ей вопрос, от которого она вздрогнула всем телом и опустила глаза.

— Целительница Эльза, — окликнул меня Врай, один из красных драконов.

Он подскочил к нам и схватил мою руку, оттолкнув девушку и заслонив меня своим массивным корпусом.

— Что ты делаешь? Она же проститутка.

— И что? Если ублажает мужчин, то и лечить не нужно? Проваливайте, если вам это претит, барон, — гневно ответила я и вновь подошла к своей пациентке. — А ты не дергайся. Я еще не закончила с лечением.

Выправить ее я смогла быстро, не так запущена была девушка, как об этом кричал ее потрепанный внешний вид. Грязное развратное платье — это еще не признак того, что она растеряла разум и ложится под каждого встречного.

— Спасибо вам. Наш целитель только боль снимает, все остальное у него за отдельную плату. Вот мы с девочками и не ходим к нему, — созналась миленькая на личико девчонка, у которой была семья, за которую она отвечала сама.

— Веди меня к своим. У меня как раз свободный день. Подлечу вас, пока в городе. Денег просить не буду, только чаю горячего приносите через каждых десять пациенток.

— Правда?! Пойдемте скорее, нам и правда нужна помощь, целительница. Сами понимаете, что у зелья бывают осечки, — затараторила она.

Знаю, какие осечки и что там у них за зелье пропускает живчиков, от которых потом дети появляются.

Она потащила меня за собой. А следом пошли мужчины. Двое их них подстроились под нашу скорость и попытались достучаться до меня, неразумной.

— Ты понимаешь, что сейчас попадешь в бордель? — спросил друид. — Это позор для леди! Вы не можете не понимать этого, графиня!

— А что, меня из-за этого замуж не возьмут? Правда? — демонстративно разыграла я страх и посмотрела на него жалостливыми глазами.

— Не смешно это, девочка! Таким, как ты, не следует заходить в подобные места, — отмахнулся он от моей, явно не убедительной игры.

Ну и ладно. Я всегда знала, что очень плохая актриса.

— Если вы не скажете, то никто не узнает, куда я ходила в этом городе. А по поводу того, что такая как я должна делать… Вспомни, чем я занималась в прошлом месяце и умолкни. Вот за это меня точно не возьмут замуж, еще и приговорить могут, сам знаешь к чему.