Анна Летняя – Анюта, улыбайся! (страница 24)

- Просто у тебя все. А я и правда испугалась! – руки тряслись как у алкоголика со стажем, в горле пересохло. Вот тебе и первое использование магии.

- Ну прости. Так учат в первый раз новичков в армии: вывести из равновесия и поставить цель.

- Дурацкий способ. А если по учителю прилетит? – закрыв глаза, снова принялась глубоко дышать.

- Так обычно и прилетает, но наставники могут и прикрыться. Да и с первым выбросом такой магии гнев выгорает сам. Если повернуть мага против человека, он станет боевым и сможет убивать, а я тебя лучше на защиту направлю. Ты будешь знать, что сможешь так ответить на агрессию, для уверенности этого достаточно.

- Дурацкое обучение. Ладно, мне пора готовить пирожки, - вот именно, пирожки, они безопасные. И на Аида не стану кричать. Сегодня точно. 

- Иди, но про пирожки помни. Это твое задание.

- Помню… но это меня не радует.

Он отошел за ствол дерево, пока я обходила наше место встреч.

Учитель мне попался жесткий, но хороший, с действительно рабочими методами. И не только магии. Аид рассказывал много важного о мире. Только основу, остальное нужно было изучать самостоятельно в книгах. Никаких подробных рассказов от оборотня дождаться я бы не смогла. Это было не в его характере, а вот точное название учебных пособий выдавал постоянно. Как выяснилось, почти все библиотеки были одинаковыми. Слишком мало авторов в этом мире, перевирать друг за дружку тут непринято. Максимум делали краткие версии, но и тут только один автор для одной книги. Важной мне показалась книга по клятвам, про то как заключать клятвы, как ставить защиту на их основе. И проштудировала все свои права в полном варианте.

Теперь у меня было очень много вопросов к управляющей, к ее методам работы с приютом, и конкретно финансами о которых никто ничего не знал кроме дису Олий. В правилах для каждого приютского ребенка было четко указанно, что мы должны посещать минимум одно занятие в день. Но их не было уже более двух недель. С тех самых пор как обнаружены продукты. Новых покупок для приюта не происходило, а вот колечко с камушком у нее на руке новое появилось. Может я и была не права, но принес его старший муж через неделю торговли выпечкой и когда стал уносить на продажу яйца. И после этого управляющая стала требовать печь больше. Даже опять завела разговор про новые рецепты. Отшить ее было просто – пока меня никто официально не принял на полную работу, как и не помог с патентом. Она обещала подумать об уменьшении моего испытательного срока. Жаль, что пока так и ничего не надумала.

 Подозрительное перемещение ее мужей в доме настораживало не меньше. Пару раз я видела, как ее супруги шли в мою вотчину, но увидев, что я не ушла еще спать, уходили. Якобы вспоминали о срочных делах.

Не сразу, но я стала оставлять метки, как при ловле лазающего на стол котика. То муку рассыплю на пол у входа в кладовую, то мешком сахара перегорожу путь из первой проходной комнаты в ведущий в коридор дальше, то ведро с картошкой. Пару раз после того я понимала, что в мое логово входили без меня. Но сейчас это прекратилось.

Читая книги по совету Аида, я готова была защищать детей от грязных делишек. Даже появилась навязчивая идея узнать подробности смерти прошлого повара. Может и не так неправа была она, ограничивая доступ к продуктам? Но разбираться с этим буду уже не я.

 Прогулявшись в дом мимо стола рабочих, забрала сумку с посудой, и вперед к тесту. Первое уже давно ждало в чашах, новое поставила, до ухода на прогулку и сейчас загружу третий замес. Как только пришла, стала формировать пирожки с уже готовой начинкой. Ох и надоела эта круговерть мне уже.

 Провозившись с работой до вечера, с небольшим перерывом на разогрев ужина, заполнила все лотки. Я смогла запечь пять листов своими прикосновениями. Первый пришлось чуть дополнить, обеспечив корочку сверху. Но это буквально один раз провести рукой. И да, так печь проще чем в духовке. Экономит время и нервы.

- Ты сегодня быстро, думала еще пару часов работать будешь, - управляющая стояла в дверях.

- Раньше начала - раньше закончила. Устала я, хочу немного отдохнуть, погулять на улице. Руки размять, а то болеть начинают.

- Может тогда еще что испечешь? Когда погуляешь, - сегодня булочки ушли быстрее. Дети сказали их спрашивали, еще, но не было, - она вошла не переобуваясь, стала посреди кухни и в руках у нее была бумажка. На такой дети записывали, сколько и кто купил.

- Нет. Больше будут ценить и приходить раньше, - отвращение к ее требованиям с каждым разом все больше клокотало в груди.

 - Ты отказываешься? – дису Олий всплеснула руками от негодования.

- Да, - сняв с себя фартук, сложила как можно тщательнее, выправляя каждую складочку. Потом нарукавники и мою косынку. Все под ее недовольным взглядом и в тишине.

- Отказываешься от исполнения своих прямых обязанностей?

- Я отказалась работать сверх нормы. Достаточно того, что я работаю больше Вас.

- Что?

- Вы приходите, когда завтрак уже готов, и уходите когда я и половину еще не испекла, а ведь еще мне нужно убрать и подготовиться к завтрашнему дню. Не кажется, что это уже перебор? Выпечку в еще больше количестве я делать не буду.

Это действительно было так. Вставала я примерно в шесть утра, и ложилась ближе к двенадцати ночи. А вот семья управляющей приходила в восемь, всем составом на завтрак, и уходила после ужина или через час после него.  

- Как ты смеешь девчонка! – ее визгливый крик разнесся скорее всего по всему этажу.

- Смею! Когда мне предлагали эту работу, то говорили будут помощники и где они!?  На стол накрывают? И это вся помощь? Сама вари, сама пеки, сама мой, чисть и режь овощи. Ах да! Еще и посуду дети моют. Разве Вы сами не убедились, что это не просто готовить на весь приют? Вас только деньги интересуют, которые я Вам обеспечиваю. А покажите куда уходят заработанные деньги? Что вы купили на те 20 золотых, с продажи моей выпечки? Вы хоть раз спросили, что мне нужно или крутись как хочешь, но деньги обеспечивай? А то что корицы почти нет больше, что я масло сама взбиваю из сливок, и они тоже почти закончились. А молоко? А творог? Когда дети его еще получат свежим, а не из морозилки? Такой он только на готовку годится, но никак не для еды в тарелке свежим.

- Мы закупились продуктами! Готовь из того, что есть! – дису Олий зарычала и у нее полезли клыки. Светлые волосы стали желтеть, отдельные пряди переходили в рыжий, с белыми концами. От Кристины я узнала, что управляющая относится к расе песьих, точнее лисиц. Ее, как и меня, вытащили в этот мир призывом старшего мужа. Именно поэтому у нее в имени была приставка су, такой тут не пользовали. Все приставки образовывались по первым буквам расы, кроме оборотней, тут их звали мерами, а я соотнесла их с мистическими созданиями из выдумок моего мира.

Раньше я возможно испугалась, но не после того, что теперь знаю и умею.

- Это какими? Куда Вы их спрятали, раз на кухню и в кладовые ничего не поступило? Где отчетность? – сделав шаг на нее.

- Это не твоего ума дело! – теперь у нее изменился зрачок, из круглого перешел в вытянутый. Еще и наклон головы стал каким-то хищным. Воздух вокруг нее пошел волнами – так визуально проявлялась магия души. Подавить меня она пыталась часто, но в этот раз был явно лишним. Слишком злой я на нее была, и очень недовольна попустительством городской управы. Не только в этом приюте, а вообще. Не было контроля над тем, кто и как содержит детей.

- Ах так! Я Анна Павлова отзываю право живых заходить в кладовые и кухню без моего присутствия! Будут свидетелями мне Хранители мира и моя магия! И требую проверки приюта! Тут нарушают мои права, Тата!

Вокруг меня полыхнуло пламя и как ударная волна разошлась в разные стороны. Натыкаясь на дверные проемы, она обтекала их и вспыхивало чуть ярче. Все действие длилось не боле трех секунд, но теперь вся кухня была моя. Я это чувствовала.

- Как ты смеешь! Мелкая дрянь! – она крутила головой, искала брешь, но слишком короткое заклинание не подразумевало лазеек. Тут я была в своем праве. 

- СМЕЮ! Смею, - уже спокойнее повторила. - Вы только требуете от детей работать. Думаете я слепая? С момента обнаружения полных кладовых Ваши мужья не проводили ни одного занятия. Дети работают целый день на участке, и у ворот, а так называем учителя мотаются и торгуют производимой приютом продукцией. Это не правильно!

- И ты думаешь, что я неправа? Я забочусь о них, зарабатываю для них.

- Вот пусть Хранители разбираются.

- Думаешь это они придут сюда? Нет к нам направят проверку, и тогда всех перетрясут, замучают детей вопросами. У детей будет страх перед властями. Они не я, они давят и ломают пока добиваются признаниями. – дису Олий отвернулась, глубоко вдохнула - И тебе тоже работать не дадут…

- А давайте. Я тоже ребенок этого приюта, и меня не позвали ни на одно занятие. Никто не спросил, что мне нужно разъяснить. Все что я от Вас слышу это «нужно больше выпечки», «работай лучше». Вы и ваши мужья только сливаете на меня свои проблемы и ждете, что их решу я!

Про проверяющих я не знала, но старалась этого не показала. Что они смогут сделать? Спросить о моем дне? Так это просто: кухня и одна прогулка в день. Что именно перетрясти тут можно, в этом трудовом лагере для детей? Очень выгодно устроилась семейка управляющей. Оплату труда получают официально, питаются с детского стола, теперь еще и торгуют, не известно куда деньги уходят. Работников мелких целый дом. Раздавай приказы – не хочу! А дети ведь совсем юные уходят отсюда слишком рано. В 13 лет веришь многому на слово. Казалось не мое дело, пусть хоть все утащат, проживу тут два года и свалю. Но меня что-то толкало, дергало влезать во все это. Непонятное напряжение в душе крепло, как только вижу управляющую, с ее радостной улыбкой. Особенно она расцветала, получая у детей выручку. Деньги, вот что ее заботило.