Анна Лерой – Попаданка под соусом (страница 29)

Иногда представлялось, как я попрощаюсь с Федро, Ассией и их гостеприимным домом, заберу свои шмотки, сверток с монетами и счастливо вернусь в родной мир. Сдам часть монет в ближайшем ломбарде, куплю себе самый большой латте с огромной пенкой и ореховым сиропом и маффин к нему, сяду так, чтобы было видно прохожих, и буду наблюдать за людьми. Хотя, скорее всего, деньги мои бы конфисковали на «таможне»… Но дома-то такого беспредела нет! Дома-то никто не хватал людей на улицах просто ради галочки в личном деле! Не ограничивал свободу, не вынуждал жить впроголодь, потому что налоги, очень даже грабительские, шли в никуда, точнее, министерским в карман — на приемы, шикарные диссфоры, на любовниц и особняки…

Хотя что мне до тех особняков, я слишком слабый человек, чтобы противостоять системе. Но и не настолько комформист, чтобы не искать пути отступления, дыру, за которой нормальная жизнь.

— Пойдем, надо найти место, — потянула я за руку Нину: она хлопала глазами и стояла между двух огней, а перекрикивание могло закончиться столкновением стенка на стенку. К тому же народ прибывал, и в небольшой дворик запихнули еще один диссфор задержанных. Я внутренне содрогнулась, потому что пространства пока еще хватало, чтобы все могли сесть или даже лечь на земле. Но еще диссфор или два — и мы друг у друга на головах будем стоять, чтобы каждому было место. Впрочем, было понятно, на что рассчитывали власть имущие, когда запихивали всех этих людей сюда. Банально погасить возмущение в тюрьме проще, чем на улицах города. К тому же после тяжелого дня и при все возрастающих трудностях в виде отсутствия сколько-то понятной перспективы люди становились более мягкими, более сговорчивыми, достаточно было предложить тему.

Устроились мы не так чтобы и близко у входа в основное здание — так, чтобы видеть ворота, но не быть заметными. Я вытянула ноги, размяла плечи, как могла, и неожиданно для себя почувствовала голод — организм мой решил, что пора отдохнуть после изматывающего дня. Мало ли, что ночью может приключиться!

— А я ж говорю: работала я на этом заводике, привозят там фермеры всякую лабуду, а ты ее моешь, разделываешь и фасуешь. Ничего сложного, только скучно. И денег не особо, ну я и… прихватила на раздаче яйца. Раз, другой, так набралось с полтинник, я их и продала на рынке. Потом опять и опять…

Я покосилась вправо, дождалась, пока мои соседи рядом улягутся, открывая мне говорящих, и с удивлением опознала Люсю — мою странную знакомую по предыдущему посещению тюрьмы. Она снова была одета в потрепанное платье и громким голосом рассказывала о своей тяжелой жизни: и как мало платят, и что сверхурочные, и что труд очень тяжелый для детей.

Хотя какие у нее дети?

— Но на самом деле, — Люся понизила голос, хотя это ей не помогло, слышали, казалось, не только я и Нина, а и народ вокруг. — Я здесь уже не первый раз, знаю, как пробраться наружу… Только никому, а то все узнают. Просто входишь с этой стороны — и ты уже в другом мире, на той стороне, удобно же. Красотища!

Многие думали, подходили и что-то расспрашивали. Люся оборачивалась, посматривая по сторонам, и нашептывала:

— А если кого из митингующих знаете, то быстрее портал откроется домой. Вы же хотите домой? И вот я очень-очень хочу!

Странно, но в прошлый раз она из Еронии не хотела уезжать, да и сейчас не выглядела как готовая сорваться с места бонна. Но что случилось, раз ее мнение так поменялось? Или все не так уж и просто с самой Люсей?..

Глава двадцать первая

Я отмахнулась от Нины, которая тянула меня за рукав, мол, давай сядем ближе, и всерьез задумалась: что не так? А люди прислушивались к словам Люси все внимательнее. Местные отошли сразу же, хотя и не все, кое-кто не против попасть в другой мир, когда свой-то не особо устраивает. Люся же стремилась пообщаться с каждым, ее слушали, потому что у нее было располагающее простое лицо и манеры, она — «своя», но что-то цепляло меня, что-то не давало расслабиться. И не только меня. Со мной-то ясно все было: советы Люси не так и просты, тот же переводчик купить можно — в принципе здесь она была права, да, кривой-косой, контрабандный, но купить-то можно и не за все деньги мира, наверное, такой вариант особо хорош, когда над тобой начальствует какой-то самодур или самодура. А мне вот достались приличные люди. То есть она меня и подставила, и попыталась помочь. А сейчас что?..

Народ вокруг тоже не был столь легковерным, натерпелись за последние дни. Мигранты вообще, как оказалось, быстро расставались с розовыми фантазиями, особенно те, кто внимательнее и прочитал контракт до того, как переместился. А те, кто как я ушами хлопал, быстро исчезали в пасти дракона. Вот такой вот не-естественный отбор.

Да, хорошо бы выбраться до того, как нас в помещение заведут… Этим Люся и привлекала: надеждой на спасение. Пока документы не вошли в оборот в министерстве, тебе ничего не страшно. А поскольку нас впихивали в диссфор как мы были, то есть не проверяя ничего и не записывая никого, шанс был у всех. Сбежать, спрятаться, сменить работу и место жительства, потому что придут искать по известным адресам. Если, естественно, гвардейцы вообще вспомнят, кого и где задерживали. Кое-кому уже удавалось такое провернуть. Посетители тихо-тихо обсасывали новости про то, как один диссфор перевернулся и задержанные разбежались. И неизвестно, сам ли он перевернулся или его перевернули неизвестные защитники из народа.

Но первым делом я не к Люсе подошла, а направилась к высоченным воротам.

— Ты издеваешься? — прошипела мне вслед Нина. — Это наш шанс! Она своя и может помочь!

— О, нет, сомневаюсь, что с ее помощью будет все гладко, — я мотнула головой. — Лучше сначала продумать все самостоятельно, я тебе говорю.

— Ну и дура, — махнула на меня рукой Нина. — А я пойду и договорюсь. За любую возможность надо цепляться.

— Только не думай меня приплетать! — ответила я ей зло, но она только усмехнулась. Ух, придушить бы эту змею! С одной стороны, она мне, можно сказать, жизнь спасла, когда сказала о драконе, а с другой, что-то мне слишком дорого это спасение обходится. Тащиться вместе с Ниной в пасть желания не было.

Ворота, естественно, были закрытыми — как только диссфор выехал, оставив своих пассажиров, охрана министерства закрыла их. Часть ворот была кованой, металлической, гладкой, часть состояла из плотных частых прутьев, проложенных решеткой, чтобы охрана видела, что происходит внутри двора. Просочиться сквозь прутья было невозможно даже ребенку, забраться наверх тоже — на высоте где-то двух человеческих ростов решетку оплетала колючая проволока или нечто подобное. Но так-то мне не нужно было выбираться — всегда был шанс, что меня вытащат Федро с Ассией, теперь, когда она родила, ее мнение должно было весить даже больше! Но для спасения нужно, чтобы они знали, что меня надо спасать… Может, они знали уже, а вдруг нет?

— Эй, бонна, уважаемая бонна, я здесь! — это я прильнула к решетке и махнула рукой прохожей с ребенком.

Так дико, но министерство наказаний находилось рядом с центром, на границе с оживленным кварталом города, так что мимо заключенных прогуливались беспечно жители, играли совсем рядом дети, а чуть в отдалении на заросшем озерце махали удочками рыбаки. Сквозь решетку виден был королевский замок — изящный, как игрушка из набора Барби, и недоступный, да и никому не нужный. Ну разве что король праздники открывал. Шла мирная нормальная жизнь.

— Мам, а тебя зовут… — потянул ко мне мать ребенок. Но та зыркнула в мою сторону круглыми глазами и тут же отвернулась, улыбнулась ребенку, заслонила ладонью ему глаза, чтобы не смотрел куда не надо, и повела за собой.

— Милый, тебе показалось, смотри лучше, какие цветочки на том дереве, — подпихнула она мальчика идти дальше. — И подумай, какой десерт выберешь на вечер…

Я, конечно, нахмурилась, но руки опускать не стала. Позвала еще статного мужчину в небогатой одежде. И парочку молодых бонн на прогулке. Но на меня не то что боялись смотреть, меня будто бы не замечали. Только раптой залился оглушительным лаем и шипением в ответ на мои вопли. Но его владелец сказал что-то вроде «и чего ты заливаешься, дурашка, тут ничего нет» и потянул животное за поводок. Но, во-первых, я была, и прошел владелец раптоя так близко, что при сильно большом желании я смогла бы вытянуть руку и через решетку достать до него. А, во-вторых, кричала я достаточно внятные вещи — что хозяйка у меня приличная, что я сама никакого закона не нарушала и что за помощь денег дадут.

Но меня как будто не существовало для окружающих! Это магия такая, что ли?!

— Да никакой магии, — хохотнул кто-то рядом. Оказалось, что я свои возмущения вслух выложила.

— Что?

— Никакой магии, — усмехнулся одноглазый мужчина пиратского вида — то есть в камзоле и узких штанах, только попугая на плече не хватало. — Просто привычка не замечать то, что не нужно замечать. Кто интересуется преступниками? Или элемент властных структур, или сам преступник, так заведено. Поэтому лучше не рисковать и игнорировать все. Их можно понять.

— Но я не преступница!

— А по тебе так не скажешь, — скользнул по мне взглядом мужчина, что еще больше заставило меня нахмуриться, ведь выглядела я как самая настоящая приличная бонна, только платье помялось и прическа растрепалась после часов в диссфоре. Но мужчина качнул головой: — Ты за решеткой, значит, преступница. Иного мнения быть не может, поняла, девочка?..