Анна Лерой – Попаданка под соусом (страница 22)

Племянник повара уселся всем весом на стул, естественно, колченогий и не первой свежести, других на кухне не водилось, ножка у стула треснула. Парень взмахнул руками, пытаясь за что-то уцепиться, снес со стола ковши с приготовленными на вечер соусами и все-таки рухнул на пол. Жижа из ковшей заляпала часть вымытой посуды, самого парня, наш обед и пол кухни. И как только на потолке или на юбке моего платья не оказалась…

Я закрыла глаза, выдохнула, досчитала до десяти, глубоко вдохнула и наконец посмотрела на парня. Тот так и лежал в одной позе, даже не шевелясь. И не дыша, и не моргая, судя по всему.

— Что мне за это будет? — тихо поинтересовался он. — Меня выгонят? Денег за сегодня не надо… Я понимаю, сам виноват. Но работа…

— Не выгонят, — протолкнула сквозь зубы я слова. Бывает же и так, что никто не виноват, просто произошло то, что произошло. — Но убирать тебе, и поживее это нужно делать. А что с соусами…

Я выглянула в зал, но Федро на месте не было, у двери только сидел сторож-вышибала, тоже из приходящих, здесь вообще все крутились и зарабатывали как могли. За столиками лишь парочка постоянных посетителей с пивом — брали они его сразу с запасом по паре-тройке кружек на лицо, так что подходить к ним не было смысла. А вот через час или около того наступит время, когда повалит народ уже не за обедами, а за выпивкой и закуской. И тогда те самые соусы ой как нужны будут. Но что же делать?!

— Ты как с готовкой? — взяла я за грудки парнишку. — Ты же племянник повара!

— Но не повар же! — всхлипнул он.

Ну да, и я тоже на кухне была, когда готовили, и ни разу не покосилась, как и что готовили, даже нос в рецепты не сунула. Хотя какие тут рецепты, многое по памяти делали, разве что между собой уточняли тот или иной ингредиент или количество специй. Конечно, я нашла пару каких-то засаленных книг, но что оно такое — эти все обозначения?.. Да и не знала я, что там и где в шкафах и кладовой искать.

Ладно, Лилечка, главное — успокоиться, а там… ну ты же девочка, какой-то генетический механизм должен сработать и помочь приготовить тебе соус «пальчики оближешь». Но от таких мыслей мне только мрачно рассмеяться оставалось. Я могла сварить яйца, иногда кашу, которая не прилипнет-прижарится к кастрюле. Лучше всего мне давались бутерброды в микроволновке и овсянка из пакетика «просто добавь воды». А тут соусы!..

Первым делом я расставила ковшики и присмотрелась к цвету остатков содержимого. И впервые пожалела, что в Еронии нет самых простых вещей, например, огромных бутылок с кетчупом и майонезом. Это два вида. Смешал их — получил третий. Добавил к майонезу горчицу — получил четвертый. Добавил в кетчуп соевый соус и специй сладко-острых — готов как бы соус барбекю. Но, увы, мне так не повезло…

— Эй, есть кто, давай-ка пива и побольше! И закуску неси всю какая есть! И побыстрее! — раздались крики в общем зале, и я выскочила тотчас наружу. Обычно такие громкие компании просили быть тише, но тут вышибала даже отвернулся специально.

Еще бы! Я с трудом заставила себя улыбнуться. К нам — после трудов праведных, никак иначе — заглянули милые ребята из того самого министерства наказаний. Все в форме, веселые и шумные. И очень проблемные… Они шуганули тихих старичков с их пивом, с шумом задвигали столы и наконец обнаружили меня. Один из них, по-хозяйски развалившись на стуле, махнул мне рукой, мол, подойди. Его коллеги заржали, осматривая меня с головы до ног. Противненько, но пока не трогают, выдержать можно. Пока не трогают. А вот в том, что тронут, я почти не сомневалась, уж больно лица неприятные у этих гостей.

Но работа есть работа, и я, нацепив дежурную улыбочку, пошла принимать заказ.

Глава шестнадцатая

— Ну что, братья-гвардейцы, выпьем же за выполнение плана! — это был первый тост. Кружки столкнулись друг с другом с таким громким звуком, что я на мгновение испугалась, что посуда разобьется. Но нет, выдержала. Пиво полилось внутрь посетителей, иногда стекало по подбородкам — тут явно соревновались, кто быстрее опрокинет в себя кружку. А я тем временем несла еще целый поднос таких же кружек, пусть лучше пьют, чем на меня смотрят или к окружающим пристают.

Вышибала старался слиться со стеной, ничего хорошего от министерских гвардейцев он не ждал, и я с этим была согласна. Успела насмотреться на них на улицах. Так-то это было одно из подразделений министерства наказаний. Только за мной приходили скорее клерки — они работали с бумагами и теми нарушителями, которые казались безопасными. А вот на рецидивистов как раз натравливали гвардейцев, и именно они иногда бродили между отрядами, отбывающих рабочую повинность на благо Еронии. Прохаживались, посмеивались, иногда били за неправильный взгляд или не понравившееся слово, иногда приносили с собой брагу и нехитрую снедь, правда, доставалось угощение надсмотрщику, который в ответ должен был развлекать гвардейцев рассказами. Но частенько, когда надсмотрщику над отрядом нечего было рассказать, он выбирал несчастного мигранта — или скорее мигрантку — и заставлял выполнять все, что боно захочется. До чрезмерного злоупотребления не доходило, все же происходили такие своего рода посиделки в общественном месте, но было ощутимо, что гвардейцы чувствовали себя «имеющими право на любое развлечение».

Так что их появление в харчевне меня ни на гран не обрадовало. Скорее, оставалось только желать, чтобы Федро быстрее вернулся. Или прилетели бы инопланетяне и все поставили здесь с ног на голову…

— Вот скажи, сегодня хорошо пошло, — грохнул кружкой о стол один. — Только утро началось, а уже три вызова. За девкой мы побегали, да, было весело. Всегда весело, когда мигранты бегают, суетятся, люблю это. А последний, старик, почти и не сопротивлялся…

— Что не мешало тебе вывернуть ему руку, — хохотнул второй, хлопнув коллегу по плечу.

— Он решил, что может грозить мне пальцем! Что это, как не покушение на власть? Меня любой суд оправдает, — довольно усмехнулся первый и снова вернулся к пиву.

— Закуски принеси, да побольше, — указал мне до сих пор молчавший третий. Я судорожно кивнула и продолжила собирать кружки, нужно было освободить пространство на столе. Но тут чуть не уронила весь поднос с посудой на пол, потому что неожиданно на моей талии сжались руки, вынуждая меня сесть на мужские колени.

— Ой, да брось ты все, посиди с нами, — прижимал меня к себе один из гвардейцев. — Ты слишком хороша для этого места. Такая красавица не должна работать в дыре, здесь место для мигрантов!

— Да, боно, как скажете, — пролепетала я, старательно прикрывая грудь подносом, не хватало, чтобы они еще амулет увидели. Тогда, я в этом была уверена, мне бы не поздоровилось, ведь такого быть не может, чтобы министерский работник взял да ошибся. Правда, непонятно, с чего они решили, что могут отличить мигранта от местного. Да были случаи, когда внешность мигранта отличалась от тех лиц, которые можно было встретить в Еронии. Но у меня-то все стандартно — волосы темные, я их не осветляла, а остатки тонирующей краски уже давно смылись; платье подшито и отлично сидит, на лице такие синяки под глазами, что вообще сложно понять, какая у меня на самом деле форма лица.

А еще, что естественно, отбиться от неприятных объятий проще, когда ты местная. К правам мигрантов и своих же нижних слоев населения в Еронии относились весьма наплевательски.

— А мне матушка наоборот предлагает в жены мигрантку, — вздохнул кто-то из гвардейцев, но я не видела кто из-за подноса.

— Да ладно? Она же у тебя помешанная на деньгах и репутации…

— Зато она красивая, умная и уже ребенок есть, здоровый мальчик. Матушка говорит, что вторые роды для женщины пройдут проще, еще и доказательство, что дети будут. Она хочет много внуков, как бы не четверых!

— А ты будешь папашей? — рассмеялись остальные.

— Мне и работы хватает, — огрызнулся вероятный «папаша». — Матушка просто заботится о будущем. Меня же правильно пристроила, сначала в военную школу, потом в правильную часть, наконец, к гвардейцам. А наша работа почетна и сложна. И хорошо оплачивается. И все двери открыты. Вот и внуков так же устроит — сама воспитает.

— А жена в один прекрасный момент окажется без разрешения на пребывание? Или и того интереснее, в списке нарушителей? — мерзким понимающим тоном переспросили у него. И мне бы увидеть, кто это был, чтобы ни за что с ним не пересекаться, но, судя по смешкам со всех сторон, об этом — о том, что мигрантку, пусть она и мать детей, легко можно заставить исчезнуть — подумали почти все.

— Матушке все же нужна более выгодная партия для меня. А то вдруг лет через пять я стану капитаном гвардии, кто знает? И это непрестижно и невыгодно — иметь в женах такую особу, когда у министерских чинуш дочки брачного возраста.

— Да ты весь в матушку свою пошел!

— Учение ее только на пользу, так выпьем же за умных матерей! — гордо ответил гвардеец с матримониальными планами. А я постаралась выскользнуть из хватки чужих рук, покуда гвардейцы поднимали кружки. Кажется, из-за моего шевеления и быстрого вскакивания с чужих колен кто-то разлил пиво себе на штаны, но меня это все сейчас не интересовало. Сбежать бы.

— Эй, стесняшка, ты куда? — крикнул мне вслед ценитель моей фигуры, да только я не обернулась. Лучше бы моего лица не запомнили, лучше бы быстрее вернулся Федро…