Анна Лерой – Красная книга магических животных (страница 25)

И как я слышала, не зря. Одного драконенка пришлось вручную временно впихнуть обратно, чтобы он дал пролезть брату или сестричке. Драконица зафыркала, я насторожилась. Особенно я старалась не выдавать себя, потому что Вианна не преминула бы либо меня вообще выгнать, либо потом списать на меня какой-то косяк. Но драконицу мое присутствие не беспокоило. Она только и делала, что ластилась ко мне и периодически пыталась выдернуть лапы из крепежей.

— Нельзя, моя девочка, потерпи немного, — увещевала я. — Все хорошо, вот какая ты у меня умница!

Драконица была очень красивой. Не то чтобы мне было с чем сравнить, но длинная, метра полтора, очень изящная мордочка, розовый влажный нос, огромные глаза потрясающего изумрудного цвета, а ресницы такие, что от зависти умерли бы все лэшмейкеры разом. И еще у нее была гладкая блестящая чешуя, которая переливалась в лучах заходящего солнца.

Ну а потом я услышала детский плач. Не совсем детский, так, скажем, интонации как у человеческого младенца, но если бы плакал вполне себе взрослый мужчина — басовито и на разные голоса. Не то чтобы я удивилась, все же драконята должны быть немаленькими.

А затем у меня запищал браслет, очень не вовремя! Я так хотела побыть с дракончиками, но мне пришлось тащиться на строительную площадку, где назревал скандал со стройматериалами. Лу бегал и орал, а я увидела и второго нашего снабженца — Трэверса, что само по себе говорило: ситуация серьезная. Трэверс очень редко выбирался куда-то за пределы складов.

Итак, поставщик прислал нам вроде бы то же самое, но на деле совершенно не то. Строительные блоки и на вид были из дерьма и палок, что там было внутри — я даже прогнозировать не бралась. Думаю, дерьмо и палки и были. Зато экспедитор нас уверял, что за счет этого нам сделали огромную скидку.

Трэверс, прислонившись к дереву, повторял, что эти блоки и без того стоят меньше, чем нам объявили, а Лу продолжал вопить, что все жулики. Волонтеры неодобрительно косились на привезенный стройматериал — что и понятно: он странно попахивал. А уж касаться его руками и вовсе не хотелось.

Я начальственной волей прекратила конфликт, наотрез отказавшись принимать поставку, и немедленно связалась с руководством поставщика. После попытки навешать мне лапшу я озверела и заявила, что в случае, если товар нам немедленно не заменят за счет поставщика, уже утром под дверью у них будут торчать присланные попечительским советом юристы. Видимо, попытка сплавить некондиционный товар заповеднику не удалась, и поставщик согласился с нашими требованиями.

Я ушла, собой очень гордая, в очередной раз отметив, что даже общение перестало меня напрягать…

А потому что оно все по делу. 

Потом мне снова пришлось побегать, на этот раз уже по поводу складов, потому что приехал чиновник и требовал детального осмотра территории. Что же, пришлось согласиться, но в итоге чиновник сожрал у меня два часа и не нашел никаких нарушений, которые повлияли бы на содержание животных. Хозяйственная территория есть хозяйственная территория, чему там влиять.

И только когда уже стемнело, я вернулась к драконице. Предвкушая! Все уже ушли, роды кончились, и огромная мать, судя по звукам, выкармливала потомство. Я хотела уже подобраться ближе, как вдруг заметила что-то странное. В кустах торчала нога.

Голая нога. Божечки!

Я сглотнула. Нет, меня уверяли, что драконы людей не жрут. Но пока я пыталась справиться с шоком, нога дернулась и скрылась в этих самых кустах. Я сделала вывод, что обладатель ноги жив и здоров. 

— Эй? — окликнула я. — С тобой все в порядке?

Ответа не было. Это кто-то из наших? Почему голый? Почему молчит?

— Эй! — вот теперь я уже решительно потопала в кусты. — Ты пьяный, что ли?

Волонтеров много, и вот где минус — за ними не уследить и мне они фактически не подчиняются. Я могу, конечно, выгнать, и такой прецедент уже был — двух парней пришлось отправить из заповедника после того, как они бродили где попало и фотографировали зверей, а ведь это совершенно не дело и мы это им объясняли раз десять. 

— Да ты…

Я чуть было не попятилась назад. На меня смотрел невероятной красоты мужчина. Абсолютно голый. Блондин с огромными голубыми глазами, пухлыми губами, нежной кожей. Как с картинки. 

— Ты кто? — глупо спросила я. Точно я не видела такого красавца у нас среди сотрудников и волонтеров. Не заметить такого было невозможно! — Как ты сюда попал?

Мужчина смотрел на меня своими потрясающими глазами и молчал. 

— Ты что, немой? — Ага, и глухой заодно. Он что, с неба свалился? Я даже голову задрала… Но нет же, там купол. — Откуда ты взялся?

Ага, как тот самый парень с ферри — я задавала те же вопросы. Иностранец? Не понимает? Или просто красивый, но при этом тупой? А мужчина вдруг сморщился, надул губки и завопил — ну в точности так, как вопят младенцы, только взрослым голосом… ой. Знакомое такое басовитое мычание!..

Что? 

Пока я хлопала глазами и хватала воздух, пытаясь уложить увиденное в голове, надо мной и мужчинкой — о господи, драконенком! — возникла мамашина голова. Драконица ткнула меня розовым носом, подхватила чадо поперек талии и утащила в гнездо. Я наконец отмерла. Да какого носорога здесь происходит?!

— А! А! Да как? Да почему?! — я влетела в кабинет Дезмонда, вечно заваленный всякой фигней, и, конечно, своротила какие-то книги и стопки бумаг. — А почему мне никто не сказал, что агостинские драконы… 

— Похожи на людей, когда рождаются? — хмыкнул Дезмонд. — Да, особенность видов. Они такие лет до семи, потом они окукливаются, лежат яйцом примерно полгода и вылупляются уже драконами. Такой вот у них промежуточный этап развития. 

— Как у гусениц, — кивнула я, тут же успокаиваясь. Очень уж своеобразно на меня заместитель влиял, я сразу находила в себе профессионала. — Забыла, как называется, впрочем, у вас может называться по-другому. А почему у них так происходит?

— Не знаю, — пожал плечами Дезмонд. — Одна из версий, что они так более активны, чем в виде взрослой особи. Другая — что лучше обмен веществ. Я же говорил, они из другого мира, а разумной жизни там нет, вот, изучаем… Но у них огромные минусы: они себя до семи лет ведут не как драконы, а как обезьяны. Пройдет пара недель, и придется отсаживать их в крытый вольер или уже собирать по всему заповеднику… Хотя кто знает, иногда у них вполне спокойный помет, лежит себе возле матери…

— Придется отсаживать, — мрачно сказала я. — Отдельные экземпляры уже ползают. 

Дезмонд был какой-то замученный. Причем я видела, что не работой. Когда работой — у него глаза горели, а сейчас…

— Случилось что-то? — сочувственно спросила я. — Могу чем-то помочь?

— Да, — кивнул Дезмонд. — Мне нужен отпуск на несколько дней. Я отправлю вам заявление?

— А причина? — нахмурилась я. У меня был впереди бал. Странно. То говорил, что не на кого оставить заповедник…

— Я вернусь до бала. Мне нужно кое-что сделать перед свадьбой. 

Вот это да, шокированно подумала я. Вот это приплыли.

Глава двадцатая

Что-то слишком много волнений в последнее время! Дезмонд с его свадьбой, драконы-люди, пропажа зверей… Мне снилось, что я иду по следу. Иду и иду, и следы оставлены на песке, шумит, накатывая на этот песок, океан, смывает следы, появляются новые, а я неотступно…

Во сне я застыла как вкопанная, а на самом деле проснулась и долго хлопала глазами, бессмысленно таращась в темноту. 

Ну конечно, я же об этом читала! Как считают животных? Кажется, это называется «зимний прогон». По следам. Затирают старые и ждут, когда пройдет новая партия животных. И до этого дня я не думала, работает эта схема вообще или нет. Но раз ей пользуются в моем мире ученые, значит, работает?

— Итак, — стараясь сохранить как можно более бесстрастное выражение лица, объявила я, — мы насыпаем полоски песка шириной метров пятнадцать-двадцать и ждем, пока животные пойдут в места кормления. Не уверена, что это сработает на все сто процентов, но… в общем, это хороший метод. Потому что придуман не мной.

Да, отдавать лавры было обидно. Но что делать? А еще я так прикрыла свой тыл. Все равно то, что я предлагала раньше, было… ну так себе. Разве что еще чипирование не протестировала, но тут уж проблема была с технической стороны, не на всех зверей можно было чип навесить или вживить. Кто-то сбрасывал кожу с инородными элементами, кто-то перекусывал металл, а кто-то и вовсе мог расплавить все в желудочном соке. Так что приходилось пока выкручиваться, применяя менее современные методы.

Конечно, послышались возражения. Что нам нужно точное количество, что примерно и так все известно, что только напрасно потратим ресурсы.

— Какие ресурсы? — спросила я. — Песок?

— Человеко-часы, — проворчал Джозеф, бухгалтер. Но я не сдавалась.

— Даже если кто-то опоздает к кормежке, пройдет позже. А молодняк ходит за матерями. 

— А как быть с теми, кто не покидает нор? — опять влез кто-то. 

А я слушала и думала. Ну вот зачем и почему нужно так точно знать, кого и сколько у нас в заповеднике? Потому что они пропадают, сказал Дезмонд. Но тогда я не вникла еще в дела так детально и возразить ничего не смогла. Сейчас же я понимала: нормально, если где-то кого-то ам. Собственно, ну, хоть и жестоко, но природа есть природа, и жили у нас не только представители вымирающих видов, но и их пропитание тоже. Пропитание считать было бессмысленно, но бывало, что закусывали кем-то, кем в общем не следовало бы, и тогда, конечно, выясняли, как это произошло. Но не отправишь же дикого зверя в кутузку потому, что он решил сожрать какой-то редкий вид…