Анна Лерой – Диплом о браке, или Попадалово.com (страница 40)
— Вроде бы все хорошо… — срывающимся голосом ответила я и втихую потерла все еще зудящие губы. — Ну, пара царапин, где у меня аптечка была? А ты как?..
Пока копалась там, Диего наблюдал за мной настороженно.
— Вот, у тебя тоже царапины! И мчался ты, конечно, не разбирая дороги. И как тебе удалось вот так обернуться? И скажи спасибо, что мы вещи не потеряли, — морозила я какую-то явную чушь. Да что со мной, чего я на него так кидаюсь? От неудовлетворенности, что ли? Тьфу! Лидия, будь вежливее, он тебе жизнь спас! — Сейчас я тебя…
И потянулась к нему с кусочком ваты, смоченном чем-то с легким запахом спирта. Хуже уж точно не будет. А мужская скула с тонкими царапинами требовала, чтобы ей уделили максимум внимания, например, коснулись пальцами… или губами.
— Нет, не надо, Лидия, — как-то странно, деревянным каким-то голосом изрек Диего и тоже сел. — Подожди, перестань… сядь спокойно.
Ладно. Чего это он? Вид напряженный, конечно, но… Он же мысли не читает, да? Он же не знает, о чем я только что думала?
— Ты хочешь пить? — я снова заметила, как дернулся кадык.
— Да! — обрадовался Диего. — Если не трудно, принеси воды? Слышишь, там ручеек? — он мотнул головой куда-то вправо, ну, я ничего не разобрала, разумеется, но раз надо, схожу. Ноги не отвалятся.
— Сейчас, у меня где-то фляга была…
— И побольше набери… — пророкотал он. Я обернулась в ответ на изменившийся тон, а Диего протянул руку к моему лицу и коснулся подушечкой большого пальца моих губ, надавил чуть сильнее, приоткрывая рот, касаясь влажной кожи. — У тебя губы потрескались. Ты тоже хочешь пить?
— Да-а-а, — выдохнула я и почти что коснулась чужого пальца языком. Но потом в голове вспыхнуло — руки-то грязные, мы посреди леса, где впереди змеюка, позади охотники — и я отпрыгнула от Диего и взяла низкий старт к ручью.
Так. Остановись и подумай. В смысле шевели булками, естественно, жажда дело такое, но все равно — стоп. Вот это все вот тебе зачем? Ты хочешь змею ректору в зубы, чтобы он подавился ей уже… ой нет, опять стоп. Не надо такое думать, а то змею притащу, а взяткополучатель случайно кони двинул, причем с моей подачи.
Зачем мне оборотень?
Да, милый, да, обаятельный, да, плюсов тут миллион, но… Но. Никогда не думала, как себя чувствуют миллионерши. Так же, наверное. Пойди отличи, он от тебя действительно без ума или от твоих капиталов…
Тьфу. Так загналась, что ногой наступила в воду. Холодная, между прочим, но зато чистая. Набирала я фляжку чуть выше того места, где лапами встала, на всякий случай, наверное. И…
Нет-нет, Лидия, остановись. Сейчас поведешься, затем больно будет. Это же любовь, это как напиться не рассчитав. Сначала-то хорошо, а потом? Как в том анекдоте — лучше бы я вчера умер?
Голову надо иметь на плечах. А задом чувствовать опасность.
И в тот же миг будто чем-то горячим мне по спине провели. Вздрогнула, плечами повела, но нет, никакой опасности вроде не было. Странно. Я закрутила фляжку и обернулась. Появилось какое-то стойкое ощущение, что кто-то за мной следит. Но кто? Охотники же отстали. Диего? Хм… ну он-то сейчас может быть занят чем-то этаким, явно не против, чтобы я подольше не появлялась. Лестно? Ага, но проблемно же. Очень. Впрочем, на оборотня я так не реагировала. Он как бы свой был.
А этот взгляд — чужой и какой-то приятный — не исчезал.
— Свали отсюда! — не особо уверенно приказала я.
Так, соберись, Лидия! Если это кто-то прикидывает, как меня половчее схарчить, то не получится. Проклясть, что ли, заблаговременно?
Я поозиралась. Сделала пару шагов. Говорят, что это самое «шестое чувство» нам от предков досталось, так же как и спанье в дождь. Мол, хищники в такую погоду сидят по норам, можно расслабиться…
Нет. Чувство не только что не пропало, оно обострилось. И что мне делать?
Спокойно, Лидия. У тебя же есть умение доставить людям неприятности. Причем, если не повезет, пожизненные. Да? Да. Ты супер-ведьма, ты все можешь. Вот и ползи себе спокойно к своему оборотню.
Ух, как он на меня смотрел, аж ноги в желе превращались. А глаза такие… Как будто все на свете готов отдать. Вот черт, надо было смотреть не в глаза, а ниже!.. Уж реакцию организма сложно подделать. Тогда ясно было бы: слова все это или что-то еще где-то екает у оборотня.
Ветка хрустнула. Не подо мной, нет. И, кажется, закачалась? Я вглядывалась — темно, смеркается, никого. Нет, мне мерещится. Но руку вперед вытянула— сама не знаю зачем. Как будто это могло остановить какую-то жуть!
Тишина. Или нет, просто кто-то замер?
Я сдерживалась изо всех сил, чтобы не рвануть сейчас от ручья с максимально возможной скоростью. Неизвестно, что там за тварь. Дернусь, а она быстрее окажется — и сразу кусь. Нет. Надо думать, господи, Лидия, хоть периодически надо думать.
Прямо над головой крикнула птица, я вздрогнула, но ума хватило не отводить взгляд от того места, где кто-то был. Заодно я сканировала местность: вроде бы можно идти, спокойно так идти, потому что тропинка, и вряд ли кто-то рискнет на меня прыгать тут, кусты помешают и ветки.
Шаг. Еще шаг в сторонку. Сердце просунулось от страха в горло, будто там безопаснее, а душа провалилась в низ живота. Дура, пятки у меня в другом месте! Нелепо как-то будет сейчас того... сыграть в ящик и попасть в компанию к мертвякам, чтобы мою голову тоже куда-то дели.
Я сжала фляжку в руке. Кинется — точно ударю. Но времени на самом деле с того момента, как я услышала треск, прошло всего ничего — секунд пять, может, десять. Иногда оно тянется как резина.
— Да чтобы тебя перекосило, — злобно сквозь зубы выдавила я. Пусть уж я разозлюсь. Но надо справиться со своим страхом — как хочешь, но надо. Это как прыжок из окна, когда за спиной все горит. Да, страшно, но внизу уже натянули спасательный куб.
Каждый шаг давался с трудом, но я себя заставляла по шажочечку. И метров через тридцать меня почти отпустило. И на сердце спокойнее стало. Черт, может, это был какой-то мелкий зверь. И чего я так напугалась?
Нервы, нервы лечить надо. Нет, я понимаю, что последние дни были несладкими и мне досталось и так, и этак, и вообще, один раз мне уже пытались башку оторвать. Но все же окружение чуть страшнее, чем наш большой коллектив в разгаре корпоратива, когда на столах остались только пустые бутылки.
Диего сидел возле костерка, согнув ноги в коленях и пристроив поудобней голову, и смотрел на пламя. Душа, та, которая потерялась в моем красивом и юном теле, намекнула, что он хорош. Да и глазки подтверждали, что плечи широкие, а бедра мускулистые, вон как штаны их обтянули!
— Извини, что так долго, — пробормотала я, подошла и протянула фляжку. — Ты как?
— Нормально, — слабо улыбнулся он. Я села рядом. Ой, вышло близко. Но отсаживаться уже не стала, сделала вид, что ничего такого не произошло. Впрочем, Диего тоже даже не вздрогнул, только спросил: — Все хорошо? У тебя сердце так бьется.
И хотела бы я сказать, что это от чувств… Но нет, банальный страх вызывал куда больше эмоций, чем влюбленность. Отношения это вроде волнительно, но за свою шкуру как-то сильнее беспокоишься…
— Мы ночевать будем здесь? — уточнила я.
— Да, видишь, как тут спокойно. Никаких хищников.
Да-а? Так, а кто тогда был в кустах? Но почему-то я передумала говорить про это. Не стоит. Еще нажалуюсь и совсем буду выглядеть типа я слабая и беззащитная, спаси меня, помоги мне. Во-первых, я не такая и притворяться, когда нет нужды, не хочу. Во-вторых — это дешевая провокация.
Диего положил фляжку на землю. Он так и смотрел на огонь, не на меня, подбрасывал иногда в костер веточки. Собрал их, пока меня не было, судя по всему. А мне тоже хотелось глядеть в огонь, а еще положить голову оборотню на плечо. Для начала. Так и теплее, и уютнее, наверное.
— Завтра доберемся до места, — продолжал Диего. — Если ты не возражаешь, то на мне будет быстрей.
— Я не возражаю.
Абсолютно не возражала. Если он еще и бежать будет ровнее и на кочках не подпрыгивать. А так своего рода езда на волке не отличалась от поездки по проселочным дорогам на допотопном уазике.
— Если тебе это не тяжело, — поспешно добавила я. А то, так-то он не ездовой волк.
Диего помотал головой, а я подумала. Да, думать о всякой фигне получается замечательно. Например, о том, что скакать Аленушкой было круто, но смотреть на Диего после этой скачки — на человека уже — все равно круче некуда.
— Знаешь что? — внезапно спросила я, а когда Диего неосторожно повернулся ко мне, потянулась вперед и коснулась губами его губ.
Что я делаю-то вообще?
Мозг, конечно, у меня был. Без мозгов мой универ не заканчивают. Только я, наверное, оставила его в своем прежнем мире. Променяла мозги на магию. Молодец. Мне бы заморочиться, что со змеей делать, как ее обратно тащить — кто бы об этом подумал, точно не я, как приволочь в академию и так, чтобы ректор меня не надул, непись страшная, а я…
А я не заметила, как уже оказалась лежащей на голой земле, и не было ни холодно, ни неудобно. И горячие ладони под кофтой, и требовательные губы на моих губах. Я целовалась так, будто в первый раз, с таким восторгом и любопытством, какого я и в шестнадцать не испытывала. Отключилось все, кроме состояния полной тянущей эйфории, не осталось вообще никаких других чувств.