Анна Лерой – Быть женой министра церемоний (страница 42)

Конечно, многие его начинания имели многоуровневую подоплеку. Но вместе с тем были полезны не только короне. Как человек Каспар-Банкрас де Ланен был действительно неплох. А для власть имущего, по моему мнению, это похвала.

Так что нет, смерти его я не хотела. Все, о чем я думала, это снова жить с мужем в нашем доме и быть счастливой… Но, кажется, ничего как прежде уже не будет.

— Эй, а это что за девка? — гости ко мне явились спустя три или больше часов после того, как ушел Захар. Я успела заскучать и готова была ковырять стену ложкой.

В этот раз среди появившихся были и женщины. Я сама того не желая углядела на руках двух из трех пришедших тонкие кольца браслетов — знак, что у них есть дети. Небесная дева, неужели оно так и выглядит? Неужели никто не понимает, что это отвратительно — приводить в этот мир детей просто потому, что кто-то потребовал? Меня затошнило, все покачнулось, и даже комната вздрогнула.

— Что за харс?! — взвизгнул кто-то, и я поняла, что не только я ощущаю, что здание трясется.

Я сразу поняла, что это мой шанс. И еще до того, как с первого этажа до нас донесся чей-то вопль, я бросилась вперед.

Меня несло будто потоком. Меня вела нужда: быстрее оказаться среди знакомых людей, увидеть Гейса, предостеречь короля… Я сбила с ног одну из женщин, просочилась мимо одного из моих надсмотрщиков, пнула второго, взмахнула рукой, бросаясь огненными искрами в сторону наорцев. Конечно, их было больше, но мне удалось слететь с лестницы на первый этаж.

Немного неудачно. Ребра отозвались тупой болью. Совсем рядом пролетела молния заряда магвапена: видимо, тряска не была случайностью, видимо, заговор все-таки раскрыли! Небесная дева услышала мои просьбы!

Я обрадовалась, но преждевременно. Первый же воин в красной военной форме оглушил меня ударом по голове, я и не ожидала, успела только чуть пошатнуться. Удар пришелся вскользь, я рухнула на колени.

— Генерал-лейтенант, ваша светлость! Сопротивление подавлено! — отрапортовал кто-то из стражей. Генерал? Ваша светлость? Кто-то из аристократов? Я не могла вспомнить вот так сразу. Но в следующее мгновение все мысли испарились из моей головы.

— Сохранять оцепление, задержанных обездвижить и доставить в управление в отдельных зелфорах. А здесь… Здесь я разберусь сам.

Я боялась поднять голову, но все-таки подняла ее. Стоя на коленях, много не увидишь, на лице говорящего была темная маска, но не узнать Гейса я не могла. Его голос, его глаза, его руки и даже запах — я никогда бы не перепутала мужа ни с кем другим. Несмотря на то, что на нем была темно-красная военная форма.

Глава сорок третья

Время тянулось бесконечно, и я казалась себе простым серым мотыльком, застывшим в этой смоле. Красный цвет формы военных слепил, вызывая в памяти не такие и приятные ассоциации: от крови на снегу до долгих месяцев скитания по северу Фрейзелии. Я пряталась, воровала, училась быть другой и выживала. Все-таки выжила. Нашла смысл жизни, подняла голову, почти перестала просыпаться от кошмаров, полюбила, а теперь… Неужели все было обманом?

Я знала, что это был Гейс — именно он стоял передо мной в маске и в этой ненавистной красной форме. Не его брат, не какой-то знакомый. Я слышала его эмоции, чувствовала всей кожей удивление и ярость, а потом неожиданное смирение с налетом равнодушия. И не винила мужа ни в чем. Что ж, если ты сам обманываешь, то должен быть готов, что и тебя обманут.

Я безропотно позволила себя скрутить. И стоило отдать должное сотрудникам Институции безопасности, это они сделали мягче, чем люди Захара. Я отстраненно наблюдала, как выводят остальных захваченных, как мерцают в полумраке выстрелы магвапенов, бегут люди и мечутся тени по стенам помещения. В ушах звенело от грохота и криков, от лязга каблуков об металлическую лестницу.

Я не сопротивлялась, когда меня выволокли наружу, в толпу жандармов и военных. Люди хотели расправы надо мной и другими, жандармы потеряли коллег и друзей и ничто не защищало заговорщиков от насилия. Разве что приказ, что сначала их нужно допросить. Мне было так плохо от какофонии эмоций — ненависти, злости, злорадства, что у меня не осталось сил ни на что. Я даже не смогла удивиться, что усадили меня не в те зелфоры, в которых повезли остальных, а в отдельный.

В салоне было пусто, меня бросили на сидении очень неудачно, но перевернуться я даже не пыталась. Странно беспокоиться о такой мелочи, как физическое удобство, когда в этот же момент я пыталась осознать, можно ли еще сохранить мой драгоценный уютный мир или все кончено.

Дверь хлопнула еще раз, я почувствовала чужое движение. Гейс… Он скрывал эмоции, был будто отгорожен от меня стеной, но я узнала его. В этот раз он не застал меня в расплох. Меня чуть приподняли, я ждала какой-то ярости или гнева, но муж явно пытался устроить меня удобнее.

— В управление, — отдал распоряжение Гейс. А потом задвинул перегородку между салоном и водителем. Так мы остались одни.

Гейс переместился, усадил меня ровнее, все так же не снимая моих оков. Я неуклюже нащупала стянутые за спиной руки. Может, у него не было ключа, а может, он не считал, что я могу сбежать или навредить ему. Я не хотела думать, что верный — второй вариант.

Гейс сел напротив меня, спиной к водителю, я даже удивилась: он терпеть не мог ездить так. Сначала он был в маске, но почти сразу же ее снял. Я поморщилась от беспокойства: кожа на его лице, там где были ожоги, еще не окрепла, и маска, видимо, натирала и причиняла неудобства.

Гейс молчал, а я не знала, что сказать, и прочесть его не могла: в какой-то миг все его эмоции будто замерзли. Это было жутко, я была совершенно безоружна и растеряна. И когда он протянул руку к моей шее, я сначала напряглась, вспомнив, как вцепился в меня Захар, а потом расслабилась. От любимого человека я не ждала удара и не хотела ждать. Пусть будет, что должно.

И правда, его пальцы скользнули по моей шее, сильно сжались на моем загривке, зарываясь в волосы. А потом Гейс чуть запрокинул мне голову и с силой впился в губы поцелуем. Это было очень грубо, определенно бесцеремонно, жадно, почти тянуло на наказание, но даже в таком первобытном порыве он не перешел черты. Не причинил боли.

Я первая перешла ее.

Я укусила Гейса. Потянула зубами за его нижнюю губу, укусила так, что выступила кровь, и во рту появился отвратительный металлический привкус. Я хотела, чтобы он перестал глушить свои чувства. Хотела дотянуться до него своим даром, узнать раз и навсегда силу его ненависти или разочарования, чтобы спокойно провалиться в глубины уничижения. Ведь всем понятно, как это выглядело со стороны. Я оказалась в компании заговорщиков, одета как они и свободно разгуливала среди них, и это после того, как я исчезла из дома. После того, как моей жизнью Гейса пытались шантажировать.

Да, он тоже лгал мне касательно своего места работы. Но это не сравнится с тем, что обо мне можно подумать — что я жалкая шпионка и убийца. Когда-то так оно и было, но не сейчас!

И я бы хотела все объяснить, но чем доказать свои слова?

Гейс отстранился, потянулся к укушенной губе, хотел коснуться ее пальцами. А я уже пожалела о своем порыве, меньше всего я желала сделать больно этому мужчине. И, что очень глупо, уже это сделала — причинила боль.

Загладить вину было невозможно. Но я не удержалась и мягко коснулась ранки языком, зализывая ее.

— Никке! — простонал Гейс и подхватил меня под ягодицы, затащил к себе на колени. Сквозь его эмоциональный барьер пробивались обрывки чувств — жалящих и ласкающих. Гейс был зол, да я сама на себя была зла, но вместе с тем было еще что-то — щемящее ощущение близости, которое толкало меня вжаться в мужское тело и касаться губами его лица.

— И что мне теперь делать? Что мне делать? Ты понимаешь, что случилось? — шептал он мне на ухо, сжимая до боли мои плечи. Я только трясла головой. Оправдываться было глупо. Слишком сильным было напряжение, чтобы какие-либо мои слова Гейс понял правильно.

— Ты — преступница, Никке, — из моих глаз, конечно же, потекли слезы, и муж сцеловывал их и продолжал шептать. — Они видели тебя, пусть не знают, кто ты, но они видели тебя. Рано или поздно это доберется до Каспара. Смогу ли я отстоять тебя снова?

Что? О чем это он?

— Гейс, я не… — я хотела сказать, что не понимаю, и что готова на наказание. Пусть король прочитает меня, вывернет мои мысли наизнанку, залезет мне в голову своим даром. Хуже от этого явно не будет. Лучше тоже, но хотя бы меня не обвинят в происшествиях последних дней.

— Я подозревал, что ты из Наора. Из Наора же?

— Я сбежала, там я не жила, а с тобой… в Фрейзелии… это новое, — сбивчиво пыталась я объяснить. — Ты не поймешь, но это для меня все! Гейс, послушай, Гейс, я знаю, как оно выглядит…

— А если не в Фрейзелии? — вдруг спросил он меня.

— Что ты имеешь в виду? — я совершенно была сбита с толка. Он что, хочет отправить меня в Наор?

— В Лихтайне тебе со мной будет хорошо?

— Постой-постой, — судорожно мотнула я головой. — Мне с тобой хоть где будет хорошо. Но ты же… тут же… ты и правда министр безопасности?

— И правда, — и он продолжил с некоторой заминкой. — Но мое лицо немногим известно. Я стребовал у Каспара это право — скрывать свою личность. Ты же помнишь, как мы переехали в Солетту?