Анна Лерой – Быть женой министра церемоний (страница 36)

Моя невольная собеседница успокаивалась с каждым новым моим словом, кажется, даже поверила. Слава Небесной деве! Мне только проблем с заложниками не хватало. Хотя какие из них заложники? Так, случайные пассажиры, которым в ту же сторону, что и мне.

Как бы тепло ни было в салоне, но нужно было ехать дальше. Все-таки энергия тратилась на обогрев, и если простоять долго, то мы могли до города и не доехать. Сбежать еще хотелось и оттого, что младенец теперь плакал, не переставая. Наверное, проголодался. Дети в лагере всегда плакали, когда хотели есть.

— Я покормлю его, и он заснет, — неуклюже улыбнулась женщина. — И еда… Возьмите еду, под сиденьем есть ящик.

Меня не нужно было упрашивать. Еда была простой: хлеб, сыр, ветчина, вялые листья салата. Зелень посреди зимы не удивила, абсолютно такой же салат я сама выращивала на подоконнике. Так же нашлась бутылка молока, вода и шоколадные конфеты. Я тут же сунула несколько шоколадок в рот и замычала от удовольствия. Было сладко, так сладко, что снова захотелось расплакаться. Как давно я не ела сладкого! Хотя бы ради конфет стоило выжить!

В кабину зелфора я возвращалась все еще уставшая, но ожившая. Холод попытался пробраться под теплый плащ, но у него не было и шанса. Движитель зафыркал с небольшой заминкой, видимо, для машины холод тоже был вреден, но все-таки завелся. Следующая остановка должна быть уже в стенах города.

Задания редко когда приводили меня в большие города. Часто это были поселки, останавливались мы ненадолго, брали припасы и тут же снова отправлялись в путь. Как только мы с Лапкой наладили связь и научились работать в команде, а было у нас на это едва ли полгода, скучать мне не давали. И уже третий год я кружила по дорогам и бездорожью, тряслась в зелфорах и конных повозках, ехала на лошадях, но так же часто приходилось идти пешком, указывая дорогу. Я всегда знала конечный пункт. А вот сейчас оказалась на раздорожье.

Утренний город встретил нас редкими зелфорами и уже куда-то спешащими прохожими. Уборщики сгребали чистый снег с пешеходных дорожек и засыпали его в емкости, около которых стоял магнер и растапливал этот снег в воду. Я не стала заезжать в центр, свернула на одной из улиц и, в конце концов, увидела что-то, напоминающее таверну. Рядом уже стояло несколько машин. Дверь внутрь таверны не закрывалась, и в воздухе витал запах свежего хлеба и чего-то жаренного. Живот тут же отреагировал на запах голодным урчанием. Мне было все равно, что именно там жарили, мне хотелось есть. Но сначала нужно было разобраться с пассажирами.

— Оставьте нас здесь, я отправлю весточку мужу, и через день или два нас заберут, — сказал женщина, и я даже рада была, что она не потребовала куда-то ее везти и не угрожала мне. — Даю слово, что постараюсь сделать так, чтобы вас не искали.

Мы сидели в таверне в самом дальнем закутке, за ширмой, но даже там я не снимала капюшона плаща. Фрейзелийцы не были поголовно темноволосыми, но я не хотела, чтобы меня запомнили. Наверное, придется как-то скрывать свою внешность. Может, красить волосы? И Лапка слишком приметный…

— Вот деньги и еще это, — по столу покатилось кольцо — простенькое с каким-то синим камнем — рядом легли те самые серьги, на которые я уже засматривалась, и монеты — квадратные, фрейзелийские. Если я правильно расслышала цены в таверне, то сумма была достаточной, чтобы купить еды и заплатить за децениум проживания.

— Это нам с детьми, — женщина отсчитала полдюжины монет, а остальное подвинула мне. — А это вам.

Деньги я взяла, но кольцо и серьги оставила лежать на столе. Они были в чем-то схожи, явно делал один и тот же мастер, и очень дороги моей случайной попутчице — ее пальцы дрожали, когда она решительно стягивала с себя украшения, да и ее чувства подсказали мне, как нелегко ей далось это решение.

— Мне и монет хватит, — мотнула я головой и улыбнулась. — Не нужно жертвовать тем, что так дорого.

— Но как?.. — нахмурилась она, скользнула взглядом туда, где под плащом прятался манеер Лапка — при свете дня любому стало бы понятным, что кот магический, и кивнула. — Вот значит как… Но тогда вам будет сложно скрыться. Муж мне говорил, что сейчас с большим подозрением относятся к любым магнерам, которые не учтены в Институции безопасности.

— Ничего, как-нибудь справлюсь, — я поджала губы, потому что она была права, возможно, мне придется скрываться очень долго и в какой-нибудь глуши, где никакой проезжий менталист не заподозрит во мне наорку. Это, конечно, лучше того, что у меня было все мои семнадцать лет жизни, но…

— Убили! — с грохотом ударили о стену дверь, крик разнесся по таверне. Я как и остальные тут же повернулась в сторону выхода. Народ сразу же зашептался, спрашивая, что случилось, и кричавший не замедлил объяснить: — Птица прилетела со срочными новостями! А я как раз в коридоре муниципалитета сидел! Убили королеву наорцы проклятые! Всех вырезали, и детей не пожалели!

Так вот о чем говорил Захар, о какой королевской девке! Прошлой ночью кому-то повезло — я покосилась на ошеломленную женщину, которую сама же и спасла, а кому-то — нет.

— Небесная дева! — всхлипнул кто-то, и тут же весь зал таверны заполнился оглушительными проклятиями. Никто не сдерживался, хотя я с трудом могла понять. Разве можно испытывать любовь к благородным? Но, видимо, свою королеву фрейзельцы действительно любили.

— Как же это? Как же это? — шептала моя попутчица, смаргивая слезы и тяжело дыша. Она старалась не сорваться в рыдания, прижимала к себе младенца, целовала хлопающего глазами мальчика в лоб и щеки. Я чувствовала ее горе, ошеломление и запоздалый ужас.

— Мне жаль, — только и могла сказать я.

Глава тридцать восьмая

Я решила не оставаться в таверне. Здесь было слишком много взволнованных и озлобленных горожан. Всего один крик, что я — наорская шпионка, и я не дала бы за свою жизнь и пары монет. Да, сейчас эмоции моей собеседницы сообщали мне, что она не злится, уже почти не напугана, но явно в печали. Вот только никогда нельзя быть абсолютно уверенной в чужих чувствах. Не было гарантии, что она вдруг не придет в ярость и не бросится на меня. Мало ли, что послужит спусковым механизмом. Поэтому я собрала деньги со стола и распрощалась со своими неожиданными попутчиками.

Купить еды было делом достаточно обыденным. Пока я сидела в таверне, то видела ни один раз, как к раздаточному столу, за которым скучал управляющий, подходили пассажиры и водители зелфоров и заказывали еду. Я от них отличалась, только накинутым капюшоном — так, чтобы скрыть волосы, а лицо у меня и так было самое обычное. Разве что я постоянно была настороже. Но обошлось.

Зелфор без двери привлекал внимание. Найти и завесить чем-то проем или навестить мастерскую сейчас, у меня не было ни времени, ни денег. Поэтому я плотнее завернулась в плащ и замерла на водительском месте.

И куда мне ехать?

Я смутно представляла, где мы находимся, все-таки путь прокладывал Биште. Название города мне ни о чем не говорило. Хорошо, я сейчас уеду. Все-таки оставаться в этом городе было опасно. Но потом я же когда-нибудь остановлюсь. И чем тогда заняться?

Нельзя было применять способности, я тогда точно привлеку внимание других магнеров или просто институции безопасности Фрейзелии. Потому что не бывает абсолютно молчаливых клиентов, разве что они еще и мертвые. Пойдут слухи, и мне придется снова бежать.

Я не была уверена, что среди моих мирных навыков было что-то полезное. Разве что писать могла, и читать лекции по теории ведения боя… Уж чему, а мирной профессии нас в лагере не учили.

Вердомме! Я устало наклонилась и уткнулась в приборную панель лбом. Голове слегка кружилась: после сытной еды еще сильнее хотелось отключиться. Но нельзя, нужно еще купить магбаты, иначе зелфор застрянет посреди дороги.

— Подождите, — раздалось совсем рядом.

Я подпрыгнула на месте, но голос был знаком, только непонятно, что моя бывшая попутчица хотела, все-таки мы, казалось, распрощались.

— Я узнала, где можно купить магбаты, — криво улыбнулась она. — За углом есть лавка мелочей.

— А, спасибо, — неуклюже поблагодарила я и насторожилась: что ей было нужно? Не просто так же она сорвалась из теплого нутра таверны с детьми? Младший попискивал, ему было холодно в пеленках, а старший держался за локоть матери и буравил меня почему-то недобрым взглядом. А этому я что сделала?

— Мы сейчас в Миддене. Если выехать из северных ворот, то дорога приведет в Кодеру, там сейчас небезопасно, но можно затеряться, — она потянула меня на себя за рукав и быстро зашептала: — Дорога из восточных ворот ведет в сторону Солетты, столицы, на пути будут мелкие города и поселения. Там больше работы и безопаснее, но…

— Сложнее скрыться, — я поняла, что она хотела сказать.

— Но не невозможно, — поджала губы женщина и почему-то обратилась к сыну: — Ты же понимаешь, что так будет правильно. А дедушка простит, он сам бы первый так сделал…

Мальчик нахмурился еще сильнее, а потом покосился за меня. Я сразу поняла, что он смотрит на Лапку, тот сжался в меховой комок на сидении и чутко спал. Кот мальчику явно нравился. В принципе я понимала его: все-таки Лапка, когда хотел, мог быть очень вежливым и добрым котом. Через пару мгновений мальчик мелко кивнул, соглашаясь с матерью, и принялся закатывать рукав на куртке. На его тонком запястье оказался простой, на первый взгляд, браслет с одним массивным камнем в оправе. Вот камень уж точно никто бы не назвал дешевым.