Анна Лерой – Быть женой министра церемоний (страница 17)

— Хорошо. Джерри привез покупки, их надо разобрать. Мясо нарезать тонкими узкими полосками и положить в невысокую миску, птиц просто промыть.

— Будет сделано, ваша светлость.

— И манеер Лапка… Кто-нибудь видел его? — я поискала взглядом кота, он обычно встречал меня, когда был дома. Но сейчас ни на лестнице, ни за вазами в коридоре его не было видно. Неужели снова сбежал?

— Грета видела его в доме, — обнадежила меня экономка.

— Тогда часть мяса в миске мне в комнату через час. Лапка придет на угощение, если он в доме.

— Вам смену одежды, ваша светлость? — аккуратно намекнула мефрау Вьит на мою форму сестры-помощницы. Я кивнула, переодеться действительно не мешало, так же как и смыть с себя переживания этого дня.

— Не бережете вы себя, его светлость вряд ли этому будет рад, — ворчала экономка, отдавая указания остальной прислуге.

— Меня есть кому беречь, как и этот дом, — вяло улыбнулась я. — Охрану приставил сам король. Передай остальным, что у стражей есть правила, которые все в этом доме должны будут выполнять. Нужно ознакомиться.

— Конечно, ваша светлость, не беспокойтесь. Мы понимаем, что все неспроста… Пойдемте, вам отдохнуть не помешает…

Лапка объявился, когда я уже лежала в ванной. От воды поднимался пар, голова слегка кружилась от горячего воздуха. Я откинула голову на мягкий валик, сняла браслет с запястья и взбивала руками вокруг себя почти растаявшую пену. Пахло яблоками, очень ностальгический запах.

Как же хочется вернуться в то утро, когда мы просто лежали с мужем в кровати и никаких взрывов и покушений не было! Вердомме!

Я приложила горячие ладони к щекам и отстранилась от окружающего меня мира. Перед мысленным взором возник король. Значимая фигура, менталист и страшный человек. Несчастный человек. Смогла бы я жить, отбери у меня не только Гейса, а и детей? Да, у нас не было детей сейчас, но ведь представить можно. Вот только нужно ли представлять настолько жуткую картину?

Менталист такой силы как Каспар-Банкрас де Ланен способен вычислить любое покушение, чьи-либо преступные мысли от него не скрыть. Вот только и у самого сильного менталиста были ограничения. Например, расстояние до жертвы или необходимость посмотреть ей в глаза. Еще можно убить исполнителя до того, как ему залезут в голову. Или ограничивать доступ к информации, строго дозировать, что и кому будет известно. Опытного менталиста это не остановит надолго, всего лишь запутает, но поможет выиграть время.

Нужно быть достаточно аккуратным и подготовленным, чтобы не попасться ни в одну ловушку короля. Кто бы ни был этот неизвестный, он явно действует не в одиночку и явно хорошо подготовлен. Ему известно, как запутать короля и как могли бы действовать королевские стражи. Значит, уже сталкивался с менталистами? Или даже с войсками? Только прокололся он на мелочах. В столице не был. И может, даже не из Фрейзелии?..

На прием приглашены не только благородные роды и главы торговых домов, но и делегации из соседних стран. Действовать против короля и покушаться на Гейса может кто угодно. Но что в результате?..

Я нахмурилась и ударилась о мягкую поверхность затылком. Чувство расслабленности пропало. Что в итоге пытался получить тот, кто затеял происходящее? Власть в Фрейзелии? Кто-то из наследников решил быстрее прийти к власти? Возможно, если бы король не был менталистом... Но наследников проверяли на чистоту помыслов. Гейс как-то упомянул об этом. Король в принципе был угоден многим, не всем, но многим. Конфликты, о которых я не сплетничали на приемах?.. Да, вполне вероятно. Или все-таки соседи?..

— Ма-а-у! Ма-ма-у! — раздалось у самого моего уха. Эхо разнесло вопль по ванной. Я поморщилась и открыла глаза.

Кот сидел на низком табурете, на который так удобно вставать, когда залезаешь внутрь ванной. Выглядел Лапка куда лучше чем вчера, и даже взъерошенная мытьем шерсть уже легла гладкими пышными волнами.

Лапка фыркнул, когда я провела ему по морде мокрой ладонью, но не отстранился, только нервно дернул хвостом. Мои пальцы зарылись в его шерсть, тонкие волоски, конечно же, прилипли к ладони, но я не обращала внимания. Я была занята тем, что рассматривала проступающую через рыжую краску красную полосу.

Магические животные отличались от своих собратьев так же как и люди от магнеров: почти никак. Но все-таки отличия были. Во-первых, разница во внешности.

Манеер Лапка никогда не был рыжим, он был рыже-красным магическим котом. Красного на самом деле было много: на лбу между ушами вырисовывалась своеобразная корона, живот был украшен рядом пятен, на шее можно было рассмотреть непрерывные полосы, похожие на ожерелье. А лапы и хвост были покрыты кольцеобразными полосками. Такого кота невозможно было бы не заметить. Поэтому уже который год я брала рыжую краску и превращала магического кота в обычного.

Лапке это не нравилось, но так я могла защитить его. Он мог просочиться в закрытую колбасную лавку, но никто не заподозрил бы ничего. Не поднял бы на него руку и не попытался бы убить. Кот-то внешне обычный, ему просто повезло.

— И чего ты кричишь? — улыбнулась я и почесала ему за ушком.

Кот жалобно простонал, а потом заурчал и начала тереться носом об мою ладонь.

— На кухне вкусно пахнет свежим мясом, да? — хмыкнула я, кот действительно думал, если это можно так назвать, о еде.

— Но я запретила тебе воровать с нашей кухни, да? Поэтому ты пришел ко мне, чтобы я растаяла от твоих умирающих криков и разрешила сожрать тебе все, что есть в доме?

— Мр-ряу? — скорчил непонимающую мордочку Лапка. Он покружился рядом с моей свешенной с бортика ванной руки, обтираясь уже боком.

— Даже не думай, что я вскочу и побегу тебя кормить, потерпи, ты не умираешь с голода! Надо подождать, — чуть строже ответила я.

Кот прекрасно распознал слово «подождать» и занял позицию, из которой удобнее будет сорваться и бежать за едой. Он сел напротив ванной почти что у выхода и теперь смотрел на меня, не отрываясь, чуть прикрыв глаза. Он излучал нетерпение, но это было положительное ощущение.

 Вторым отличие магического животного было то, что таких, отмеченных магией, находили достаточно быстро. Их с удовольствием покупали магнеры за приличные деньги. И с того момента рядом с ними всегда был направляющий, обычно магнер со слабым даром менталиста, чтобы вслушиваться в эмоции зверя, управлять его действиями и иногда даже видеть его глазами.

И сейчас я смотрела на кота и видела как наяву миску с кусками мяса: она стояла там, где и я указала ее оставить. Кот очень хотел добраться до еды. Я была согласна покормить его и даже почесать за ухом и по животу, если он выполнит мое желание.

Лапка прищурился сильнее, приоткрыл рот и согласно заурчал.

Глава девятнадцатая

Манеер Лапка с аппетитом жевал мясо, не отвлекаясь на мои действия, иногда поуркивал по удовольствия, иногда шумно чавкал. Я смотрела на кота почти что с умилением, вспоминая то время, когда мы с ним ели чуть ли не из одной тарелки. Предложить ему что-то, кроме своей еды, было мне не по карману. Лапка не возражал, он всегда хорошо меня понимал, особенно когда я объясняла простыми категориями. Нет денег и возможности превращалось в «не могу добыть». Нельзя охотиться или красть — в «чужие места, опасность». Тогда кот действовал осторожнее.

Когда я впервые взяла в свои руки тогда еще маленький комок рыже-красного меха, то и не думала, что привязка будет такой. Меня учили, что животное должно быть инструментом, который позволит мне использовать все грани моего таланта. Если я не способна на большее в ментальной магии, то хотя бы кот меня дополнит. Так мы станем полезнее.

Они ошиблись.

Лапка никогда не был для меня инструментом. Он стал моим другом и напарником. И чтобы сохранить эту связь, нам какое-то время пришлось очень-очень стараться, рвать жилы и работать до изнеможения. Просто я уже знала к тому моменту, что пока ты лучший, на многое закрывают глаза. Например, на то, что я делила свой ужин с котом.

— Мау? Ма-а? — поднял голову от миски Лапка и уставился на меня во все глаза.

— Ты ешь, не отвлекайся, — поспешила я его успокоить. Когда я снимала браслет, кот воспринимал мои переживания слишком ярко. Хороший направляющий должен контролировать свои эмоции или держаться от животного дальше в момент сильных переживаний. Потому что животному будет очень неприятно. Но это меня подобное беспокоило, были и те, кому было плевать, что чувствовал привязанный зверь.

Но браслет я не надела обратно. Нужно было привыкнуть, вспомнить то, от чего я сознательно отгородилась.

В последний раз я сознательно снимала браслет чуть больше трех лет назад по причине, которой я не горжусь.

Гейс был чудесным и внимательным, и ухаживал за мной так… правильно, иначе и не сказать, что я одновременно и не могла справиться с растущей симпатией, и подавить подозрительность. Проще заподозрить человека в обмане, чем принять тот факт, что я действительно влюбилась.

Все происходило так внезапно. Я помнила свое смятение, желание увидеть Гейса, желание, чтобы он смотрел только на меня, чтобы в его глазах был восторг. И все же после первого поцелуя в салоне зелфора, когда мы мокрые и разгоряченные прощались у моих дверей, я испугалась.