Анна Лерн – Маленькое счастье Клары (страница 53)

Молодой священник почти достроил церковь и ее светлые стены были видны даже из окон нашего поместья. А еще, из них были видны возделанные земли, которые Филипп выделил крестьянам.

Незаметно пролетело лето, и наступил август, пахнущий горечью увядающих трав. Природа все еще радовала глаз своими красками, но и они постепенно меркнули, уступая дорогу осени, которая как рыжая кошка подкрадывалась на мягких лапах к «Темному ручью». Изредка моросил мелкий холодный дождь и ночи становились зябкими и длинными, и уже все чаще я наблюдала из окна, как между деревьями стелется густой туман.

Проснувшись рано утром, я с трудом встала, сетуя, что даже ночной отдых не принес облегчения, и казалось, спина ныла еще сильнее. Сегодня в поместье должна была прибыть гувернантка для Полин, и нужно было проверить, хорошо ли подготовили ее комнату.

Я накинула халат и только собралась разбудить мужа, как резкая боль пронзила меня раскаленным прутом. Схватившись за живот, я упала на колени и крикнула:

— Филипп! Филипп!

Подол сорочки моментально намок от отошедших вод и прилип к моим дрожащим ногам.

Граф резко сел в кровати и моментально все понял. Он через секунду оказался возле меня и, схватив на руки, уложил обратно, шепча что-то ласковое и подбадривающее.

Через некоторое время, в доме началась суматоха — женщины носились с тазами, чистыми полотенцами и простынями, а Филипп умчался в деревню за доктором.

Схватки накатывали на меня так стремительно, что я даже испугалась — нормально ли это? Боль была оглушающей и Гуда все время держала меня за руку и гладила по голове.

В комнату вошла Либби, и они тихо заговорили, но я отчетливо слышала, как повариха, волнуясь, сказала:

— Очень быстро дитя идет, не дождемся доктора. Справимся сами?

— Я ни одного малыша приняла, — твердо сказала Либби и направилась к тазу с теплой водой. — И нашей графинюшке помогу.

— Не переживайте ваша светлость, — мягко заговорила Гуда, присаживаясь рядом. — Все у вас получится, ребеночек скоро родится и как только вы его на ручки возьмете, сразу все страхи уйдут… Уж можете поверить старой Гуде.

Я старалась не паниковать, но все же с каждым приступом боли, страх становился все сильнее. Мне вспомнилась статья о родах из какого-то женского журнала — когда боль усиливается, нужно выполнить «дыхание на свечу» — вдох делается через нос, а выдох производится через рот. А почему бы и нет? Наверное, это правда работает, зря бы не писали.

Действительно, стало немного легче и, вцепившись в столбик кровати, я вдыхала и шумно выдыхала, обливаясь потом.

Либби приподняла простынь и воскликнула:

— Я вижу головку! Какое резвое дитя!

Я почувствовала ужасное желание тужиться и громко закричав, ощутила, как из меня выскользнул ребенок.

— Он жив? Жив? — я не слышала плача младенца и паника начала возвращаться. — Да ответьте мне, черт возьми!

И тут раздался недовольный и требовательный визг, пролившийся на мою душу теплым бальзамом.

— Мальчик! — Либби повернула ко мне орущий, красный комочек и я сквозь слезы счастья увидела рыжий пушок на маленькой головке. — Настоящий богатырь!

— Дайте его мне, — я протянула руки, горя желанием прижать сына к своей груди, но тут меня снова пронзила резкая боль.

Словно сквозь туман я видела, как испугались женщины и как в резко распахнувшуюся дверь вошел пожилой мужчина с саквояжем. Он пощупал мой живот и, закатав рукава, вымыл руки. Его четкий, командный голос прозвучал спокойно и уверенно:

— Займитесь младенцем, фрау, а я приму второе дитя.

Измученная родами, я лежала в чистой постели и смотрела на две колыбели, стоявшие рядом — Арманд и Каролин… Наши с Филиппом дети…

Он вошел в комнату, бледный и взъерошенный, а его красивые, темные глаза были наполнены нежностью и невыразимой любовью.

— Родная моя… — прошептал граф и, склонившись надо мной, поцеловал сначала в лоб, а потом каждую руку в отдельности. — Благодарю вас. Вы сделали мне самый лучший подарок.

— Посмотрите на них, — прошептала я, не в силах сдерживать слезы счастья. — Они прекрасны.

С внутренним трепетом, граф подошел к колыбелям и его большая рука по очереди погладила малышей, сладко сопящих под теплыми одеялками, сшитыми Мией.

— Они рыжие, как вы, — шепнул он, с любовью глядя на детей и тепло улыбаясь.

— Но похожи они на вас, — я тоже улыбнулась. — Сын, когда родился, смотрел на меня так же, как и вы в первый раз. Недовольно и хмуро.

— В отличие от меня, его не встречали с ножом, — тихо засмеялся Филипп и присел рядом со мной. — Вы подарили мне счастье, Клара и я вечно буду благодарен Богу и нашим родителям, которые соединили нас.

А я была благодарна удивительному, практически мистическому случаю, перенесшему меня в этот мир. А может и не совсем мистическому? Возможно, это Божье провидение дало мне еще один шанс? Хотя, какая теперь разница… Главное, что я вижу родные глаза мужа и слышу тихое дыхание своих детей.

Глава 61

От родов я оправилась довольно быстро и уже через две недели чувствовала себя почти здоровой. Малыши хорошо кушали и я с удовольствием кормила их сама, отклонив предложение Гуды найти кормилицу.

Полин, казалось, была счастливее всех и каждую свободную минуту, вертелась возле колыбелей, что-то рассказывая брату и сестре или напевая им детские песни.

Гувернантка, фрау Тигель, оказалась замечательной женщиной — в меру строгой и опытной. Полин сразу приняла ее и с удовольствием впитывала новые знания. Мы оборудовали для нее классную комнату и несколько часов в день, девочка занималась уроками. Арифметика, правописание, музыка и правила этикета — первое, что начала преподавать фрау Тигель, объяснив, что остальные предметы она будет вводить постепенно. Я очень радовалась успехам дочери и с гордостью представляла, как через десяток лет она превратится в красивую, образованную девушку, на которую никто не посмеет ткнуть пальцем и сказать, что она ублюдок ландграфа.

В одно из воскресений, после посещения церкви, она примчалась в нашу с графом комнату и с горящими глазами сказала:

— Мамочка! У меня есть братья! Людвиг и Клемент! Они такие большие!

В спальню вошел Филипп и, улыбаясь, рассказал, что на службу приехал Маркус с сыновьями и позволил мальчикам познакомиться с сестрой.

— Но почему он решился на это? — я была очень удивлена и радостно поглядывала на Полин, которая уже щебетала возле Арманда и Каролин.

— Кто знает, что руководило им, когда он отправился на службу в нашу церковь, но Маркус первый подошел к нам и сказал, что хочет, чтобы Людвиг и Клемент поддерживали родственные связи с Полин, — ответил муж. — Возможно, его все еще мучает совесть перед покойной Мартой, а возможно, слухи о том, что Полин теперь официально признанная дочь ван Дильца с немалым наследством, заставили его изменить решение.

— Как бы оно не было — это к лучшему, — сказала я, переполняясь счастьем за свою малышку, которая обрастала родственниками. Для девочки, иметь старших братьев, это удача. Они всегда смогут защитить ее, если конечно не окажутся такими слабохарактерными, как их отец.

Хенни и Ливен, как всегда очень часто приезжали в «Темный ручей» и по взглядам, которые кузина бросала на Арманда и Каролину, я видела, что она тоже очень хочет детей. Они подарили новорожденным по серебряной чашечке и ложке, а так же массу детских вещей и игрушек. Филиппу барон презентовал отличного коня, а мне — жемчужное ожерелье.

Кузина обустроила в их поместье оранжерею и уже несколько десятков черенков, выпустили первые листочки, обещая превратиться в шикарные розовые кусты.

В преддверии октября, природа еще не обрела ярких красок осени, только в нашем парке деревьев в позолоте стало больше. Пошли первые затяжные дожди, и когда наступило такое короткое, но теплое бабье лето, я, наконец, впервые за долгое время, отправилась в деревню.

Сидя в экипаже, я с наслаждением вдыхала свежий воздух, залетавший в открытое окошко и, любовалась природой, отмечая, как быстро деревья меняют окраску на желтые и желто-красные цвета.

Деревня выглядела по-осеннему красочно, и яблочные сады наполнились душистым спелым ароматом, роняя яблоки в густую, пожелтевшую траву. В аккуратных двориках цвели астры, георгины, гортензии — делая все вокруг праздничным и ярким.

Работа на мыловарне кипела вовсю, и мне оставалось лишь мысленно поблагодарить мою дорогую Хенни, которая все держала под своим строгим контролем. В большом помещении мельницы уже не осталось мышиного духа и теперь здесь все пропиталось сказочными ароматами цветов и цитрусовых. Два рыжих кота щурились на солнышке, развалившись на широких подоконниках и не обращая внимания на ритмичный стук — работницы штамповали мыло.

Убедившись, что все в порядке, я попрощалась с рабочими и решила навестить семью священника, чтобы узнать, как дела у Лисбет.

Уже подъезжая к их новому дому, я обратила внимание на странную суматоху во дворе и, волнуясь, быстро вышла из экипажа.

— Что случилось? — я остановила молодую девушку, тащившую ведра с водой. — Почему все суетятся?

Девушка поставила ведра и присела в книксене.

— Госпожа с утра родами слегла, ваша светлость, — ответила она и снова подхватила свою ношу. — Так страдает бедняжка!

Я бросилась в дом, начиная переживать — кто знает, чем могут закончиться роды? В эти времена могло приключиться, что угодно.