Анна Лерн – Маленькое счастье Клары (страница 39)

Мы еще перекинулись парой слов и, передав корзины с провизией, отправились обратно.

— Его сын так и служит у ван Дильца? — спросил Ливен, как только экипаж отъехал от церкви.

— Да… Адриан служит у ландграфа в охране уже пять лет, — ответил Филипп. — Он хороший парень и должен был тоже стать пастором, но где молодому священнику найти приход на этих землях? Ван Дильцы хорошо платят своей охране, а мужчина должен зарабатывать и помогать семье. Если бы у меня была возможность, я бы нанял этого парня, но пока не могу предложить ему достойное жалование.

— Кстати, графиня, а вы знаете, что ваша сестра вышла замуж за Леопольда ван Дильца? — поинтересовался барон. — Я совершенно забыл рассказать эту новость, хотя так хотел удивить вас.

— Лисбет??? — в один голос выдохнули мы с Хенни и он утвердительно кивнул.

— Да, они сочетались браком и сразу же уехали в поместье ландграфа. Поговаривают, будто фрау Гертруду даже не пригласили на свадебное празднество.

Я тут же вспомнила встречу возле сыроварни и по мне снова поползли мурашки страха и отвращения. Так значит это супруг Лисбет… Что ж, бедняжке явно не повезло.

Филипп будто прочитал мои мысли, сказав почти тоже самое:

— Остается лишь пожалеть девушку. Ее отдали в жестокие руки.

— Фрау Гертруда так пеклась о своей дочери… — тихо сказала Хенни, изумляясь услышанному. — Исполняла все ее капризы… Как же она могла отдать свою любимое дитя на такую жизнь?

— Это жажда денег, — задумчиво ответил барон. — Но за свои желания всегда приходится чем-то платить. Тем более за низменные.

Новость, конечно, была не из приятных, но женщины сами выбрали свою судьбу и жалеть я их не собиралась. Они целенаправленно шли к этому и в какой-то момент свернули не туда. Для меня главным была моя семья — муж, Полин, нерожденный ребенок и, конечно же «Темный ручей».

Когда мы вернулись домой, на поместье опускались зимние сумерки и очертания предметов виделись, будто через сиреневую вуаль. Она придавала всему, что окружало нас некую таинственность, пронизанную лунным светом. Под ногами тихо поскрипывало, и робкие снежинки все еще искрились в морозном воздухе.

Нас уже ждали, и ароматное тепло дома окутало нашу немного продрогшую компанию. Гуда напоила всех горячим грогом, а Полин даже досталась большая кружка сладкого какао, которое бережливая повариха хранила в плотно закрытом ларчике и выделяла на праздники.

Потом мы поднялись переодеться к праздничному ужину, а мужчины устроились возле камина, с бутылкой хорошего вина.

— Ты посмотри, как оно прекрасно сидит на мне! — Хенни восхищенно разглядывала свое отражение. — У Мии золотые руки! Я, конечно, помогала ей, но до этой девочки мне далеко!

— Да, дорогая, платье очень идет тебе! — я не могла налюбоваться своей похорошевшей кузиной. — Мы не зря выбрали этот цвет.

Темно-красное, с парчовой нижней юбкой и такой же вставкой на рукавах, платье выглядело роскошно и невероятно украшало Хенни. С высокой прической и бледной, светящейся изнутри кожей, девушка была похожа на волшебную фею.

— Ты выглядишь, как настоящая баронесса, — я хитро улыбнулась, и кузина зарделась от удовольствия.

— А ты — настоящая графиня!

— Само собой! — я тоже повертелась перед зеркалом, наслаждаясь своим видом в платье глубокого синего цвета. Я не захотела разбавлять его другими оттенками, и мое отражение лишь подтвердило правильность этого решения. Белоснежный кружевной воротник — все, что оттеняло красивый синий цвет и мои рыжие волосы.

— А вот и мы! — в комнату вошла Мия, ведя за ручку Полин. — Только взгляните, какая замечательная фрай!

— О, мой Бог! Кто это? — воскликнула я, восхищенно разглядывая маленькую чаровницу в платье цвета нежной охры. Ее белокурые волосики были собраны бархатной лентой и два густых локона обрамляли милое личико. — Что за прекрасная девочка?

— Это же я, мамочка! — захихикала Полин и закружилась, демонстрируя обнову. — Тетя Хенни, тебе нравится?

— Безумно! — Хенни, как всегда бросилась целовать ее и малышка блаженно зажмурилась.

Мужчины были в восторге. Филипп смотрел на меня обожающим взглядом, и я подозревала, что спустись я в дерюжке, его взгляд был таким же. А вот барон даже не пытался скрыть свой жадный взор при виде кузины. Хенни моментально вспыхнула, но смело встретила этот напор и уже через минуту, вовсю пользовалась своей привлекательностью, чуть кокетливо улыбаясь Ливену.

Полин же получила внимания больше всех и довольная, сидела на своем высоком стульчике, болтая ногами. Блинчику тоже повязали на шею бархатную ленту, и он гордо сидел возле своей маленькой хозяйки, высунув розовый язык, и, изредка повизгивая от избытка чувств.

К выбору рождественского бревна слуги подошли очень ответственно — оно было хорошо высушенным и достаточного размера, чтобы гореть всю ночь. Граф, как глава семьи положил бревно в предусмотрительно потушенный камин и перед тем, как поджечь его, полил подогретым вином, загадывая добрые пожелания для всех нас:

— Пусть весь год этот дом не покидает счастье, пусть полнится он голосами детей, и желанных гостей и пусть беды обходят его стороной. С наступающим Рождеством нас всех!

— С наступающим Рождеством! — весело ответили все собравшиеся, и в гостиную вошла Гуда, неся запеченного гуся.

— Ваша светлость, не забудьте, что после того, как бревно сгорит, угли от него нужно собрать и спрятать в надежное место! — сказала она и широко улыбнулась, поставив блюдо посреди стола. — Какой красавец! Вы только посмотрите на него! Еще утром он орал дурным голосом и пытался ущипнуть меня за руку!

Все засмеялись, а Полин спросила:

— Тетушка Гуда, а зачем нам угли?

— Они охраняют семью весь следующий год от молний и происков дьявола! — важно заявила повариха, и по ее веселому взгляду было видно, что пива она уже точно выпила.

Когда все уселись за стол и граф наполнил бокалы, Ливен поднялся и сказал:

— Пока мы не начали праздничный ужин, мне бы хотелось обратиться к вам, ваша светлость. Так как, кузина Хенни находится под вашей с графиней опекой, и я прошу у вас ее руки.

Щеки Хенни запылали, и она опустила голову, пряча счастливые глаза.

— Если кузина не против, мы перечить не будем, да дорогая? — Филипп посмотрел на меня веселым взглядом и я, не в силах сдерживать радость, сказала:

— Конечно! Я — точно не буду против!

— Хенни, что ты ответишь барону? — обратился граф к кузине и та, быстро взглянув на Ливена, тихо сказала:

— Я согласна.

— Поздравляю, — я с нежностью сжала ее холодную ручку, и она с благодарностью взглянула меня. — Вы прекрасная пара.

В доме уже было тихо, когда я снова спустилась вниз. Прекратилось даже потрескивание рождественского полена в камине и остывающие угольки излучали мягкое свечение, освещая темную гостиную. Уже прозвучал последний, двенадцатый удар часов, но мне не спалось. Волнующая, чудесная мысль не давала мне покоя — мир

стал другим. Он изменился в тот момент, когда дверца кареты распахнулась, и я увидела Филиппа.

Опустившись в кресло у очага, я медленно прокручивала в голове все, что случилось со мной, и улыбалась в темноту — волшебный шлейф Рождества накрывал землю пушистым снегом, наполняя меня надеждами на счастье и верой в чудеса.

Глава 44

Митч пришел в комнату Лисбет ближе к утру, и девушка еле сдержалась, чтобы не охнуть при виде его обезображенного лица. После того, как граф выбил ему глаз, парень покривел и когда-то привлекательное лицо стало похоже на страшную маску.

— Я Митч, брат Марджи, — быстро зашептал он и, скользнув в комнату, плотно прикрыл за собой дверь. — Вы готовы, ваша светлость? Только вы это… опасно это…очень опасно…

— Да, готова, — твердо сказала Лисбет, отогнав прочь все сомнения. — Но что делать с охраной?

— В охране поедет только Адриан де Клас, — Митч нервничал, но по его взгляду девушка видела, что он тоже полон решимости. — Он хороший парень, но придется оглушить его. Как боец, Адриан лучший из всех воинов графа, но если сделать это неожиданно… Не думаю, что он что-то заподозрит. Оставим его на берегу реки, а сами столкнем экипаж в воду. Лошадей отпустим, пусть думают, будто они порвали упряжь и выбрались из реки. Ваша светлость, выдержите ли вы идти пешком долгое расстояние?

— Я готова ползти отсюда! — со злостью и адским желанием покинуть это место, выдохнула Лисбет. — Можешь не сомневаться во мне.

— Что ж, хорошо. Приготовьте вещи и постарайтесь вести себя, как обычно, — сказал напоследок Митч и выскользнул в темный коридор.

Как не боялась она предстоящего побега, но вернуться в это логово зла и жестокости было равносильно смерти. Хотя, смертный приговор Лисбет уже был подписан.

Фрау Гертруда не сможет спасти ее. Даже если она поведает ей о своих несчастьях, то скорее принесет еще больше бед и горя. Ландграф не остановится ни перед чем и вместе со своей глупой дочерью пострадает и бедная матушка. Оставалось ждать и верить в чудо, которое спасет от ненавистного мужа и подарит долгожданное спокойствие.

Рано утром, в день отъезда, Леопольд вошел к супруге и окинул ее вещи красными после попойки глазами.

— Это хорошо, что вы берете столько нарядов, — сказал он, приоткрыв небольшой сундук и перебирая вещи. — Покажите обществу, как я забочусь о вас, что я не жаден. Мне это по душе. Но помните, что я говорил вам — ни одного лишнего слова.