Анна Лерина – Отдых на озере (страница 3)

Мы с Наташей за четыре первых дня прочли обе прихваченные с собой книги, вспомнили, казалось, уже все варианты доступных нам в этой ситуации настольных и интеллектуальных игр и стремительно близились к отчаянию, когда приятельницу внезапно осенило. Шумно захлопав в ладоши, чтобы вырвать меня из созерцательной закатной неги, Наташа веско и громогласно изрекла:

– Люба, нам нужен курортный роман!

Глава 2

Спешу исправить свою невольную оплошность. Подробно и в красках представляя читателю мою новую приятельницу, я совсем мало поведала о себе.

Давайте знакомиться. Меня зовут Люба, мне тридцать два. Как вы уже, должно быть, поняли, у меня есть любимый сын Сева, и я разведена. У меня спортивная фигура со всеми положенными женщинам выпуклостями и изгибами, средней длины крашеные, немного вьющиеся светлые волосы, которые я часто, но тщетно выпрямляю, и глаза цвета болотной воды. Внешностью я в целом обладаю вполне симпатичной, большинство знакомых меня даже считает красивой. Хотя до текущих подиумных стандартов красоты мне почти как британской кошке до пантеры. В частности, не хватает сантиметров пятнадцати роста, пухлой, согласно сегодняшней моде, верхней губы и, пожалуй, умеренности в привычке качать бицепсы. Они у меня, признаться, чуть великоваты и излишне рельефны для формирования образа этакой романтической барышни.

Впрочем, ни о подиуме, ни о сказочных принцах с конями каких бы то ни было мастей мечтать мне не приходило в голову даже в ранней юности. Так вышло, что из кокона подростковых комплексов я как-то сразу выпорхнула вполне земным, уверенным в себе и, как мне тогда казалось, определившимся в своих целях человеком. За это я благодарна своей семье, все взрослые члены которой любили и воспитывали меня, пусть и кто во что горазд, зато открыто и вдохновенно.

Конечно же, некоторые иллюзии в юности у меня были, да и жизненные цели претерпевали по мере моего взросления немалые изменения. Зато Любовью Денисовой я именовалась всегда. Даже в браке фамилию не меняла, чем вызвала, помнится, недовольное шушуканье суеверных пожилых родственниц на собственной свадьбе. Впрочем, возможно, они в итоге оказались правы, потому что брак мой распался, прилично не дотянув и до своего первого круглого юбилея. Любопытно, но никаких видимых извне причин для краха моей, казавшейся для всех идеальной, ячейки общества вроде бы не наблюдалось. Просто в какой-то момент я вдруг с недоумением осознала: я живу с замечательным, но совершенно чужим мне человеком. Не то чтобы на меня внезапно напала скука или, того хуже, депрессия. Совсем нет! Скорее это можно было назвать озарением, а затем и взвешенным решением, вызванным честным и обстоятельным разговором с собой.

Удивительным открытием для меня стало и то, что муж на моё робкое предложение развестись ответил абсолютным и категорическим согласием. По его словам, он «давно ощущал то же самое», и с радостью и видимым облегчением подписал все полагающиеся в таких случаях бумаги и даже лично занимался их дальнейшим ходом в лабиринтах государственных структур. А через некоторое время переехал жить в другой город.

Так мы с семилетним сыном Севой оказались одни накануне серьёзного и ответственного жизненного старта – его поступления в первый класс. К счастью, экс-супруг неплохо зарабатывал, был честным и любящим отцом и безоговорочно выполнял все подписанные финансовые условия развода. Это позволило мне не отдавать собственного ребёнка на попечение другим людям в попытках самостоятельно прокормить нашу маленькую семью.

Я продолжала воспитывать Севку лично, пытаясь впихнуть в его юное сознание столько разумного-доброго-вечного, сколько позволяла ёмкость сего непрочного сосуда.

На свою работу (я переводчик и частный преподаватель, знаю несколько европейских языков) у меня получалось тратить пока лишь редко выдающиеся свободные часы. Поэтому я бралась только за особенно интересные заказы от постоянных клиентов, что не мешало нам с сыном жить далеко не впроголодь.

Мои родители, кстати, тоже официально в разводе. Но у них это, как втайне считаем мы с младшим братом Костей, скорее милое семейное развлечение, чем следствие какого-либо серьёзного конфликта. Дело в том, что разводились они дважды, и оба раза, по рассказам весело хохочущих ныне над этим родственников-очевидцев, с грандиозным скандалом и громкими заявлениями по типу:

– Даже знать друг друга больше не желаем!

Но после обоих разводов они очень быстро мирились, вновь съезжались, и не проходило и года, как у них рождался ребёнок. Сначала я, а затем мой младший брат.

Когда появился на свет Костя, мама, по профессии преподаватель высшей математики, твёрдо сказала:

– Традиция эта, конечно, хорошая и очень перспективная, но приобретённый комплект из дочери и сына количественно меня вполне устраивает.

Мама вообще обожала порой ввернуть в повседневные бытовые разговоры фразы, больше подходившие для университетских лекций. Многодетность в её планы не входила никогда. Зато в них входила, и к тому моменту уже томилась в длительном и тяжком ожидании недописанной, её кандидатская диссертация.

В общем, третий раз жениться родители не пошли, решив, что это лишь дурацкая формальность, и в их случае текущее положение вещей будет гораздо удобнее и где-то даже веселее.

Мой папа, ранее руководитель в сфере торговли, а с недавнего времени пенсионер, активный, по-прежнему подтянутый и спортивный, дома сидеть категорически не любит. Каждый раз, собираясь в свою очередную поездку, или, как он сам их гордо называет, экспедицию, папа пытается уговорить жену составить ему компанию. И бывает неизменно и с возмущением отвергнут, независимо от цели и планируемого наполнения предстоящего путешествия.

– Дети, уймите наконец своего отца! – обычно обращается мама к нам с Костей. – Он снова сошёл с ума и пытается засунуть меня в спальный мешок и скормить голодным комарам.

В общем, собирается ли мой папа на поиски редкой рыбы в речках соседней области, созерцание экстремально прекрасных закатов в алтайских горах или на дегустацию идеального виноградного купажа на просторах южных республик (в зависимости от того, какое из увлечений берёт над ним верх), он вынужден ехать туда без её компании. Моя родительница, всё ещё практикующий преподаватель, в свободное время ценит тишину и уединение и получает счастливый шанс использовать их сполна, погрузившись в чтение любимых детективных романов, рукоделие и воспитание кота. Как два этих, столь разных по увлечениям и темпераменту, человека ухитрились встретиться, полюбить друг друга и вот уже целую жизнь прожить вместе – ума не приложу.

Мой брат и внешностью, и характером пошёл скорее в маму. Вчерашний студент-психолог, он всем прочим развлечениям предпочитает домашние просмотры каких-то заумных авторских короткометражек и чтение книг по психологии и социологии. Непременно бумажных, чтобы с понятным лишь ему эстетическим наслаждением выделять тонко заточенным мягким карандашом особенно интересные абзацы. И единственное место, куда его за последние месяцы на регулярной основе удавалось вытаскивать из дома его девушке Рите – студия исторической реконструкции. Это такое место, где увлечённые люди долго готовятся, репетируют, шьют костюмы, а потом разыгрывают сцены каких-то важных событий, происходивших в далёком прошлом. Но что-то мне подсказывало, брат быстро соскочит и с этого крючка подруги, с ног сбившейся в попытках спихнуть Костю с любимого дивана и вывести в люди. Сильно подозреваю, брат ходит в студию с сугубо профессиональной исследовательской целью.

Я же по многим признакам больше напоминаю своего лёгкого, весёлого и предпочитающего живое общение отца. Особенно своей склонностью к частым перемещениям по земле и смене занятий. Хотя иногда мамины гены, признаюсь, всё же мощно напоминают о своём присутствии и усаживают меня дома в уютное кресло с какой-нибудь важной мыслью, требующей срочного, детального и скрупулёзного препарирования.

Мой сын Сева, пока мне так кажется, тоже проявляет в целом признаки нашей с папой шумной и жизнелюбивой породы. От своего же собственного отца Севке посчастливилось унаследовать высокий рост, любовь к плаванию и категорическое неприятие любых иных видов физической нагрузки. Любых! Отчего учитель физкультуры Севкиной «английской» школы регулярно пишет мне в мессенджер пространные сообщения разной степени возмущённости. Собственно, платная школа-секция дзюдо, с которой мы приехали отдыхать и тренироваться в «Сартовы озёра», была моей очередной, не особенно пока успешной, отчаянной попыткой увлечь ребёнка хоть каким-нибудь «наземным» видом спорта.

Думаю, на первый взгляд текущая картина моей жизни выглядела для многих почти идиллически гладкой, весьма расслабленной и даже, уверена, могла вызывать у некоторых определённую зависть. Однако спешу заверить, и в ней было множество мелких и неприятных шероховатостей, эпизодически доходивших до уровня наждачной бумаги. Не говоря уже о том, что на момент описываемых событий период постразводной адаптации хоть и приближался к своему завершению, всё ещё временами давал о себе знать фантомными болями, преимущественно организационно-бытового характера.