Анна Леонуэнс – Путешествие в Сиам (страница 41)

Тем временем французский консул либо забыл про свои угрозы, либо гнев свой остудил, а люди короля продолжали денно и нощно закладывать новый фундамент. Когда строительство ворот было завершено, в полночь во дворце собрался Сан Луанг (тайный совет королевских судей), который направил к воротам двенадцать офицеров дежурить до рассвета. Двое стояли у входа и, изображая из себя соседей и друзей, громко окликали прохожих, выкрикивая привычные имена. Крестьяне и торговцы, всегда проходившие мимо дворца в этот час, невольно останавливались на крик и оглядывались – хотели удовлетворить свое любопытство, посмотреть, кого зовут. В ту же секунду верные слуги тайного совета выскакивали из укрытий и арестовывали любопытных бедолаг. У каждых из ворот задержали по три человека, то есть всего шестерых. С того момента судьба тех изумленных трепещущих несчастных была предрешена. Никакие ходатайства, выплаты, молитвы их уже спасти не могли.

По центру прохода в воротах выкопана глубокая канава, над которой подвешено на двух веревках огромное бревно. В день, «благоприятный» для жертвоприношения для ни в чем не повинных покорных страдальцев, – возможно, из самых низших слоев Бангкока – устраивалось изысканное пиршество, а после их с помпой вели на заклание. Король и все придворные низко перед ними кланяются. Его Величество со всей серьезностью заклинает их «преданно стоять на страже ворот, которые им доверено охранять от всех опасностей и беспорядков, и незамедлительно предупреждать его, если предатели в стенах дворца или враги вне его стен замыслят недоброе против его народа или угрожают его трону». Едва последние слова срываются с его губ, веревки перерезаются, тяжелое бревно падает на головы избранных бедолаг, и трое бангкокских оборванцев перевоплощаются в трех ангелов-хранителей (Тхеведах).

Сиамские граждане, обладающие богатством и влиянием, часто закапывают свои сокровища в землю, чтобы уберечь их от конфискации. В таких случаях, как правило, на этом месте приносят в жертву раба, превращая его в духа-хранителя. Среди определенных слоев населения, не обязательно самых низших, находятся алчные натуры, которые без устали ведут раскопки в поисках этих тайников с драгоценностями вокруг заброшенных храмов или на развалинах древней столицы, Аютии. Эти кладоискатели сначала проводят ночь близ предполагаемого тайника, на закате задабривая духа свечами, благовониями и жареным рисом. Потом укладываются спать, надеясь, что во сне дух придет к ним и укажет точное место, где спрятаны сокровища, и намекнет, что отдаст им клад, но за определенную плату – «свинячью голову и две бутылки арака». Но им мог явиться и злой дух, который, грозно размахивая дубинкой, спросил бы, по какому праву незваные гости посягают на чужое добро, что находится под его охраной. После чего кладоискатели внезапно просыпаются и убегают без оглядки.

Еще один предрассудок, более варварский, связан с преждевременными родами. В этом случае растерянная мать призывает колдунью, и та объявляет, что злой дух сыграл с женатой четой скверную шутку, покушаясь на жизнь матери. С этими словами она запихивает мертворожденного младенца в глиняный горшок, берет его в левую руку, а в правую – меч, и идет к глубокому ручью. Там, проклиная дьявола и мечом разрубая куклу, она бросает горшок с его преждевременно появившимся на свет содержимым в поток.

Однако такие колдуньи выполняют всевозможные магические ритуалы за вознаграждение. Считается, что они владеют искусством врачевания и приготовления любовных напитков и целительных снадобий.

Король держит при себе целую команду астрологов. Их обязанности состоят в том, чтобы предсказывать события, важные и не очень – от войны или мира до дождя или засухи, и прогнозировать будущее по положению звезд на небе. Все сиамцы носят амулеты и талисманы, веря, что эти предметы обладают сверхъестественной силой. Если у больного жар и он бредит, говорят, что он одержим дьяволом; а если в приступе безумия он становится неуправляем, значит, в него вселился целый сонм злых духов. В конце каждого года стены дворца по периметру обматывают непряденой хлопчатобумажной нитью из семи волокон, освященной жрецами; и от заката до рассвета со всех фортов в пределах слышимости безумолчно палят пушки, изгоняя злых духов, хозяйничавших в уходящем году.

Глава XXV

Второй король

Второй король (вице-король) – аномалия в системе верховной власти, присущая Сиаму, Камбодже и Лаосу. По статусу он ниже Верховного короля, но происходит из династии преемников власти Пхрабатов, чем и объясняется его близость к трону, однако престиж его королевского титула не совсем понятен ни его подданным, ни иностранцам. Второму королю дарована одна исключительная привилегия, отличающая его от всех остальных граждан королевства: он освобожден от обязанности падать ниц перед Первым королем, а может приветствовать его поднятием над головой сложенных вместе ладоней. Но на этом его королевские привилегии начинаются и заканчиваются. Его роль в управлении страной определяет высший монарх, его повелитель, который руководствуется соображениями необходимости, благоразумия или собственной прихотью. Эта роль может быть важной, незначительной или сведена к нулю. Как и любой менее знатный вельможа в королевстве, он обязан дважды в год являться пред очи своего владыки, чтобы в очередной раз присягнуть ему на верность. По закону он такой же обычный подданный, как и рабы – и как тот, что носит за ним его бетельницу, и как тот, что на коленях, не смея взглянуть в лицо господина, подносит ему плевательницу. Какой след он оставит в истории – как тень монарха или душа монархии, – будет зависеть от обстоятельств и его собственных умственных способностей, и даже от общественного мнения, которое может считать, что по своему интеллектуальному уровню и нравственным качествам он превосходит короля или уступает ему. Титул не дает ему никаких преимуществ – только шанс.

Сомдеч Пхра Паварендр Рамеср Махисварер, вице-король Сиама, скончавшийся 29 декабря 1865 года, был законнорожденным сыном Верховного короля (второго монарха царствующей династии), правившего с 1809 по 1824 год. Его отец взошел на престол после смерти его деда, великого короля Сиама и основателя нынешней правящей династии. Его мать была законной первой супругой короля, а покойный первый король Сомдеч Пхра Парамендр Маха Монгкут приходился ему родным старшим братом. Оба будучи законнорожденными отпрысками первой королевы, братья носили титул «Сомдеч Чаофа» (Небесный Королевский Принц), и во время правления второго и третьего королей династии их различали по их неофициальным титулам, присвоенным в соответствии с их положением в иерархии королевской семьи. Старшего величали Чаофа Монгкут, младшего – Чаофа Чудха-Мани: Монгкут – «Королевская корона», Чудха-Мани – «Королевская булавка для волос».

После смерти их отца (в 1824 году) на трон путем интриг взошел их старший единокровный брат. Чаофа Монгкут удалился в буддийский монастырь, но его брат, более пылкий, пытливый и неугомонный, поступил на службу в военное и дипломатическое ведомства в правительстве нового короля. Он был назначен суперинтендантом артиллерийских войск и малайской инфантерии, а также исполнял должность переводчика английской документации и секретаря по переписке на английском языке.

После смерти вице-короля его завистливый брат, король-монах, написал очерк, в котором многословно, но в осторожных выражениях дал оценку его характеру и деятельности, то принижая достоинства младшего брата, то удостаивая его сдержанной похвалы, что сродни проклятию. И в этом опусе мы находим следующее любопытное описание:

С того времени (1821 год) он завязал тесное знакомство с представителями определенных кругов английских и ост-индских торговцев, которые впервые появились в Сиаме в конце второго правления [139] после нескольких лет отсутствия, в течение которых всякое ведение дел с ними было приостановлено в результате некоего конфликта. Он немного освоил английский язык и английскую литературу, а также языки хинди и бенгальский в достаточной степени для того, чтобы вести пустячные беседы с англичанами и индийцами, посещавшими Сиам в последний период правления его отца-короля. Однако его венценосный отец не ведал, что он обладает знанием иностранных языков. Это тщательно скрывалось от соотечественников, участвовавших в решении деликатных вопросов, ибо они не доверяли посторонним, посему он никогда не участвовал в обсуждении заграничных связей этих посторонних лиц.

То есть при жизни его отца, на момент смерти которого ему было всего лишь шестнадцать лет.

На раннем этапе периода третьего правления [140] его направили в район Меконга руководить строительством важных оборонительных сооружений в устье реки Меконг. Он ревностно взялся за дело, и к 1835 году возведение этих сооружений было завершено. В 1842 году он возглавил военную экспедицию в Кохинхину, которая увенчалась успехом. Из той экспедиции он привез с собой в Сиам много семей-беженцев с восточного берега Меконга. Потом король поручил ему реконструировать «по западной модели» древние фортификационные сооружения в Пакнаме. Поскольку для этой цели пришлось привлечь целый корпус европейских инженеров и мастеровых, он не преминул воспользоваться возможностью усовершенствовать свой английский язык, беспрепятственно ведя умные беседы со своими иностранными помощниками, – так что к концу своей жизни он превзошел Первого короля в умении говорить, читать и писать на этом языке – и больше узнать о западных науках, искусстве навигации, строительстве и вооружении военных кораблей, системе обороны на воде и на суше, инженерном деле, перевозках, телеграфной связи, металлургии и т. д.