Anna Lembke – Дофаминовая нация. Обретение равновесия в эпоху потворства (страница 30)

Что касается моей обиды на мать за то, что она хотела видеть меня не такой, какая я есть, то я с внезапной и шокирующей ясностью поняла, что я была виновата в том же самом по отношению к ней. Я отказывалась принимать ее такой, какая она есть, желая, чтобы она была некой Матерью Терезой, которая бы пришла в наш дом и заботилась обо всех нас, включая мужа и детей, именно так, как мы нуждались в заботе.

Требуя, чтобы она соответствовала какому-то идеализированному представлению о том, какой, по моему мнению, должна быть мать и бабушка, я видела только ее недостатки и ни одного хорошего качества, которых у нее немало. Она талантливый художник. Она очаровательна. Она может быть веселой и задорной. У нее доброе сердце и она умеет отдавать, если не чувствует, что ее осуждают или бросают.

Пройдя шаги, я смог более ясно увидеть истину этих вещей, и с этим ушла обида. Я освободился от тяжелого бремени гнева на свою мать. Какое облегчение!

Мое собственное исцеление способствовало улучшению моих отношений с ней. Я стал менее требовательным, более снисходительным и менее осуждающим по отношению к ней. Я также осознал множество положительных моментов, ставших результатом наших трений, а именно: я стал устойчивым и самодостаточным в той степени, в которой не был бы, если бы мы с ней были более совместимы.

Сейчас я продолжаю стараться говорить правду во всех своих отношениях. Я не всегда добиваюсь успеха и инстинктивно хочу свалить вину на других. Но если я дисциплинирован и старателен, я понимаю, что тоже несу ответственность. Когда мне удается дойти до этого места и рассказать реальную версию себе и другим, я испытываю чувство правоты и справедливости, которое придает миру тот порядок, которого я так жажду.

 

-

Правдивое автобиографическое повествование позволяет нам быть более аутентичными, спонтанными и свободными в настоящий момент.

Психоаналитик Дональд Винникотт в 1960-х годах ввел на сайте понятие "ложное Я". По мнению Винникотта, ложное "я" - это самоконструирующаяся личность, защищающая от невыносимых внешних требований и стрессовых факторов. Винникотт предположил, что создание ложного "я" может привести к ощущению глубокой пустоты. Нет там этого.

Социальные сети усугубляют проблему ложного "я" тем, что значительно облегчают и даже поощряют создание далеких от реальности нарративов нашей жизни.

В своей сетевой жизни мой пациент Тони, молодой человек двадцати лет, каждое утро бегал на рассвете, проводил день в конструктивных и амбициозных творческих начинаниях, был обладателем многочисленных наград. В реальной жизни он с трудом вставал с постели, навязчиво просматривал порнографию в Интернете, с трудом находил работу по душе, был изолирован, подавлен и склонен к суициду. Мало что из его реальной повседневной жизни можно было увидеть на его странице в Facebook.

Когда наш жизненный опыт расходится с проецируемым образом, мы склонны чувствовать себя отстраненными и нереальными, такими же фальшивыми, как и созданные нами ложные образы. Психиатры называют это чувство дереализацией и деперсонализацией. Это страшное чувство, которое обычно приводит к мыслям о самоубийстве. Ведь если мы не чувствуем себя настоящими, то и конец жизни кажется нам неважным.

Противоядием против ложного "я" является подлинное "я". Радикальная честность - один из способов достижения этой цели. Она привязывает нас к нашему существованию и позволяет нам чувствовать себя реальными в этом мире. Кроме того, она снижает когнитивную нагрузку, необходимую для поддержания всей этой лжи, высвобождая психическую энергию для более спонтанной жизни в настоящем моменте.

Когда мы перестаем работать над созданием ложного "я", мы становимся более открытыми для себя и других. Как пишет психиатр Марк Эпштейн в своей книге Going on Being о собственном пути к аутентичности: "Больше не пытаясь управлять своим окружением, я начал чувствовать себя бодрым, нашел баланс, позволил чувство связи со спонтанностью мира природы и своей собственной внутренней природой".

Правдивость заразительна... как и ложь

В 2013 году моя пациентка Мария находилась на пике своего пристрастия к алкоголю. Она часто обращалась в местные отделения скорой помощи с уровнем алкоголя в крови, в четыре раза превышающим допустимую норму. Диего, ее муж, взял на себя основную часть забот о ней.

В то же время он боролся с собственной зависимостью от еды. При росте метр восемьдесят один он весил 336 кг. Только когда Мария перестала пить, у Диего появилась мотивация для борьбы с пищевой зависимостью.

"Видя, как Мария выздоравливает, - говорит он, - я стал мотивировать себя на изменения в собственной жизни. Когда Мария пила, мне многое сходило с рук. Я знал, что иду к плохому. Я не чувствовал себя в безопасности в своем собственном теле. Но именно то, что она стала трезвой, заставило меня активизироваться. Я видел, что она идет к лучшему, и не хотел оставаться в стороне.

"Итак, я купил Fitbit. Я начала ходить в спортзал. Я начала считать калории... Просто подсчет калорий помог мне понять, как много я ем. Затем я начала соблюдать кето-диету и прерывистое голодание. Я не позволяла себе есть поздно вечером или утром, пока не потренируюсь. Я бегал. Я поднимал вес. Я понял, что голод - это сигнал, который я могу игнорировать. В этом году [2019] я вешу 195 фунтов. Впервые за долгое время у меня нормальное давление".

В своей клинической практике я часто наблюдаю, как один член семьи выздоравливает от зависимости, а затем другой член семьи делает то же самое. Я видел, как мужья перестают пить, а жены прекращают заводить романы. Я видел родителей, бросивших курить травку, за которыми последовали дети, сделавшие то же самое.

 

-

Я уже упоминал о Стэнфордском зефирном эксперименте 1968 года, в котором дети в возрасте от трех до шести лет изучались на предмет их способности откладывать удовлетворение. Их оставляли одних в пустой комнате с зефиром на тарелке и говорили, что если они смогут продержаться полные пятнадцать минут, не съев зефир, то получат этот зефир и еще один. Если они смогут подождать, то получат вдвое большее вознаграждение.

В 2012 г. исследователи из Университета Рочестера изменили Стэнфордский эксперимент 1968 г. с зефиром, внеся в него одно существенное изменение. Одна группа детей перед проведением зефирного теста испытала на себе невыполненное обещание: Исследователи вышли из комнаты и сказали, что вернутся, когда ребенок позвонит в колокольчик, но так и не вернулись. Другой группе детей сказали то же самое, но когда они позвонили в колокольчик, исследователь вернулся.

Дети из последней группы, в которую вернулся исследователь, были готовы ждать вторую зефирку в четыре раза дольше (12 минут), чем дети из группы "нарушивших обещание".

 

-

Как мы можем понять, почему выздоровление Марии от алкогольной зависимости вдохновило Диего на решение проблемы с едой; или почему, когда взрослые выполняют свои обещания, данные детям, те лучше регулируют свои импульсы?

Я понимаю это так: я различаю то, что я называю мышлением изобилия и мышлением нехватки. Правдивая речь порождает мышление изобилия. Ложь порождает мышление дефицита. Поясню.

Когда окружающие нас люди надежны и говорят нам правду, в том числе выполняют данные нам обещания, мы чувствуем себя более уверенно в отношении мира и своего будущего в нем. Мы чувствуем, что можем положиться не только на них, но и на то, что мир будет упорядоченным, предсказуемым и безопасным. Даже в условиях дефицита мы чувствуем уверенность в том, что все будет хорошо. Это и есть мышление изобилия.

Когда окружающие нас люди лгут и не выполняют своих обещаний, мы чувствуем себя менее уверенно в будущем. Мир становится опасным местом, в котором нельзя рассчитывать на порядок, предсказуемость и безопасность. Мы переходим в режим конкурентного выживания и отдаем предпочтение краткосрочным выгодам перед долгосрочными, не зависящими от реального материального достатка. Это и есть мышление дефицита.

В эксперименте, проведенном нейробиологом Уорреном Бикелем и его коллегами, изучалось влияние на склонность участников исследования откладывать удовлетворение ради денежного вознаграждения после прочтения отрывка, в котором проецировалось состояние изобилия по сравнению с состоянием нехватки.

Обильное повествование выглядело следующим образом: "На вашей работе вас только что повысили. У вас есть возможность переехать в ту часть страны, в которой вы всегда хотели жить, или остаться на прежнем месте. В любом случае компания выделит Вам большую сумму денег на покрытие расходов, связанных с переездом, и скажет, чтобы Вы оставили себе то, что не потратите. Вы будете зарабатывать на 100 процентов больше, чем раньше".

Нарратив дефицита выглядит следующим образом: "Вас только что уволили с работы. Теперь Вам придется переехать к родственнику, живущему в той части страны, которая Вам не нравится, и потратить на переезд все свои сбережения. Вы не имеете права на получение пособия по безработице, поэтому не будете получать никакого дохода, пока не найдете другую работу".

Исследователи обнаружили, что, как это не удивительно, участники, читавшие нарратив о нехватке, были менее готовы ждать отдаленного будущего вознаграждения и чаще хотели получить его сейчас. Те же, кто читал нарратив изобилия, были более готовы ждать вознаграждения.