Anna Lembke – Дофаминовая нация. Обретение равновесия в эпоху потворства (страница 24)

Лю Сян, профессор Китайской академии традиционной китайской медицины в Пекине, в 2001 г. опубликовал в журнале Chinese Science Bulletin статью, в которой вновь обратился к многовековой практике иглоукалывания и, опираясь на данные современной науки, объяснил, как она работает. Он утверждал, что эффективность акупунктуры опосредована болью, причем основным механизмом является введение иглы: " Игла, которая может травмировать ткань, является раздражителем, вызывающим боль... подавляя сильную боль малой болью!".

Блокатор опиоидных рецепторов налтрексон в настоящее время исследуется в качестве лекарственного средства для лечения хронической боли. Идея состоит в том, что, блокируя действие опиоидов, в том числе и тех, которые вырабатываем мы сами (эндорфины), мы обманываем наш организм, заставляя его вырабатывать больше опиоидов в качестве адаптивной реакции.

Двадцать восемь женщин с фибромиалгией принимали по одной таблетке низкодозированного налтрексона (4,5 миллиграмма) в день в течение 12 недель и по одной таблетке сахара (плацебо) в течение 4 недель. Фибромиалгия - это хроническое болевое состояние неизвестной этиологии, которое, возможно, связано с врожденным снижением порога переносимости боли.

Исследование было двойным слепым, т.е. ни женщины, участвовавшие в исследовании, ни медицинский персонал не знали, какую таблетку они принимают. Каждой женщине был выдан портативный компьютер для ежедневной регистрации боли, усталости и других симптомов, и они продолжали записывать свои симптомы в течение четырех недель после прекращения приема капсул.

Авторы исследования сообщили, что "у участников наблюдалось значительно большее снижение болевого синдрома на фоне приема LDN [низкодозированного налтрексона] по сравнению с плацебо. Они также отмечали повышение общей удовлетворенности жизнью и улучшение настроения во время приема LDN".

 

-

Воздействие электрическим током на мозг с целью лечения психических заболеваний практикуется с начала 1900-х годов. В апреле 1938 года Уго Черлетти и Лучино Бини впервые провели электросудорожную шоковую терапию (ЭШТ) на сорокалетнем пациенте, которого они описали следующим образом:

"Он изъяснялся исключительно на непонятной тарабарщине, состоящей из странных неологизмов, и с момента его прибытия из Милана на поезде без билета о его личности ничего не было известно".

Когда Черлетти и Бини впервые применили электричество к его мозгу, они наблюдали "внезапный подскок пациента на кровати с очень коротким напряжением всех мышц; затем он сразу же рухнул на кровать без потери сознания. При этом пациент начал петь во весь голос, а затем замолчал. Из опыта работы с собаками стало ясно, что напряжение было слишком низким".

Черлетти и Бини спорили, следует ли им применить еще один удар током более высокого напряжения. Пока они разговаривали, пациент закричал: "Non una seconda! Mortifera!" ("Только не снова! Это меня убьет!"). Несмотря на его протесты, они применили второй удар током - предупреждение о том, что в 1938 г. нельзя приезжать в Милан без билета на поезд или "удостоверяющего личность документа".

Когда "пациент" оправился от второго шока, Черлетти и Бини заметили, что он "сел по собственной воле, спокойно посмотрел вокруг себя с неопределенной улыбкой, как бы спрашивая, чего от него хотят. Я спросил его: "Что с вами происходило?" Он ответил, уже без тарабарщины: "Не знаю, наверное, я спал". В течение двух месяцев пациент получил еще тринадцать процедур ЭСТ и, согласно отчету, был выписан в полном здравии".

ЭСТ и сегодня применяется с хорошим эффектом, хотя и гораздо более гуманно. Мышечные релаксанты и паралитики предотвращают болезненные сокращения. Анестетики позволяют пациентам оставаться в течение всей процедуры в состоянии сна и, в основном, без сознания. Поэтому сегодня нельзя утверждать, что боль как таковая является опосредующим фактором.

Тем не менее, ЭСТ оказывает гормональный шок на мозг, который, в свою очередь, вызывает широкую компенсаторную реакцию, направленную на восстановление гомеостаза: " ЭСТ приводит к различным нейрофизиологическим и нейрохимическим изменениям в макро- и микросреде мозга. Предполагается, что за терапевтический эффект ЭСТ ответственны различные изменения, включающие экспрессию генов, функциональную связь, нейрохимические вещества, проницаемость гематоэнцефалического барьера, изменения в иммунной системе".

 

-

Вы помните Дэвида, застенчивого компьютерщика, который попал в больницу после того, как пристрастился к стимуляторам, отпускаемым по рецепту.

После выписки он начал еженедельные занятия по экспозиционной терапии с молодым талантливым психотерапевтом из нашей команды. Основной принцип экспозиционной терапии заключается в том, чтобы по нарастающей подвергать людей воздействию именно тех вещей - нахождение в толпе, проезд по мостам, полет в самолете, - которые вызывают неприятные эмоции, от которых они пытаются убежать, и тем самым повышать их способность переносить эту деятельность. Со временем они могут даже получить от этого удовольствие.

Как сказал философ Фридрих Ницше, которому вторили многие до и после него: "То, что меня не убивает, делает меня сильнее".

Учитывая, что Дэвид больше всего боялся разговаривать с незнакомыми людьми, его первой задачей было заставить себя вести светскую беседу с коллегами.

"Мое домашнее задание по терапии, - рассказывал он мне несколько месяцев спустя, - заключалось в том, что я шел на кухню, в комнату отдыха или в кафетерий на работе и разговаривал со случайными людьми. У меня был сценарий: "Привет. Меня зовут Дэвид. Я работаю в отделе разработки программного обеспечения. Чем вы занимаетесь?" Я установил график: до обеда, во время обеда и после обеда. Затем я должен был измерить свой дистресс до, во время и после по шкале от одного до ста, причем сто - это самый худший дистресс, который я мог себе представить".

В мире, где мы все чаще считаем себя - шаги, вдохи, удары сердца, - наложение цифр на что-то стало одним из способов освоения и описания опыта. Для меня количественная оценка вещей не является второй натурой, но я научился приспосабливаться, поскольку этот метод самоанализа, похоже, особенно хорошо подходит для научно мыслящих компьютерщиков и инженеров, которых так много в Кремниевой долине.

"Как Вы себя чувствовали до взаимодействия? Какого числа вы были?" спросил я.

"До ста лет. Я почувствовала такой ужас. Мое лицо стало красным. Я вспотел".

"Чего вы боялись, что это произойдет?"

"Я боялась, что другие люди будут смотреть на меня и смеяться. Или звонили в отдел кадров или службу безопасности, потому что я казалась им сумасшедшей".

"Как все прошло?"

"Ничего из того, чего я боялась, не произошло. Никто не позвонил в отдел кадров или службу безопасности. Я оставалась в моменте как можно дольше, просто позволяя своему беспокойству захлестнуть меня, и в то же время уважая их время. Взаимодействие длилось около четырех минут".

"Как Вы себя чувствовали после этого?"

"После этого мне было около сорока. Гораздо меньше тревоги. Так я занимался по расписанию три раза в день в течение нескольких недель, и постепенно со временем мне становилось все легче и легче. Затем я стал общаться с людьми вне работы".

"Расскажи мне."

"В Starbucks я намеренно завязал светскую беседу с бариста. Раньше я бы никогда так не поступил. Я всегда заказывал через приложение, чтобы избежать общения с человеком. Но в этот раз я подошла к стойке и заказала кофе. Больше всего я боялся сказать или сделать какую-нибудь глупость. Все было хорошо, пока я не пролила немного кофе на стойку. Мне было так неловко. Когда я рассказала об этом своему психотерапевту, она посоветовала мне сделать это снова - пролить кофе, но на этот раз специально. В следующий раз, когда я была в Starbucks, я специально пролила свой кофе. Я чувствовала тревогу, но потом привыкла".

"Чему ты улыбаешься?"

"Я почти не могу поверить, насколько изменилась моя жизнь. Я меньше слежу за собой. Мне не нужно так много планировать, чтобы избежать общения с людьми. Я могу сесть в переполненный поезд и не опоздать на работу, потому что я жду следующего, а потом еще одного. Я вообще получаю удовольствие от встреч с людьми, которых больше никогда не увижу".

 

-

Алекс Хоннольд (Alex Honnold), получивший всемирную известность благодаря восхождению на Йосемитскую вершину El Capitan без веревок, при визуализации мозга обнаружил, что его миндалины активированы ниже нормы. Для большинства из нас миндалина - это область мозга, которая загорается при фМРТ, когда мы смотрим на страшные картинки.

Исследователи, изучавшие мозг Хоннольда, предположили, что он родился с меньшим врожденным страхом, чем другие люди, что, в свою очередь, позволило ему, по их предположению, совершить сверхчеловеческие скалолазные подвиги.

Однако сам Хоннольд не согласился с их интерпретацией: " Я так много занимался соло и так много работал над своими альпинистскими навыками, что моя зона комфорта довольно велика. Поэтому те вещи, которые я делаю и которые выглядят довольно возмутительно, для меня кажутся нормальными".

Наиболее вероятным объяснением различий в мозге Хоннольда является развитие толерантности к страху путем нейроадаптации. Я полагаю, что мозг Хоннольда изначально ничем не отличался от мозга среднестатистического человека в плане чувствительности к страху. Сейчас отличается тем, что за годы восхождений он натренировал свой мозг не реагировать на страшные стимулы. Для того чтобы напугать мозг Хоннольда, требуется гораздо больше, чем для обычного человека, потому что он постепенно подвергал себя смертельным испытаниям.