Анна Ледова – Дело – в швах! И между строчек (страница 17)

Боги, а сколько же раз до этого он вставлял модное, но бессмысленное в этом контексте словечко в десятки, если не сотни писем!.. И если бы мэр заметил эту нелепицу…

— Так мне объясняла мадам Вилларю, — спешно добавила мисс Тэм, ловя его застывший взгляд. — Простите, видимо, это я сбила вас с толку, всё болтая бе́з толку! Говорила мне мадам, что дотолкуюсь, вот и дотолклась — толкучка во рту, и только!

— Ваше словоблудие и профессора изящной словесности поблу… заблу… погубит, — процедил Дирк.

— Так оно его и!.. — радостно продолжила, но тут же осеклась под суровым взглядом мисс Тэм. — Прошу прощения. Переписать, мэтр Андер?

— Несите уже как есть, — великодушно махнул рукой Дирк, поджав губы. — Конечно же, «с нетерпением», а не «безоговорочно» — именно так я и хотел сказать, если бы вы меня не заболтали. С вами не мудрено оговориться!

Вроде как дал ей понять, что ошибся исключительно по её вине. А у самого гора с плеч упала — подумать только, как бы он мог опозориться перед мэром с таким неграмотным ответом!

А Дирк твёрдо вознамерился покорить высшее общество Бриара.

✂

Модель «Спящий кокон», с вариациями. Рекомендовано для пошива в размерах «величественная львица», «королевский пион».

Глава 10

Из дома напротив тянуло подгоревшей кашей на прогорклом масле, и Дирк возблагодарил богов за то, что те ниспослали ему Гренадину. Нет-нет, всё верно: Дирк и сам небезупречен, вот небеса и отправили одного из своих самых устрашающих воинов Последней Битвы с пылающим мечом: чтобы смертный раскаялся, убоялся и не роптал. А что воин обряжен в юбку, а вместо меча у него поварёшка, обманывать никого не должно — готовила она так, что сомнений в её божественной сущности не возникало.

Дирк вышел из дома сильно загодя. Во-первых, боялся заблудиться и опоздать к мэру на чай. Во-вторых, испытывал лёгкий мандраж, а потому работать не мог и придумать, чем загрузить болтающуюся по дому помощницу — тоже. В-третьих, в доме была мисс Петра, а это оказалось испытание почище боевого ангела с поварёшкой и болтающей (болтающейся? заболтавшей всех и вся?) мисс Тэм вместе взятых.

С вывеской соседи мудрить не стали: просто отодрали прежнюю, перевернули и нацарапали углём новое название. В дверях, подпирая проём, стояла небритая рожа, жуя зубочистку и поигрывая хлебным ножом. Кажется, мисс Тэм вчера назвала его Потрошилой. Этой хмурой личности в татуировках и шрамах имечко подходило как нельзя лучше.

Дирк слегка приподнял хомбург — достаточно вежливый жест для соседа и даже избыточный для непредставленного ему простолюдина. Потрошила было оживился при виде потенциального клиента, но тут же сник: вспомнил слова мисс Тэм о ревнивой кухарке. А Дирк незаметно выдохнул: вот ангел Гренадина и есть — и боевой, и незримый хранитель.

Зато другому случайному прохожему не повезло. Какой-то служащий ледащего вида с папкой под мышкой и в очочках неосторожно решил срезать путь через Цветочную улицу, и немедленно был подхвачен громилой под грудки.

— Жрать хочешь? — ласково осведомился бандит хриплым басом.

Служащий судорожно сглотнул, и бандит счёл это за положительный ответ. Мужичонку немедленно уволокли внутрь, и сквозь открытое окно Дирк увидел, как перед ним грохнули миску с неприглядного вида варевом на стол.

— Жри, — довольно разрешил громила.

Ещё двое встали рядом, с умилением поглядывая на жерт… дорогого гостя. Опомнившись, один выудил из-за пазухи ложку, обтёр о штаны и протянул со всем почтением посетителю.

— Вкусно? — прорычал Потрошила, а мужичонка немедленно подавился и мелко закивал. — Ну, то-то же. Тебе, значицца, как первому клиенту бесплатно. Ток другим расскажи. И вечером на ужин жду.

Что ж, предпринимательской жилки эти громилы лишены не были. Только с чего они вдруг решили открыть таверну? Это совершенно точно были те же бандитские рожи из поезда, что гонялись за экзотической зверушкой. И менее всего при первом взгляде они ассоциировались с кулинарией.

Ну да Дирку ли о том судить. У мисс Тэм вот тоже карьера резко вверх пошла. Из камеристки (цветочницы? компаньонки?) сразу в личные помощницы признанного мэтра. Ну, когда его признают. То есть — в самом скором будущем. Да и сам Дирк: казалось бы, вот только вчера он был простым…

Дирк чуть не отвесил самому себе пощёчину за крамольные мысли. Он — тот, кто он есть сейчас. Джентльмен, баронет и подающий надежды модистер. И никто другой.

Так что баронет Дирк Андер переступил порог дома мэра в назначенное время — ровно минута в минуту. Однако никак не ожидал, что его пунктуальность, столкнувшись с истинно провинциальной расхлябанностью и необязательностью, с первой же минуты отравит долгожданное мероприятие.

Для начала, ему никто не открыл и не встретил. Дирк постучал ещё раз, чуть громче. И ещё. И ещё. Лишь спустя пять минут невыносимого ожидания дверь двухэтажного особняка отворила отчаянно зевающая служанка. И это в пять часов пополудни!

Сам сэр Блом тоже ещё изволил почивать после обеда. За двадцать минут Дирк успел изучить и цветастые ситцевые занавески, и противоречащие им парчовые подушки в чинском стиле на креслах, и забытый хозяином фланелевый халат. Остальные гости неспешно подтянулись часам к шести.

Дирк, который три часа тщательно продумывал костюм для первого официального выхода в свет, наглаживал Чучей стрелки на брюках и мучительно, до боли в висках, подбирал галстук, был уничтожен, растоптан, сражён, когда дама в пошлых завитушках восхищённо всплеснула руками:

— О, господин Блом, вы пригласили коммивояжёра? Откуда вы, молодой человек? Ах, вот бы из Орденса! Там, говорят, химмаги научились варить совершенно необыкновенные крема! У вас же есть образцы? А то каталогам я до сих пор не доверяю…

Недоразумение разрешилось быстро, но оставило неприятный осадок в душе Дирка. Сэр Блом по всем правилам представил его гостям, среди которых оказались судья, два крупных землевладельца, престарелая вдова графиня Дюташ, а также супруга мэра и пара её подруг.

Подали чай. Дирк, одетый со столичным лоском, чувствовал себя неуютно в этой почти домашней атмосфере, где хозяин носил домашние мягкие туфли без задников, помещики и вовсе были в сапогах, будто только слезли с лошадей, а судья пренебрёг даже галстуком! Что же до дам…

Один беглый взгляд — и Дирку стало дурно. Это был не просто плохой вкус. Это была систематическая, планомерная война против моды. Цвета, кричащие друг на друга. Ткани, которые в столице пошли бы на обивку мебели. Силуэты, застрявшие где-то на излёте прошлого века и доведённые до абсурда местными портнихами. Графиня Дюташ, хоть и сохранившая себя в рамках «величественной львицы», выглядела как старая пыльная конфета в вылинявшей фольге — когда-то дорогая, но давно забытая в дальнем углу буфета. «Боги, — подумал Дирк, слегка задыхаясь. — Они не просто отстали от моды. Они отгородились от неё крепостной стеной из рюшей и даже не подозревают, что за стенами уже давно сменилась эпоха, а то и не одна».

Супруга мэра, мадам Блом, более других напоминала фортификационное сооружение. Наглухо застёгнутый под самое горло, едва ли не наползающий на щёки, крахмальный воротник-стойка. Тяжёлые рюши, нашитые в несколько этажей, что скрывали даже намёк на женские очертания. Баклажановый цвет вызвал у Дирка желание немедленно промыть глаза. Её подруги не отставали. Преступное сочетание клетчатой шерсти не по сезону и шёлка в мелкий горох. Пышные банты и раздутые рукава. И боги… чепцы! Чепцы! Ещё одна характерная деталь местного «шика». Кощунство.

Дирк запретил себе смотреть на них предметно — боялся, что не совладает с лицом.

Разговоры крутились вокруг налогов и погоды, а когда зашла речь о предстоящей осенней ярмарке и ожидаемых представлениях заезжих артистов, Дирк, желая поддержать беседу, заговорил о последних столичных выставках и нашумевшей пьесе «Он придёт в полночь».

Повисло неловкое молчание. Вымучив в ответ несколько сдержанных улыбок, мужчины продолжили обсуждать партию консервированных устриц, болезни овец и интриги вокруг места главы в попечительском совете приюта для сирот. Когда Дирк ухватился за овец и заикнулся о местной шерсти, мысля перевести тему на ткани (уж это дамы готовы обсуждать бесконечно!), разговор скатился к химмагическим пропиткам для парусины.

— Да, о шерсти… — вдруг нахмурился господин Ольтен, заводчик овец. — Андер, Андер… А не родственник ли вы тому Андеру, что подмял под себя поставки сукна для армии и прочих тканей к королевскому двору? Вот уж наглый торгаш! Монополист! Я вынужден продавать шерсть себе в убыток, ведь кроме как этому перекупщику, её теперь просто некому сбыть… Ах, простите, ну, конечно же, нет… Вы ведь баронет, ваша милость, а ваша благородная братия никогда не стала бы вести торговые — да ещё такие грязные! — дела.

Дирк побледнел и сделал вид, что крайне увлечён журналом «Горная добыча», а потому не расслышал вопроса. К счастью, одна из дам спасла положение. И одновременно окончательно добила Дирка.

— Кстати, вы слышали новость? Говорят, какая-то девица вчера напялила на себя рыболовную сеть и так разгуливала по городу добрых два часа! Возмутительно!

Дамы — эти образчики моды прошлого столетия — заохали, а Дирк, не вынеся двойного удара, встал и церемонно распрощался, сославшись на то, что ещё не привык к местному климату, а потому чувствует лёгкое недомогание. Его так же недоумённо-вежливо проводили, взяв с Дирка обещание непременно посетить приём на будущей неделе.