Анна Леденцовская – Котоприворот (страница 3)

— Ваше желание исполнено! — Потом он зашелся в чихе, рассыпая вокруг искры, словно неисправная электропроводка.

— Уау? — удивился Валера, собираясь в комок и готовясь спрыгнуть с рук Полины, чтобы поймать добычу.

— Эй, эй! Я тебе не еда, бурдюк ты шерстяной, — тут же ощетинилась неведома зверушка. — Вы, барышня, держите его крепче и учтите: разговаривать-то он будет, а вот мозги у него так и работают на уровне примитивных инстинктов. Лучше надо желания формулировать. Хорошо хоть сразу с запретных, как некоторые дуры, не начали. Может, что и выйдет у вас, хотя... пчхи...

Полина покрепче сжала в объятиях недовольного кота.

— Валер, ты теперь правда говорить можешь? — недоверчиво поинтересовалась она у него.

— Дура ты, Шульгина. Мы, коты, по-вашему не разговариваем, — фыркнул хвостатый в ответ, все еще не сводя хищных глаз с мыши, и замер, сообразив, что сказал.

— Валера! — Полинка обрадованно закружилась по кухне, тиская ошалевшего от такого поворота кота. — Ты говоришь! И я буду наконец-то тебя понимать! И...

— Барышня, — недовольный голос магического зверька, уже забравшегося на стол, прервал ее ликование и спас кота от головокружения и подступившей к его горлу тошноты, — я не понимаю, чему вы так радуетесь. Умного он ничего не скажет, а вы потратили одно из трех желаний на глупый комок шерсти. Лучше бы озаботились собственным удобством и безопасностью. К тому же манер вам явно недостает, как и остальным. Хоть представилась бы для начала. А то «я желаю», «я желаю», — передразнил ее, кривляясь, рогатый грызун, манерно морща нос и тряся хвостом.

— Ой!

Полинка смутилась, не зная, как вести себя с магическим существом.

Камень на завязках книги запульсировал сильнее, словно собирался взорваться.

— Ну я...

Мягкая лапа кота хлопнула ее по губам.

— Помнишь, что говорила та тетка? — зашипел он. — Надо быть осторожнее. Пусть этот сам представится. Здесь ты хозяйка.

У шиншилломыша красными бусинками сверкнули глаза. Словно дымка, от него отделилась тень и исчезла в углу, заставив Шульгину сжаться от страха.

— Я Михсияр Юшамыш Пикшаписк, великий мыджишь, восьмой столп нижнего поверха самого Халисфуша Двести Тридцать Пятого! — встопорщив белоснежный мех на хвосте, важно заявил рогатый зверек. — А извиняться не буду.

Он показал Шульгиной язык и надулся.

— Должен же я был попытаться. Все равно ведь толку из тебя не будет. Возможно, ты лучше тех, других, потому что не стала визжать и кидать в меня вещи, но сгинешь, как и они. Не справишься. ОН всегда выигрывает. Миров все меньше, и Шафахатти все труднее искать таких, как ты.

— Каких? И кто это — Шафахатти? — поинтересовалась Полина.

— Дурочек наивных. — Грызун опять чихнул искрами. — А она моя хозяйка. Если мы не выиграем, то все станем ЕГО. И вообще, я ничего тебе больше не скажу. Грамотная — так вон читай.

— А имя-то мое ты зачем узнать хотел? — Полину не отпускало ощущение, что она чудом избежала беды.

— Точно дурочка. Имя — источник силы. Сам его кому назвал — значит дал власть. Имя узнают от других. Тогда знание его над тобой власти не имеет. Вот зверя ты Валерой зовешь. Я знаю и могу позвать, но подчинить и навредить не смогу. Имя слышал, но не твой зверь мне его сказал. Пустое знание. — Зверек с видимым сожалением покосился на полосатого хищника.

— Но сам-то ты представился, — почти ничего не поняла из туманных объяснений мыша Шульгина.

— Во-первых, ты не маг, во-вторых, хозяйка трех желаний, в-третьих, если меня надо будет представить, то сама это и сделаешь, — отмахнулся тот и поторопил: — Лучше открой книгу и читай. Да и загадывай уже еще что-нибудь.

Что-что, а открывать тетрадку с кровавым светящимся камешком Полька почему-то не очень хотела. Странно эта штука выглядела, словно очередная ловушка или проверка.

— Знаешь, э-э-э... Михрясь, или как там тебя… Не помню я, очень сложное ты что-то говорил. Может, лучше пока дом посмотрим? Как тут все устроено. Еще бы с едой разобраться и остальным. Нам же здесь жить. Да ведь, Валера? — Полька погладила любимца. — У нас целых три месяца. Одно желание ты выполнил. И вообще, подумать надо.

— Значит, не будешь читать? Самая умная, да? — Шипение, казалось, шло отовсюду. Окно словно затянуло паутиной, по стенам дома поползла плесень, пахнуло гнилью.

— Нет, — испугавшись до дрожи в коленках, едва слышно пискнула Полинка. Она уткнулась лицом в шерсть кота, словно в спасательный круг, и сжалась, будто в ожидании удара.

Только никто ничего ей не сделал, просто книга рассыпалась, а запирающий ее камень растекся зловонной лужицей.

— Вот так домик. — Валера, сидя на руках хозяйки, брезгливо сморщился, как будто сжевал лимон. — И кто это был? И что нам теперь делать? Фу, ну и запашок.

На фоне запустения и жути поведение волшебного мыша выглядело более чем чудным. Его не волновал запах и отстающие от стен плесневелые обои. Зверек хихикал, потирал лапки и плясал вокруг лужи на столе чуть ли не вприсядку.

— Три месяца! Три месяца свободы и надежды. Эх, хорошо! Он ушел и не сможет прийти в этот раз. Свобода! Эй, чего не радуетесь? У вас получилось. Пошли на крыльцо, что ли. Расскажу, что смогу, и кое-что отдам. Оно в саду, а мне туда ходу до сей поры не было.

Много чего Михрясь нашей парочке поведать не мог. Но и того, что смог, хватило с лихвой.

Плохо, когда две могучие магические сущности затевают ссору, но хуже всего, когда они бьются об заклад, кто кого поглотит в магическом плане.

— Они до магии знаешь какие жадные. Особенно до чужой, — печально объяснял шиншилломыш. — А уж от сородичей силушку присвоить — это и вовсе лакомство, да только взять не так просто. Но вот иногда так спорят, а я, видите, страдаю почем зря.

Хозяйка рогатого почти проиграла. Она верила, что можно найти человека, чьи желания не будут запретными, и чистая душа угадает последнее, самое главное. Ее противник же, наоборот, считал, что стоит посулить, только пообещать, намекнуть на неограниченные возможности — и самый честный и бескорыстный почернеет в один миг.

— Все чистые, пока шанса запачкаться нет, — вздыхал мышонок. — Кто-то просто глуп, кого-то позже жадность одолевает, а кто-то так лукавит, пытаясь вывернуться, что сам себя и перехитрит потом. Так что от Шафахатти осталась одна тень, и ОН даже смог здесь поселиться, расставив ловушки, что, конечно, еще усугубило ситуацию.

— А теперь? — Полинке вдруг стало жаль магического зверька, и она, протянув руку, аккуратно погладила его меж черных рожек.

Тот замер от неожиданной ласки, а потом, мотнув головой, сбросил ладонь.

— Ты прошла ловушки, и теперь он не будет мешать и торчать тут. Только если и второе желание правильно загадаешь, то третье все равно не сможешь, потому как оно не...

Больше сказать Михрясь ничего не смог, покрывшись тонкой каменной коркой. Только крошечная лапка успела дернуться и ткнула куда-то пальцем, с которого сорвалась маленькая искорка. Она улетела под куст и впиталась в каменную фигурку спящей лягушки.

— Что это было? — Шульгина погладила холодную мраморную головенку еще недавно живого и теплого зверька, а теперь небольшой статуэтки.

— Хм... Видимо, попытался сказать что-то запрещенное, — философски заключил Валера, уставившись на декоративное земноводное среди цветов. — Но он обещал нечто спрятанное за то, что мы такие молодцы. Вон та штука, наверное, оно и есть.

Кот первым подкрался к лягушке, разглядывая ее с безопасного расстояния.

— Поль, как думаешь, что это? — почему-то шепотом поинтересовался он у хозяйки.

— Что, что? Каменная жаба вроде. Сад ими украшают. В принципе симпатичная, — так же шепотом ответила ему Полина и внезапно икнула.

На нее, приоткрывшись, уставился бледно-зеленый, крапчатый каменный глаз.

Глава 3. Как будем жить?

Каменная лягушка, к огромному облегчению нашей парочки, ожила не насовсем. Выпучив глаза, она раздулась в шар, открыла рот и неожиданно метко плюнула. Прямо перед Валерой, чуть не попав ему по носу, шлепнулась небольшая дамская сумочка с фермуаром. Расшитая когда-то бусинками, сейчас она была в довольно потрепанном и облезлом состоянии.

— Пф-ф! — Котище зашипел, распушившись не хуже жабы, но каменной статуэтке было все равно. Она вновь замерла неподвижно в траве, уменьшившись до прежних размеров.

Помня о прошлых подвохах, Полина осмотрелась по сторонам, разыскивая палочку или ветку. Девушка уже поняла, что доверие в этом мире — опасная штука.

— Валера, отойди. — С сухой веточкой, найденной у крыльца, она осторожно подошла к ридикюльчику.

— Больно надо! — Кот, до того обнюхивавший сомнительный презент, сел и с интересом посмотрел, как хозяйка тычет в сумочку веткой.

Несколько бусинок, державшихся на честном слове, не вынесли такого варварского обращения с антикварной вещицей, оторвались и сразу же затерялись в траве.

— Как думаешь, — поинтересовалась у пушистика Шульгина, — если я ее открою, ничего не случится?

Валера вздохнул и равнодушно зевнул, показав розовый язык и остренькие клычки.

— Еды там нет. Ничего живого тоже нет. Если тебе интересно, то открывай. Пахнет старьем, как из кладовки. — В голосе кота слышалось недовольство таким бестолковым, с его точки зрения, сувенирчиком.

Больше спросить было некого, а заглянуть и узнать, что за вещь им отдал закаменевший шиншилломыш, которого Полина окончательно окрестила про себя Михрясиком, очень хотелось. Ничего не светилось, не мигало, и вообще сиротливо лежащая сумочка вызывала желание привести ее в порядок. Рукодельничать Шульгина любила, и руки у нее были умелые.