Анна Леденцовская – Илька из Закустовки (страница 3)
Когда же к ночи заявился Люк и радостно сообщил, что утром они отбывают в академию точечным порталом, нервы у Ильмары сдали окончательно. Она металась по своей девичьей спаленке, натыкаясь на мебель и скидывая в старенькие чемоданчики все, что, по ее мнению, могло пригодиться.
Затормозил этот поток хозяйственности и суеты только ворчливый тенорок Шуршегрема: «Ты всерьез считаешь, что без кочерги и ухвата тебя не примут? Или это какая-то примета, чтобы обязательно связать печной инвентарь цветными ленточками и утрамбовать в самый маленький саквояж?»
Только тогда Илька смогла остановиться и сейчас с недоумением вертела в руках крепко связанные шелковыми лентами всех цветов ухват с кочергой.
«Хотя можешь прихватить как оружие. – Голос Гремы сочился ехидством. – На поклонников надежды мало, там, поди, не деревня, а вот дамочки с плохим характером тебе точно дорогу перебегут. С твоим везением и вашей фамильной репутацией конфликтов не избежать, а такой увесистый и оригинальный аргумент может сыграть решающую роль».
Колючий гаденыш примостился под столом и хихикал, постукивая хвостом по полу, длинные иглы шуршали и гремели. Именно благодаря этим звукам метаршигл в свое время обзавелся именем.
Ильмара, недолго думая, потыкала упомянутым «оружием» развалившегося шарообразного зверя и пригрозила поотрабатывать на нем тактику нападения и защиты от предполагаемых завистливых однокурсниц.
Взвизгнув у нее в голове работающей пилой, Грема удрал под кровать и, с трудом протиснувшись под спальное место на не сильно высоких ножках, ворчал оттуда, что такой агрессивной девице прямая дорога на боевой.
«Будешь там бегать целыми днями и палками всякими махать, может, сил не останется обижать бедного маленького Гремочку!»
– Ну, во-первых, здоровенного и вредного, а во-вторых, там магическая академия. – Илька заглянула под кровать, где рубинами сверкнули в темноте красные глазки метаршигла. – Может, сил бегать за тобой и тыкать чем ни попадя у меня и не будет, но каким-нибудь заклинанием подпалить тебе хвост сумею. Так что не забывайся!
«Вот как тебя с таким характером замуж выдавать, скажи на милость? – Видимо, у зверька не иссяк на сегодня запас пакостливых острот. – Никто и не позарится, кроме болвана Франека».
Ильке надоела эта перепалка, ее больше беспокоил собственный стремительный отъезд, да еще и порталом, поэтому она отмахнулась, пытаясь все же припомнить, что напихала сгоряча в свои чемоданы.
– Ну и ладно. Я замуж и не хочу, ничего там хорошего нет. Готовь да убирай целыми днями. Я, может, стану супермагичкой.
«Ага. Поступи сначала», – зафыркало из-под кровати.
Запал от суетного дня и новостей прошел, последние силы иссякли, и девушка, решив, что пара чемоданов и старая сумка вместили в себя все необходимое, рухнула на кровать.
Только вот сон не шел.
– Грема-а-а! Грем?
«Ну чего тебе? Спи уже!»
Под кроватью зашуршало, а голос Шуршегрема явно показывал, что, пока хозяйка мучилась сомнениями, колючее свинство благополучно дрыхло, не беспокоясь ни о чем.
– А порталом ходить страшно?
«А я почем знаю?»
– Ты же в лесу мне под ноги из такой темной дырки в воздухе вывалился… Наверное, как раз из портала. Не больно было?
«А я помню? Я маленький был. И вообще, завтра сама узнаешь! Было бы больно, фиг бы маги ими ходили. Спи!»
Аргумент был весомый, и Ильмара, представляя себя гуляющей по самому настоящему городу, все же провалилась в сон.
Утро принесло еще большую суету. Когда нервничающая девушка спустилась вниз на завтрак, за столом сидел мающийся с похмелья молчаливый проспавшийся отец с огромной, уже ополовиненной кружкой простокваши, два старших брата, вернувшиеся с лесной делянки под утро и наворачивавшие кашу так, что за ушами трещало, и Люк с куском ягодного пирога, довольный и отвратительно бодрый. Мать хлопотала у печки, а Греты с Аленом еще не было.
На вопрос, куда потерялась семейная парочка магов, Люк расцвел улыбкой и сообщил, что Грета пошла добывать из огорода какой-то экспериментальный образец очередной овощной культуры, прихватив мужа в качестве землекопа. Все-таки некроманты в качестве копателей были более чем выгодны, ибо по роду профессии лопата была их основным орудием труда помимо, собственно, магии.
– Надеюсь, ты собралась? – ткнул Люк в Ильку надкушенным пирогом. С кончика куска свесилась тягучая малиновая капля начинки, готовая вот-вот сорваться. И Люк, слизнув ее, сразу откусил приличный шмат почти до румяной корочки. – Ешь, и через часик отправляемся.
– Уже? – Ильке стало не по себе. Вроде и не одна она будет, но что вот так сразу спозаранку, девушка была не готова.
«А ты никак с женишком боишься не успеть попрощаться?» – опять съехидничал в голове голос довольного жизнью Гремы.
«А сам-то не боишься, что тебя там на опыты пустят?» – мысленно парировала Илька, накладывая себе полную тарелку сдобренной маслом каши с румяными кусочками корочки от запеченной пенки.
«Договорюсь!»
Колючий, как всегда, был самоуверен, но Илька-то чуяла: за показной бравадой питомца скрывается тщательно маскируемый страх, что, несмотря на другую окраску, отсутствие фронтирского фона проклятых тварей и «репейника» в колючках от преподавателя академии по фамилии Рорх, его могут признать опасным и подлежащим уничтожению.
Когда в кухню ввалилась отсутствовавшая чета Лисовских, старшие братья уже ушли по своим домам. Их привычка, несмотря на свои семьи и выводок детишек, после работы в лесу питаться у родителей вызывала у матери закономерное ворчание о лишних расходах. Да и готовить на прожорливых мужчин приходилось много, но из года в год ничего не менялось. Два здоровенных лба, пропахшие хвоей и смолой, вваливались в отчий дом и, только сметя наготовленное, отправлялись воссоединяться с семьями.
– Иля, ты готова? – Рыжие кудряшки Греты, казалось, шевелились сами собой, а круглое личико довольной гномки являло неплохой контраст с недовольным лицом Алена, перепачканного землей и державшего в руках туго затянутый плотный мешочек. – Давай поторапливайся! Вещи твои в пространственный карман к Люку запихаем.
– А чего это ко мне? – тут же взвился брат-близнец ее мужа, стараясь незаметно вытереть липкие от варенья пальцы об уголок скатерти.
Матушка была начеку, и великовозрастному пакостнику досталось по затылку полотенцем.
– Не спорь с Греточкой! У них и так небось поклажи хватает, не переломишься.
– Ну, мам, в таком кармане вес вообще неощутим, сколько бы груза ни было. Там только магорезерв расходуется. – Люк ужом ускользнул от очередного замаха грозной миниатюрной родительницы к умывальнику в углу.
– Тем более! Греточка свои силы на наши посадки расходует, а не на всякие безобразия, как ты, бестолочь! – Дорнея ткнула пальцем в малиновые следы на белом полотне скатерти. – Вот какая от твоей магии польза? Нагадить нагадил, а чистить мама должна, ручками.
– Мам, мы же тебе целую банку лучшего магического стирателя дарили! – взвыл оскорбленный такой характеристикой Ален.
– И что? Можно теперь все пачкать? – резонно парировала родительница и захлопотала вокруг дочери. – Ты, Илюшка, точно все взяла-то? Может, перебрать вещи? Вдруг забыла что? А корзинку еды в дорогу я еще не сложила…
– Мама! – тут уже не выдержал Люк. – Какая дорога? У нас прямой портал в Грослиндел, а там в таверне жены нашего завхоза отлично кормят.
– Вот ведь вырастила паразитов! – Расставание с младшей дочкой, видимо, давалось женщине нелегко, и любая мелочь моментально выводила ее из себя. – То есть моя стряпня не чета городской? Да? Мамино бесплатно не надо, лучше монеты потратить в таверне! Транжиры! Сейчас соберу, и чтоб взяли! Это не для вас, а Илечке.
И, опять хлопоча над дочерью, Дорнея сунула той в руки матерчатый потертый мешочек.
– Вот тут на первое время, зря не трать. В академии-то кормят бесплатно, но еще поступить надо. Ты береги себя. – На глаза худенькой невысокой женщины навернулись непрошеные слезы. – Вот и самая младшая из семейного гнезда вылетает…
Иереней Лисовский неловко обнял жену и, мрачно сверкнув глазами на сыновей и невестку, буркнул дочери:
– И чего удумали девок в академии учить? Замуж бы вышла – и вся недолга. Франек-то долго ждать не будет! Завидный же жених, быстро какая-нибудь хваткая вертихвостка себе приберет. Может, передумаешь да никуда не поедешь?
Слова папеньки только укрепили решимость Ильки срочно слинять из дома, а там, глядишь, и правда «прыща» Франека кто-то из местных девок окрутит.
Люк уже успел смотаться наверх и под молчаливым пристальным контролем Гремы упаковать в пространственник чемоданы сестры.
«Кстати, он твое рукоделие из ухвата с кочергой тоже прихватил. – Хихиканье питомца зазвенело колокольчиком у Ильки в голове. – В затылке почесал и сунул. Видать, решил, что тебе не помешает!»
Возмутиться и потребовать, чтобы братец вытащил печной инвентарь, Илька не успела. Сначала мать повисла на шее, заливая слезами, потом отец опять завел свое бурчание про Франека, а потом Грета, схватив ее за руку, потащила на задний двор, где Люк активировал портал.
Рассмотреть его во всей красе Илька не успела, поскольку едва замерцало напитанное черной некромантской магией кольцо перехода, как золовка втащила ее в него. Следом шмыгнул Шуршегрем, а за ним слаженно шагнули близнецы. Портал схлопнулся, а Илька застыла на булыжной мостовой узкой улочки и деревенской тетехой пялилась по сторонам, раскрыв рот.