Анна Леденцовская – Драконья летчица, или Улететь от полковника не выйдет (страница 5)

— Вот! — Капитан невежливо ткнул пальцем в сторону кровати с лежащей на ней чуть напуганной Касандрой. — Именно из-за этой особы мы сюда и пришли. Она должна немедленно покинуть территорию корпуса! Немедленно!

— Вы в своем уме, капитан⁈ — слегка повысил голос целитель. — Не забывайтесь. Здесь вам не плац и не казарма! И хоть за командующего остались вы, на мою вотчину ваше временное назначение не распространяется. К тому же я старше вас по званию. Девушка не может выйти сама! Вы ее на руках за территорию вынесете? И куда, позвольте спросить?

— Разумеется, майор, я эту мамзель никуда не понесу, — злобно блеснул глазками Сайледин, но вынужден был сбавить тон. — Думаю, капитан Горностайчик вполне мог бы транспортировать девушку к ее родственникам. Он с ними даже знаком. Вы же знаете, что посторонним на территории не место. Согласно уставу, только кандидаты во время присяги могут находиться в расположении корпуса, а это вообще гражданское лицо дамского пола.

Касандра притаилась под одеялом как мышка и даже прикрыла глаза, делая вид, что ей стало плохо. Она очень надеялась, что останется тут, в целительской, под защитой дедульки-майора с забавной фамилией Листиков.

— Я⁈ Ну уж нет! И вы не можете мне приказать! — вскипел неожиданно для всех Горностайчик. — Это как приказ жениться! Вы понимаете, чего требуете? Если я явлюсь к Воронковым с их дочерью на руках, то у меня будет небогатый выбор! Вести ее к алтарю или выяснять отношения с мужчинами рода на арене! Законы двуликих отличаются от человеческих. Так что вы уж как-нибудь сами, капитан!

— Пф-ф-ф… — Рассерженное шипение от задумавшейся надутой жабы даже заставило Касю приоткрыть один глаз и покоситься в сторону говоривших.

— Я свяжусь с главой рода! — наконец принял решение Сайледин. — Пусть сами разбираются со своей приемной дочерью и забирают ее с нашей территории. Надеюсь, их глава в состоянии донести до глупой девчонки, что корпус не для юных барышень.

Жербон резко развернулся и вышел, хлопнув дверью.

Касандра сжалась в комок под казенным одеялом. Она точно знала, что отец прилетит.

Глава 4

— Милейший Климент, — внезапно весьма витиевато и совсем не по уставу обратился старичок лекарь к Горностайчику, — может, вы соблаговолите объяснить, что здесь происходит?

Капитан не возражал и, хотя обычно был довольно красноречив, сейчас, ввиду отсутствия времени, обрисовал сложившуюся ситуацию несколькими скупыми, но емкими фразами.

— Дела-а-а… — Листиков нахмурился и стал протирать очки.

Лекарь носил звание майора, что, как поняла Касандра, было выше по рангу, чем капитан у противного Сайледина.

— Неужели вы, голубушка, и впрямь так рветесь в небо? Занятно, однако. — Он водрузил окуляры на место, и его светлые, подвыцветшие с возрастом серые глаза внимательно оглядели комок из одеял на кровати. — Мы вам не враги! Не прячьтесь. Я знаю, что вы в сознании и не спите.

Всклокоченная и зареванная, с красным, распухшим от слез носом, Кася высунулась из кокона казарменного одеяла, как черепашка из панциря.

— Вы не поймете! — выкрикнула она в запале. — Небо — это свобода! Там так красиво… и… и… у меня вся семья летает! Приемная…

Голос ее дрогнул, и Кася опять разрыдалась.

— Ну вот! Чуть не убилась — и то не плакала вроде. Полковник об этом ничего не сказал. Кстати… — Лукавый взгляд целителя перешел на капитана Горностайчика, — не напомните ли мне распоряжение командира по поводу присяги, капитан? Он же вам поручил провести сию торжественную церемонию?

— Так точно, господин майор! — вытянулся во фрунт Горностайчик, еще не понимая, куда клонит корпусный лекарь. Однако он был преисполнен надежды, что опытный, много повидавший на своем веку мужчина что-то придумал. — Привести к присяге всех кандидатов согласно списочному составу!

— А как я понимаю, — голос Листикова стал буквально медовым, а улыбка хитрой, как у лисы в курятнике, — в списках Воронкова значится?

— Значится, — подтвердил Климент, — но как кандидат Кас Воронков.

— Ну-у-у… — многозначительно протянул майор, — мы же с вами знаем, как составляют эти списки местные писари. Там буковку не допишут, там кляксу посадят. Списки, чай, не приказы, можно и спустя рукава готовить. Вам ведь никаких отдельных распоряжений наш м-м-м… милейший Жербон Пейренович не отдавал?

— Не-е-ет, — догадываясь, в чем соль, расплылся в белозубой улыбке голубоглазый капитан. — Ах, и как же я сплоховал! Пропустил-таки кандидата. Что же делать?

Он подмигнул девушке, изобразив шутливую панику.

Кася из-под одеяла настороженно наблюдала за этим странным спектаклем двух взрослых офицеров. В душе девушки робким цветочком распускалась крошечная, хрупкая, как подснежник, надежда.

— Как старший по званию, — в голосе посерьезневшего майора прозвучали начальственные ноты, — приказываю исправить ваше упущение и немедленно привести кандидата Каса Воронкова к присяге! Свидетелем исполнения, чтобы все было по уставу, буду я! Выполняйте, капитан!

— Есть! — Климент, сияя начищенной монеткой, ел глазами вышестоящего офицера, но внезапно чуть сник. — Только вот шевроны-то интендант забрал, а без них — сами знаете…

— Создатель не выдаст, хряк не сожрет, — ответив поговоркой, отмахнулся Листиков, снова надев маску дедули целителя. — А там, глядишь, и полковник наш вернется, да и родня девушки может задержаться. Всякое бывает.

Ликующая в душе от такого шанса Касандра тут же, не раздумывая, рванулась встать с кровати, но ноги ее не держали, и она чуть не рухнула на пол. Шустрый, как ртуть, Горностайчик едва успел подхватить ее под локоток до того, как она шмякнулась на холодные каменные плиты, и усадил обратно на кровать.

Поджав босые ноги, Касандра только сейчас оглядела себя и внезапно сообразила, что ее одежды на ней нет. Кто-то переодел ее в больничную пижаму из плотной мягкой ткани темно-синего цвета. Щеки Каси заполыхали от смущения, когда она представила, как мужские руки снимают с нее одежду.

— Так-с. И о чем мы думаем, милочка? Вы о целительских артефактах, видимо, понятия не имеете? Зря! — Лекарь покачал головой. — Вот смотрите.

Раз — и дедуля уже сменил халат на такую же больничную пижаму.

— Только вот обратно не выйдет, — посмеиваясь, объяснил он, уходя за ширму переодеться. — Ох уж эти кандидаты, чего только не напридумывают от незнания. И шустрые, как я посмотрю. Дракончик-то ваш, мамзель, похоже, весь в наездника. Два сапога пара! Ну что ж, вид у нашей барышни сейчас не для присяги. Конечно, она кандидат, а не курсант. Формально нарушения устава нет, форма выдается позже. Только на плац в таком виде все же идти не следует.

Целитель прошел к шкафу, стоящему у двери, и, покопавшись там, выудил весьма элегантный, хоть и поношенный мужской плащ.

— Думаю, сие мое одеяние скроет ваш временный костюм пациента, а на ноги вот только носочки. Берите-берите, — сунул он в руки Касандры огромные вязаные носки в разноцветную полоску. — Это супруга моя вяжет вечерами. Уже всю родню оделила. Причем, что любопытно, вяжет только носки, и исключительно полосатые.

Он добродушно усмехнулся, пока Кася натягивала на ледяные ступни теплые и очень уютные носочки. Ей они оказались как гольфы, аж до колена. Она еще и штанины в них заправила. Касандре было совершенно все равно, как она сейчас выглядит, главное, что она все же сможет принять присягу и противный жаб капитан выгнать ее уже не сможет. Что не все так просто, девушка даже не догадывалась. Замечание про какие-то шевроны прошло мимо нее. В тонкостях закрепления магической присяги Касандра, конечно же, не разбиралась.

Целитель накинул на свою пациентку плащ, а Горностайчик лихо подхватил ее на руки.

— Так быстрее, пока капитана Сайледина хмырх не принес. Да и батюшки вашего тут нет, чтобы мне претензию предъявить, — успокоил он девушку.

Майор, выглянув за дверь, убедился, что плац чист, все курсанты должны были уже разместиться и сейчас находиться в столовой, и троица двинулась к камню присяги.

Наши заговорщики даже не подозревали, что их случайно заметил один неприятный юноша и со всех ног кинулся искать своего дядюшку.

У камня присяги Климент аккуратно поставил Касю на ноги. У двуликого нервно подрагивали пальцы, чуть светились глаза, а кончик носа дергался, беспрестанно принюхиваясь.

Девчонка Воронковых ему явно импонировала, хотя Горностайчик не мог понять, в каком качестве. Как барышня она была совершенно не в его вкусе. Капитан любил фигуристых рыжеволосых дам с легкой стервозинкой в характере, игривых и интригующих. Касандра была прямолинейной, в чем-то наивной и упрямой, но что-то в ней притягивало Климента, не давало оставить в беде. Впрочем, размышлять об этом у двуликого сейчас времени не было.

В церемонии этой тайком проводимой присяги не было ничего торжественного. Касандра, чуть пошатываясь, оперлась о каменный пьедестал и, положив одну руку на артефакт, послушно и как-то механически повторяла за капитаном нужные слова.

Последняя фраза и слово «Клянусь» были смазаны уже знакомыми мерзкими воплями «Прекратить!».

К ним, запыхавшись от бега и тяжело переваливаясь откормленной уткой, спешил Жербон Сайледин с багровым, перекошенным от ярости лицом. За ним тенью следовал плотный парень с прыщавой мордой, на которой сияла подхалимская улыбочка.