Анна Лапина – Золушка для идеального босса (страница 19)
Перевожу взгляд на Севастьяна Марковича и вижу, как, зевнув в ладошку, он поднимается.
— Уже утро, — скорее констатирует факт, чем спрашивает.
— Утро, — подтверждаю.
— Время?
— Семь пятьдесят или семь пятьдесят пять уже.
— Черт! Проспал! — подскакивает он и летит к шкафу в дальнем углу.
— Совещание ведь в восемь пятнадцать, — напоминаю ему. — Все в порядке. Не проспали.
— Позавтракать уже не успею, — бросает, расстегивая рубашку на себе. Но, к моему счастью, стоит он спиной ко мне, поэтому не видит, как покраснели мои щеки. Моя фантазия уже далеко улетела. Нарисовала там кубики. Красивые очертания мужской фигуры. — Ладно. Сделай мне кофе, Элла. Печенье ты вчера приносила — его тоже принеси. Хоть что-нибудь, чтобы не умереть от голода. Совещание обещает быть долгим, а я если не позавтракаю, то быть беде.
Бедняжка!
Понимаю его.
Хоть я и привыкла утром не завтракать, но все равно с пустым желудком тоже быть не могу. Обязательно после утреннего кофе что-нибудь закидываю себе в рот и жую. Иначе потом так живот болит, что еще несколько дней ловлю отголоски.
— Хм-м… — хмыкаю, не сумев пройти мимо беды босса. — Блинчики с творогом будете, Севастьян Маркович?
— С творогом? — наполовину оборачивается ко мне.
— Ага, — киваю. — У меня еще горячие. С собой. На обед взяла.
— Неси! — командует он, взмахнув рукой.
Убегаю в приемную, как можно быстрее делаю кофе, достаю блинчики из контейнера, перекладываю все на тарелку и несу боссу.
К моему возвращаю он уже сменил рубашку, явно пожалев меня. Я бы не выдержала вида обнаженного мужчины.
Опускаю поднос на стол, и мужчина тотчас садится завтракать.
— Рубашку отнесешь в хозяйственный отдел, — указывает на рубашку, лежащую на диване, где он совсем недавно спал. — Скажешь, что моя. Там знают, что сделать.
— Хорошо, — отзываюсь.
— Бери, — взглядом указывает мне на блинчики, кусая первый.
— Я не голодна! А вы ешьте! Не болтайте! Иначе точно опоздаете! — советую ему с улыбкой.
Я прекрасно осознаю, что так нельзя говорить боссу, но официально рабочий день еще не начался. Да и босс вроде даже не злится. Уплетает блины с творогом за обе щеки.
И самое удивительное, что даже при том, что ест руками, выглядит благородно и эстетично.
Словно принц какой…
— М-м, вкусно! — тянет Севастьян Маркович, застонав от удовольствия где-то на втором блине. — Сама делала?
— Нет, — качаю головой. — Соседка моя…
— С соседкой живешь? — спрашивает, взявшись за третий блин. — Садись давай. Не стой.
— Нет, с родителями, — отвечаю на его вопрос, опустившись на стул. — Но соседка у меня есть. Пожилая женщина. Я ей периодически помогаю, а она то пригласит позавтракать, то с собой даст. Она меня как внучку свою воспринимает.
— Вкусно готовит! Очень даже! — отвешивает он комплименты Нине Никифоровне. — Знаешь, такой вкус детства. Чувствуется рука старших поколений!
— Я ей передам ваши слова, Севастьян Маркович, — отзываюсь, подав ему влажные салфетки со стола, до которых дотянулась.
— Элла, спасибо за завтрак! — благодарит меня Севастьян Маркович, вытерев рот салфеткой. — Я побегу, Элла! Можете прибрать? Я бы сделал это сам, но сейчас спешу!
— Конечно, Севастьян Маркович, — отвечаю, поднявшись на ноги одновременно с ним. — Я пока разберу то, что взяла из отдела покупок.
— Да, — соглашается. — И на обед ничего не планируй. Обедом тебя угощаю я.
— А?
— На обед со мной пойдешь, — повторяет и испаряется за дверью кабинета.
Меня пригласили на обед? Это ответный жест на мое угощение?
Убираю грязную посуду, мою ее, убираю в шкаф и возвращаюсь в кабинет босса. Прибираю на столе и берусь за разбор покупок босса.
Раскладываю бумагу, некоторые карандаши затачиваю. Протираю стол, и моя душа уходит в пляс. Сама того не осознавая, принимаюсь убирать весь кабинет. “Просыпаюсь” только в тот момент, когда уже вытерла везде пыль, подмела и даже взбила подушки на диване.
Оглядываю результат своей работы — идеально! Еще бы в шкафах убрала и точно назвала бы себя повернутой на уборке.
Хотя порядок, с одной стороны, даже хорошо.
Может, так задобрю босса, и он не будет злиться, когда правду узнает о своей беглянке.
После уборки возвращаюсь к приемную. Беру телефон и замечаю кучу пропущенных от мачехи и сестер. Два вызова от папы и одно сообщение от него же. И одно сообщения от Сережи.
Первым открываю сообщение папы:
Все ли у меня хорошо? У меня деньги украли, а он даже не спросил, нужна ли мне помощь. Вдруг меня посадят за эти деньги? Вдруг бандиты начнут преследовать?
Затем открываю сообщение от внука Нины Никифоровны.
Не хочу с ним идти на свидание, если честно. Но он так мне помогает — второй день подряд подвозит. Да и вообще…
Открываю почту, приготовившись к работе, но заданий нет. Поэтому включаю простенькую игру на компьютере и жду босса. Но игра быстро надоедает.
Вспоминаю про низкий заряд батареи на телефоне и решаю зарядить. Открываю сумку, достаю зарядку и замечаю свой рисунок туфли, который вчера нарисовала, но скомкала и спрятала в сумку.
Хм-м…
Может, Севастьяну Марковичу показать? Он ведь ничего толком не нарисовал. Видела, когда прибиралась. А так, может, мой рисунок натолкнет его на мысли?
Разглаживаю ладонями рисунок и несу его в кабинет босса. Прячу среди других его эскизов в надежде, что он решит, что это он нарисовал, и…
Но он поймет все по стилю, поэтому беру стикер с его стола и пишу послание.
Клею стикер на рисунок и прячу в стопке с другими эскизами.
Севастьян Маркович появляется в приемной ближе к одиннадцати часам дня. Все такой же идеальный, но явно замученный.
— Элла, — останавливается он около моего стола, жестом попросив не вставать, — принеси крепкий кофе, таблетку от головы и… — делает короткую паузу и страдальчески вздыхает. — В идеале еще отрубить мне голову. Если это возможно.
— Голова болит? — сочувственно уточняю, хотя ответ написан у него на лице.