Анна Лапина – Малышка от отца жениха (страница 41)

— Ты уверен?

— На все сто! — радостно выкрикивает в трубку. — То, что мы сейчас делаем, поддерживает его и даёт толчок, а это лечение станет настоящим мотором на пути к выздоровлению! Матвей, этот способ… он невероятный! Он гениальный!

— О боже! — восклицаю, не веря.

— Но завтра вы летите в Швейцарию, — предупреждает меня. — Профессор, который проводит это экспериментальное лечение, получил отказ от своего начальства. И, скажем так, ему наступили на горло, сказав, что в России такое он больше не проведёт сам. Только за процент кое-кому. Я предложил ему место у себя в клинике и полный карт-бланш. Но нужно время, пока я всё смогу уладить. У Антона этого времени может не быть.

— И что делать?

— Тебе — ничего, — бросает в трубку со вздохом. — Это мои проблемы с профессором. Я связался со своим коллегой в Швейцарии. Он вчера всё изучал, и мы многое обсуждали. Но он согласен! Он примет вас с Антоном, — озвучивает то, что заставляет меня нервничать. Долгие годы у нас не было надежды, а теперь есть шанс! Шанс на то, что мой сын станет таким, как все. — Но ты должен понимать, что это будет совсем не дёшево!

— Плевать на деньги! — рычу, понимая, что он чушь сейчас несёт. — Надо будет, все рестораны продам!

— Я знал, что ты так скажешь, — бросает, хохоча. — В общем, завтра вас ждут!

— Спасибо, Саш! Я твой должник!

— Надо исправлять ошибки, — вздыхает он. — Я натворил их слишком много.

— Ты про Олега и Стефани? — уточняю у него. — Они сближаются.

— Дай бог, чтобы не просто сблизились. Иначе я себе не прощу! Я всех предал! Я думал, что подсадка не удастся. Что как у всех… А оно получилось. Прижился.

Ещё бы не прижился. Надя ужасно целеустремлённая и сильная. Такая не могла не выжить.

Кидаю взгляд назад и не могу сдержать улыбки от сцены перед глазами. Надя, сев на колено к Олегу, кормит его. Вилку засовывает ему чуть ли не в горло. Не успевает он одно прожевать, она ему ещё суёт.

С такой дочерью Олег точно никогда голодным не останется.

— Мы должны им сказать, Саша, — глухо произношу в трубку. — Они заслуживают знать правду.

— Я приеду и скажу, — обещает он. — Вначале Стефани, а затем Олегу. Просто последний меня придушит, а перед племянницей покаяться нужно.

Как бы тебя и Стефани не придушила…

Мария

— Знаешь, так жалко бедного мальчика, — чуть не плача говорит мама об Антоне. — Красивый, славный мальчик! И болен… Почему жизнь так несправедлива к детям?

— Он очень умный, мам, — глажу мальчишку по голове, убирая волосы в сторону. Антон тянется за моей лаской. — С ним очень много занимаются. И Раида, и Стефани, и даже Олег, — с улыбкой говорю, пока не дохожу до того, что меня расстраивает. — Здоровье только подводит. Вчера приступ был. Матвей думал даже врачей вызывать, но удалось уладить. Раида быстро среагировала и сделала ему серию уколов и капельниц.

— А с чем приступы связаны?

— Я не знаю, — пожимаю плечами, призадумавшись. — Я не спрашивала Матвея. Надо будет поинтересоваться.

— Поинтересуйся, — кивает. — Вдруг это что-то связанное с запахами или едой. Надо быть готовой!

— Точно, мам! Совсем я…

— Свыкнешься, — гладит меня по руке. — Я просто с братом твоим привыкла. У него же аллергия на орехи. Мы после того, как узнали, сразу стали проверять состав всего, что брали и что в нашем доме присутствовало. И контролировали, что вы с сестрой ему давали! Только один раз приступ при нас был. И то, потому что в составе пирожного не были указаны орехи.

— Я привыкну, — клятвенно обещаю. — Узнаю и буду соблюдать!

Мама наклоняется к Антону и поправляет на нём футболку. Мальчик дарит ей в ответ улыбку, и моя родительница решает с ним поболтать. Прогуляться по территории и поболтать. Дать Раиде поесть немного.

— Маша, можно тебя? — просит меня Матвей.

Он ещё полчаса назад отлучился из-за звонка и так и не вернулся. Трубку от уха не убирал.

— Да, — подхожу к нему.

— Я понимаю, что у нас только всё начинается заново, — берёт меня за обе руки и вглядывается в мои глаза. — Понимаю, что сложно и рано, но я не хочу с тобой расставаться!

— Ты уезжаешь? — растерянно округляю глаза.

Он… решил опять меня оставить?

— Да! Завтра, — кивает напряжённо. — С Антоном в Швейцарию. Царёв узнал всё про этот новый метод. И всё работает. Завтра мы улетаем, и я хочу, чтобы вы с Элей летели со мной. Чтобы мы были там все вместе, пока Антон не выздоровеет.

— Но… — оглядываюсь вокруг.

Останавливаю взгляд на маме, на папе, на дочери и даже на Антоне.

— Маша, я не имею права, но прошу тебя дать мне ответ в течение пяти минут, — просит он меня. — Мне нужно арендовать самолёт и заказать разрешение. И поэтому надо знать, сколько людей будет со мной.

— Я… Я не знаю, — сглатываю и возвращаю внимание к нему. — Матвей, это…

— Я буду там точно не пару месяцев. Полгода точно. И я не хочу вас с Элей бросать, — просит он жалостливо. С одной стороны, я его понимаю и хочу согласиться, но ведь здесь вся моя жизнь… Вся… А там всё другое. Всё незнакомое. Всё чужое. — Маша, я люблю вас с Элей! Я не могу что-либо требовать, но я прошу. Оставлять вас здесь — нет! Но и не поехать я не могу!

— Звучит как предложение руки и сердца, — отвечаю, пытаясь улыбнуться, только не выходит. Всё слишком сложно. Слишком напряжённо.

— Только без кольца, — отвечает, поджав губы. — Но в Швейцарии я куплю тебе самое красивое! Обещаю!

— Это уже предложение?

— Да! Предложение! Неромантично… Но я исправлюсь! — обещает мне. — Сейчас мне нужен твой ответ.

Долго смотрю ему в глаза, думаю, как поступить и что сделать. С одной стороны вся моя жизнь. Друзья, семья и мой дом, а с другой стороны Матвей, Антон и моя дочь. И пусть первое перевешивает по значимости, я ведь не навсегда уезжаю. А лишь пока Антон не поправится. Я должна поддержать Матвея.

— Бери билеты на нас с Элей, — вздыхаю, наконец дав ответ. — Но как же рестораны? На кого ты их оставишь?

— На Олега, — пожимает плечами и показывает на Волкова. Олег взял Надю за руку и повёл куда-то за территорию арендованного дома. — Это только кажется, что он ничего не понимает. Но он всё прекрасно понимает. С детства со мной в этой сфере.

— Ох, ладно, — сочувственно заговариваю. — Надо только родителям сказать! Будь готов к тому, что папа на тебя будет весь вечер коситься. Надеюсь, новость о свадьбе его смягчит.

Эпилог

Год спустя. Швейцария

Мария

Поправляю подушку за спиной Антона. Стараюсь сделать так, чтобы ему было удобнее сидеть. Позвоночник у него окреп, но все же врачи советуют не давать сильные нагрузки на него.

— Так нормально? — интересуюсь.

— Да, — чётко и уверенно отвечает.

Пока у него получается говорить лишь несложными словами. Если он пытается сказать предложение, то начинает заикаться. Долго, растягивая некоторые слоги. Но это уже большой плюс. Мы его понимаем, и он может сказать обо всём, что чувствует.

— Отлично, — отхожу и открываю окно, чтобы проветрить палату. — Вкусно? — оборачиваюсь к нему, наблюдая за тем, как он ест приготовленный мной суп.

— Да, — отвечает, поднося ложку ко рту.

Держит он её крепко, набирает немного. Врачи разрабатывают все его мышцы, но так быстро восстановление не происходит. Его руки трясутся, и часть еды всегда на его одежде.

Я кормила его сама, но когда он научился держать ложку, то настоял на своей самостоятельности.

— Ты ешь-ешь! Завтра я тебе приготовлю твои любимые рыбные котлетки, — присаживаюсь на стул. — И уговорю папу тебе принести мороженое.

Последнее и Эле, и Антону можно, но нечасто. Им противопоказано переохлаждение. Со временем иммунитет окрепнет, терморегуляция наладится, а пока нам нужно следить за температурой в квартире, на улице, а также за температурой еды.

— А мине? — подходит ко мне дочь. — Мине морожко?

— И тебе!

— Ща?

— Завтра.

Надувшись, она убегает играть дальше. Бегает из ванной комнаты в саму палату и обратно, изображая самолёт. Эле травится простор в апартаментах Антона. Дома у нас много углов, и она не может разогнаться. И в те дни, когда мы с Антоном весь день, для неё рай.

Раида уже год с нами в Швейцарии живёт, ухаживая за Антоном. Но по понедельникам у неё стабильный выходной, и с мальчиком сидим мы. Я или Матвей.