Анна Лапина – Малышка от отца жениха (страница 33)

— Потому что я принял такое же решение.

— И ты уже нашёл ему кого-то? — заинтересованно делаю шаг к нему.

— Да, — кивает Воронцов, потерев подбородок. — И даже начал действовать.

— И кто она? — закусываю губу, испытывая лёгкую ревность.

— Могу я пока сохранить её имя в тайне? — интересуется, но вряд ли мне можно на этот вопрос ответить “Нет”.

— Почему?

— Несколько дней, Маша, — просит он. — И тогда я назову тебе её имя.

— А она точно подойдёт?

— Точно!

— Она красивая? У неё есть дети? Она блондинка? Брюнетка? Она ходит в платьях? — закидываю его вопросами, которые сразу же появились у меня.

— Ты будто бы его ревнуешь.

— Нет! — мотаю головой, осознав, что именно так это и выглядит. — Я просто хочу быть тоже уверена.

— Да, она красива. Да, у неё есть ребёнок. И… да, у них есть общее будущее.

— Ты уверен? — делаю шаг к Матвею и останавливаюсь в нескольких сантиметрах от него. Заглядываю в его глаза, и сердце начинает биться так быстро, что я практически прекращаю его чувствовать. В глазах мелькают воспоминания, а в нос ударяет парфюм, который я так и не смогла забыть.

— Так же, как в том, что твои губы на вкус как клубника, — хрипит Матвей и захватывает меня одной рукой, вжимая в свой пресс.

— Ясно, — киваю и делаю шаг назад, выскальзывая из его рук. — Мне домой пора! Там… Эля! Мне надо к дочери! — выскакиваю из кабинета и налетаю на девочек, стоящих неподалёку.

— Ну что?! — нападают на меня. — Что он сказал?! Что он сделал?!

— Поцеловать хотел! Но я сбежала! — выпаливаю.

— Ой, дура! — шепчут они. — Роз, а если мы её голой свяжем и к Матвею пришлём курьером, это будет нормально, или она после этого с нами дружить не будет?

— После этого вы жить не будете, — прищуриваюсь, глядя на Кристину.

— Это будет, сестрёнка, только если у тебя силы на это останутся. А Матвей сделает ради нас так, чтобы их не осталось, — лыбится довольно.

И всё же Матвей прав! Как я могу с ними дружить? Они ведь ненормальные!

Глава 16

Мария

Весь следующий день сижу дома. Принимаем вместе с мамой врача, которого к нам прислал Воронцов. Он осматривает Элю. А мы слушаем рекомендации по профилактике заболевания.

Ничего сверхъестественного он не говорит. Даже хвалит Элю за то, что та даёт ему себя спокойно осмотреть, не считая нескольких моментов, когда она решает, что он играть с ней хочет, и кусает его.

В остальном день проходит спокойно и без происшествий. Не считая звонков Волкова, на которые я не отвечаю, и парочки сообщений от Воронцова, сообщающих мне, что Олег согласился на донорство.

У Антона есть шанс выздороветь!

— Машенька, — мама тихо заходит к нам с Элей в комнату. — Спите? — спрашивает она еле слышно.

— Эля заснула уже, — шепчу, выпрямившись и устремив взгляд на дверь. — Я уже тоже ложусь. Что-то случилось? Папе укол сделать надо? — спрашиваю, готовясь к короткой роли медсестры.

У папы проблемы с сердцем. Частенько уколы приходится делать. И хоть мама умеет, почему-то папу колоть боится. Говорит, что жалеет его будто бы. Чужих может колоть, а вот нас — нет.

Я же отношусь к этому чуть проще. Но Эле все же уколы боюсь делать. Она ведь такая крошечная. И вертится. Боюсь не попасть и сделать ей больно.

— Нет, не нужно, — мотает головой. — Тебе звонят. Ты трубку не берёшь.

— А? — тянусь к телефону и обнаруживаю несколько пропущенных от Воронцова. — Ой! Не слышала. Элю укладывала. Заразка не хотела спать, — жалуюсь маме.

— Он тебя у ворот ждёт, — сообщает родительница, шокируя меня. — Попросил, чтобы ты вышла.

— Сейчас? — уточняю изумлённо.

— Нет, он в машине до утра подождёт, — отвечает совершенно спокойно.

— Смешно, — кидаю и быстро переодеваюсь в спортивные штаны и футболку.

Накидываю поверх простенький халат и иду к воротам. По пути узнаю, что папа спит, иначе бы не выпустил из дома.

Около ворот сразу же замечаю машину Матвея и без зазрения совести залезаю в салон на переднее пассажирское сиденье.

— Извини, Элю укладывала, — сразу же говорю, чтобы обозначить главное: я его не избегаю.

— Я думал, обиделась, — отвечает он, подтверждая мои догадки. Потянувшись к заднему сиденью, достаёт букет, который отдаёт мне. — Белые розы. Тебе они нравились.

— Спасибо, — произношу, принимая презент. Принюхиваюсь и погружаюсь в свой любимый аромат. — Но не стоило, Матвей.

— Эля спит? — интересуется, проигнорировав мой приступ скромности.

— Да.

— Хорошо, — говорит он и заводит двигатель. — Пристёгивайся. Набери маме и попроси за нашей дочерью часок приглядеть. Обещаю вернуть тебя быстро.

— Эй! Мой телефон дома! — кричу, а он даже не реагирует. Спокойно ведёт машину, будто другой реакции от меня не ожидал.

— Набери с моего, — указывает подбородком на свою трубку в специальной подставке. — И попроси. Там есть её номер, один из последних.

— Матвей…

— Маш, я тоже устал сегодня, — прерывает он меня с тяжёлым вздохом. — Давай просто забудем обо всех проблемах. Купим на заправке кофе с булочками, как раньше. И поедем на наше место.

— Его уже нет давно, — бурчу на него, а сердце от одного воспоминания о нашем месте сжимается. — Там стройка началась.

— Давно там была? — спрашивает.

— Год назад, — отвечаю и смиряюсь с происходящим. Ничего такого он мне не сделает. — Я туда ходила почти каждый день после того, как мы расстались. А потом…

— А потом я купил тот участок, — заговаривает он, когда я замолкаю. Не хочу вспоминать то время, когда поняла, что он не придёт, осознав свою ошибку. — И построил на его месте стеклянный домик.

— Что? — удивлённо поворачиваюсь к нему.

— Ты жаловалась, что там ветрено, — напоминает он с полуулыбкой. — Что ты замерзаешь. Я построил там дом из стекла. Чтобы ты могла видеть всё и не мёрзнуть.

Не могу и слова промолвить.

Он… построил дом, думая обо мне?

— Я не думал, что мы будем вместе, — тем временем продолжает Воронцов. — Что встретимся, что судьба так нас сведёт. Но решил построить этот домик в память о тебе и твоих вечно холодных руках, которые я грел. Не спрашивай, зачем я это сделал. Просто захотел и… В общем, такие дела. Там больше нет стройки. Дом ждёт тебя.

— Матвей, — шепчу и прикрываю глаза ладонями. — Зачем ты так со мной? Мне и так плохо! Мне безумно стыдно перед Олегом. Я виноватой себя чувствую! А ты усиливаешь мои чувства! Воспоминания!

— Но ты ведь решила найти ему девушку, — бросает он.

— Да! — восклицаю и оборачиваюсь к нему вновь. — Но… прости, чувств это не отменяет. Меньше гадиной я себя чувствовать не стала.

— Я ничего от тебя не требую, Маш, — строже произносит, убрав чёртову манящую улыбку с лица. — Просто выпить кофе в стеклянном домике.

— Но заставляешь!

— Что?

— Вспомнить о том, как я любила! — выкрикиваю. — И забыть о том, как было больно!