Анна Кувайкова – Нюта, или Второй шанс для Антихриста (страница 62)

Почти год после аварии Нюта находилась в состоянии постоянной тревоги и неизвестности, а потом, когда забрезжила надежда, ей и тут обломали крылья! Раньше ей придавали сил даже крупицы положительной информации, а потом будто перекрыли весь кислород разом. Это было жестоко.

Последние полгода она съедала сама себя, пытаясь делать вид, что всё в полном порядке. Ходила, улыбалась, ругалась, танцевала иногда… А по ночам, прячась ото всех, просматривала с телефона все последние новости, особенно заграничные.

Как только с ума не сошла?

— Ты уверена? — когда прошло уже долгие пятнадцать минут, а Соболева все еще не собиралась даже сдвинуться с места, Демьян обернулся в сторону заднего сидения, перетянутого хорошей белоснежной кожей. — Может, мне сходить одному?

— Нет, — хрипло, и почти неслышно произнесла она. И, откашлявшись, пояснила чуть громче, отрывая, наконец, взгляд от коттеджа, который всё это время созерцала невидящим взглядом. — Нет. Я должна сама. Но ты же пойдешь со мной, да?

Демьян не ответил. Вместо этого, он покинул удобный салон своего авто, открыл дверь и аккуратно выдернул оттуда поникшую Соболеву. Но и уйти сразу не дал: просто стоял какое-то время, прижимая ее к себе, поглаживая по растрепанным волосам:

— Глупая. Куда я от тебя денусь? Заяц, мы пойдем туда только тогда, когда ты будешь готова. Ни раньше, ни позже. Если захочешь — уедем прямо сейчас, и я ни скажу тебе ни слова. Подробности узнаем потом.

— Я была бы рада, — рыжая горько вздохнула и как ребенок, крепко обхватила его за талию двумя руками. — И очень бы хотела свалить всё на тебя. Но в этот раз мне нужно проявить самостоятельность. Да?

— Да, — хмыкнул Исаев, хотя думал совсем наоборот. Но разве он мог сказать вслух что-то подобное? Ей? — На этот раз было бы неплохо. Иначе я разорюсь платить за твой интернет. Ты слишком много новостей читаешь.

— Ой, всё! — фыркнув, как всегда легко ведущаяся на провокации девушка легко стукнула его по груди. — Началось в колхозе утро. Жадничаем, да?

— Ищем рациональный подход, — насмешливо поправил ее Антихрист. И, перехватив ее ладонь, коротко поцеловал тонкие пальцы, спокойно улыбаясь. — Ну что, успокоилась?

— Наверное, — невнятно пожала плечами она, окидывая взглядом красивый коттедж, который она столько раз рассматривала из его окна или с террасы, но так и не решилась зайти. Хотя Демьян предлагал. — Ладно, пойдем. Раньше сядем, раньше выйдем.

— Обожаю твоё чувство юмора, — возведя глаза к безоблачному, ясному летнему небу, Антихрист потянул ее во двор, переплетая их пальцы.

Естественно, он тоже язвил… И, естественно, не просто так!

Как бы ни хотелось, ее нервозность передавалась и ему. Что поделать, остро чувствовать все настроения собственной девушки он научился уже давно, это было неизбежно. И, кстати, он ни разу об этом не пожалел.

…Вся честная компания обнаружилась на первом этаже, в уютной, но явно не прибранной гостиной. Костя хмуро и молча подпирал дальний за камином угол, на кухне гремел чем-то Макс, а Алекс, вольготно развалившийся на одном из диванов, вдруг странно хихикнул, сжимая большой стакан:

— О! И сестренку нелегкая принесла!

Демьян, рассмотрев невнятное выражение его лица, огромные, расширенные зрачки, плохую координацию, выплеснувшийся на пол вискарь… и изобразил фейспалм:

— Он пьяный.

Нюта, резко обернувшись, узрела неоспоримые признаки и машинально повторила его жест.

Да уж. Только этого теперь не хватало!

— А ты-то что тут забыл? — словно только что заметив присутствие Исаева, окрысился наворачивающий по ковру круги Ярослав, еще минуту назад предпочитавший молчать, как деревянные перила.

Тут даже сразу не нашлось, что ответить. Причем ни у одного из присутствующих.

Он что, серьезно думал, что Антихрист оставит свою любимую девушку одну, да еще в такое время? Охренеть, какие больная фантазия!

— Не обращай на них внимания, — из пищеблока показался младший, но самый адекватный из братьев, и сунул единственной девушке в их компании чашку с крепким свежим кофе, от которого за километр разило коньком. — Как были придурками, так и остались.

— Да мне пофиг, — сделав первый глоток, Соболева откровенно поморщилась. Но, звякнув белой чашкой о блюдце, все-таки взяла себя в руки и решилась спросить. Правда, весьма резко. — Какого хрена он всех нас здесь собрал?

— А, то есть напрямую ко мне обратиться тебе уже западло? — криво усмехаясь, повернулся к ней Ярослав. — Научилась плакаться всем подряд в жилетку? Защитников нашла?

— Да я б легко, — сузив глаза, Нюта ответила сразу, шагнув вперед. — Но ты ж молчишь, как партизан на допросе. Кто тебе хвост так прищемил, а, Ярик? Это отсутствие последних денег сделало тебя таким нервным? Хочешь наше согласие на продажу дома получить?

— Заткнись! — рявкнул взбешенный Соболев, резко подаваясь вперед.

Вот только скалил зубы он зря — не успел сделать и шагу, сжимая кулаки, как Демьян машинальным жестом задвинул Нюту за спину, а между ними встал Макс с самым серьезным видом и не сцеженным ядом:

— Сам завали хлебало. Достал! Какого хрена ты нас позвал? Чтобы в молчанку играть? Если есть новости — говори. Если нет — мы пошли отсюда!

— Да что ты? — обернулся к нему Ярослав, лихорадочно блестя глазами. — Думаешь, это так просто? Умный нашелся, млять!

— Непросто говорить о чем? — наплевав на сопротивление, рыжая вынырнула из-за защитного «барьера» из парней, и требовательно дернула старшего брата за рукав откровенно мятой рубашки. — Ярослав! Зачем мы здесь? Что с родителями? Ну?!

Старший Соболев набрал в грудь воздуха… и промолчал.

Нюта от него отшатнулась, заметно бледнея:

— Яр… с родителями же всё в порядке? Скажи, что это так!!

Но от Соболева нельзя было добиться ни слова.

Его трясло, он переминался с ноги на ногу, едва заметно психовал, лохматил волосы… Но так ничего не выдавил в ответ, лишь напоследок скрипнул зубами.

Демьян уже вполне серьезно собирался ловить Нюту, явно собирающуюся сползти в обморок, и посылать Костю за валерианкой, когда неожиданно скрипнула, открываясь, тяжелая входная дверь.

Яркий солнечный свет будто сразу нейтрализовал весь скопившийся за пару несчастных минут негатив. Пришлось даже щуриться, чтобы разглядеть внезапно нагрянувших гостей, в которых, в первую очередь, Исаев, к своему удивлению, узнал собственного управляющего.

Мужчина средних лет, с полностью седыми висками и песочного цвета легком костюме, только кивнул в качестве приветствия, и тут же посторонился, освобождая дорогу. Вторым показался более молодой мужчина, крупный, но быстрый, очень даже суровый на вид, одетый, к всеобщему удивлению, в пляжные цветастые шорты и тапочки.

Но его странный, для важного человека, дресс-код бледнел и вовсе был незаметен даже на второй… третий, четвертый, пятый взгляд!

Потому что вся одежда единственного управляющего огромной корпорации Юрия Соболева, кроме фирменной белоснежной улыбки, была практически незаметна на фоне простого спортивного костюма довольно крепкого мужчины средних лет, который опирался на его плечо одной рукой, а второй сжимал невзрачную на вид, но весьма затейливую на самом деле трость.

Его темно-медные волосы были покрыты сединой. Вдоль всего левого виска и на щеку тянулся тонкий, почти незаметный шрам, но его выразительные зеленые глаза улыбались. Ему хватило всего одного цепкого взгляда, чтобы оценить обстановку вокруг, и сосредоточить всё свое внимание на единственной женской, замершей, как деревянный столб, фигуре:

— Нюта…

Анька отреагировала ни сразу. Она затуманенным взглядом посмотрела сначала на одно управляющего, затем второго. Обхватила себя ладошками за плечи, будто замерзла, потом обвела невидящим взглядом всех вокруг… И ее голос вдруг дрогнул, будто всё еще не веря:

— Папа?..

— А, то есть меня тут не рады видеть, да? — первой нарушая вязкую тишину, весело заявила болезненно-бледная, усталая женщина, зашедшая последней, и потому оставшаяся без должного внимания. Она была очень худой, но смотрела притворно-грозно, с задорным огоньком в глазах, уперев руки в бедра.

Исаев в мгновение ока понял, кто это — сходство с присутствующими здесь парнями было заметно невооруженным взглядом.

— Мама, — подтверждая его подозрения, слабо пискнула Соболева… и, впервые в жизни, натурально разревевшись, от переизбытка чувств, грохнулась на коленки на пол!

Исаев даже не стал ни поднимать ее, ни успокаивать. Он просто прислонился плечом к стене, складывая на груди руки. И резко, выдохнул, чувствуя, как его самого начинает отпускать скопившееся за последнее время, воистину титаническое напряжение.

Кажется, теперь всё будет хорошо…

И вот это, как раз уже точно!