Анна Кувайкова – Кровавая Ведьма (страница 53)
Пришлось с неохотой подчиниться и идти за ним внутрь, глазея по сторонам.
Внутри оказалось… красиво, да. Просторный холл с натертым паркетом, где вполне можно устраивать шикарные балы, темно-зеленая отделка стен и темная полировка дерева. Высоченный куполообразный потолок, а сразу напротив входа — длиннющая, изящно изогнутая лестница от одного края холла до другого, вверх. Под лестницей арка, за которой ничего не видать, по бокам балконы, удерживаемыми резными, массивными деревянными колоннами.
Может, было чуть мрачновато, но стоило нам зайти, как по стенам в мгновение ока вспыхнули сотни свеч в тяжелых канделябрах. А вместе с этим в помещение ворвался звук, который меньше всего я ожидала здесь услышать. Это было лапти.
По бесконечным ступенькам быстро застучали самые настоящие берестяные лапоточки, и чей-то мягкий голосок спросил:
— Хозяин вернулся?
— Да уж вернулся, — послышался откуда-то сбоку второй голос, ворчливый и скрипучий. — Пойду коня распрягать.
Я где стояла, там чуть ли и не села, не сумев поверить собственным ушам. Голоса-то казались знакомыми!
И Волк, бросив на меня хитрый взгляд, громко крикнул:
— Вернулся, тетушка. Да не один! Встречай дорогую гостью.
И тут я, наконец, увидела ее… Домовиху!
Крохотная, мне по пояс всего, с двумя толстыми соломенными косами. Рубаха на ней была белая, сарафан красный, поверх прикрытый аккуратным белоснежным передником. А вот платочек, повязанный на волосы, вдруг оказался черным.
На пол я всё ж таки села, не в силах справиться с удивлением, и не веря на сей раз уже собственным глазам. Это была моя домовиха. Моя, деревенская!
— Доминичка! — и мгновения не прошло, как мелкая нечисть оказалась рядышком и крепко сжала меня своими пухлыми ручками. — Неужто взаправду ты? Кузьмар! Кузьмар, пройдоха старый, брось ты того коня, да ступай сюда, живо! Доминичка наша воротилася!
— Тетушка Прусья, — ошалело выдавила из себя, пытаясь осознать происходящее. И Волк, скотиняка такая, мне совсем не помогал! — Да как же это?!
— Да знамо как, — послышался рядышком тот же ворчливый голос. — Чай, не ножками!
И тут я увидела его — второго домового. На тетушку Прусью он был похож разве что ростом, а в остальном был полной ее противоположностью. Рубаха черная, пыльная, латанные-перелатанные штаны, еще и босой, к тому же. Глазища зеленым горят, как у настоящей нечисти, седые волосы клоками стоят, брови кустистые. Но мне было не страшно.
Его я тоже знала, как себя!
— Поверить не могу, — не понимая, зачем, попыталась встать, но осталась там же, где сидела, переводя шокированный взгляд с одного домового на другую. — Я же вас… отпустила.
— Отпустить-то отпустила, — так же ворчливо, как и девять лет назад, откликнулся недовольный дядюшка Кузьмар, складывая сухие руки на впалой груди. — Да не подумала, ведьма эдакая, куда нам пойти!
— А ты на нее не серчай, — вся такая мягкая и румяная, домовиха грозно сдвинула бровки. — Чай не помнишь, как тяжко девке пришлось? Спасибо скажи, что отпустила, а не оставила в услужении не знамо у кого! Век бы маялись.
Кажется, у меня всерьез закружилась голова. Я ничего не понимала!
— Так, девка, дыши давай, — не смотря на строгий выговор, меня поддержали сухие ручки ворчливого домового. — Чай не барышня кисейная, обмороки устраивать! А ты чего стоишь, юродивый, не видишь, побледнела девка? Свалится нынче же, да разобьет дурную головеху!
Это, кажется, он на Волка рычал.
— Я те дам, дурную, — пригрозила ему домовиха пухлым кулачком. — Аль забыл, с кем разговариваешь?
В обморок я всё же сползла, правда, уже на руках успевшего меня подхватить Волка.
Маленькие явления из моего прошлого, совсем уже не призрачные, стали болезненным откровением, к которому я оказалась совершенно не готова. Я думала, что давно оборвала все связи с собственной деревней, и никогда туда не возвращалась. Ни разу за все девять лет. А тут такое!
В себя приходила уже в кровати, мягкой и совершенно незнакомой. Высоко над головой виднелся балдахин, белый, как свежий выпавший снег. Белыми же были витые столбики, изголовье, постельное белье, подушки, большой пушистый ковер… И даже стены! Только деревянные панели оказались темными, а всё остальное — белое, отделанное мягким серебром.
— Пришлось занять комнату Ирбиса, — едва заметив, что я в сознании, и правильно расшифровав мой непонимающий взгляд, негромко усмехнулся сидящий на краю огромной постели Волк. — Гостевые спальни в наших особняках не предусмотрены.
— А-а-а… — неуверенно протянула, робко оглядываясь по сторонам, чувствуя, как медленно подрагивают собственные пальцы. — Мне… показалось?
— Показалось что, родная? — иронично вскинул бровь этот… этот жулик! Потому что тут же, едва ли не из-под кровати раздалось уже знакомое:
— Ну и кудыть в уличных-то сапогах, да постель чистую?! Волк, ну вы-то куда глядите?
— Пойду я, пожалуй, — не знаю, что такого было написано на моем лице, потому как маг поднялся, торопливо скрывая усмешку. — До завтра можем отдохнуть.
— А что будет завтра? — глядя, как сапоги, увлеченные магией домовых, стаскиваются с моих ног, ошеломленно протянула я.
— Встреча в городе, — только и откликнулся Волк, закрывая за собой входную дверь. С той стороны!
И я осталась под непривычной заботой некогда очень дорого мне существа. Которое для начало испуганно охнула, глядя на мои покрытые шрамами ноги, а после решительно погнала в ванную. И возражения не принимались!
Правда, и ванная за соседней стенкой оказалась совсем не ванной, а огромной купелью, больше похожей на прямоугольный мраморный бассейн. Но вода в нем была теплая, прозрачная, и в нее вели широкие, совсем нескользкие ступени. Так что ныряла я весьма охотно, с удовольствием смывая и усталость, и дорожную пыль и лошадиный пот.
А уж после уселась на другом конце бассейна на широкой полке прям в воде, едва доходящей до груди, наблюдая за тем, как суетиться моя домовиха. Или уже не моя?
— Как так получилась, тетушка Прусья, — когда домовушка принялась бережно расплетать своими мягкими ручками мою мокрую косу, тихо спросила я. — Как вы здесь оказались?
— Так это, — сидя на бортике чуть выше меня, свесив пухлые ножки, домовиха пожевала нижнюю губу. — Пришли, знамо дело. Ты когда нам свободу даровала, мы сначала ошалели чутка. Но уж то дело понятое, ты тогда сама не своя была, когда о смерти прабабушки прознала. Да и столица эта, поганая, видать крепко тебя приложила: глаза были, что бешеные, бледная вся, несчастная. Ты уходила, дочка, мы понимали. Но и оставаться в деревне не было никаких сил, тягостно там стало. Проситься в новый дом не решились, вот и пошли вслед за очи, собственного счастья искать. Да только кто ж пришлым домовым рад будет? Искали, искали хозяев радушных, да всё не то и не так. Отчаялись уже, а опосля магию знакомую почуяли — как искорка крохотная, на твой дар похожая. Она нас и вела.
— Неужели ведьма? — предположила я.
— Ведьма, — как-то мрачно и даже ругательно согласилась домовиха. Косу она мою уже расплела, какой-то бутылек на волосы вылила, и ловко принялась вспенивать. Сразу запахло ромашкой и почему-то зелеными яблоками. — О-хо-хо-нюшки! Та еще ведьма старая. Ты уж, девонька, не спрашивай, не моя эта тайна. Да только в доме ейном не было нам жилья. И мы снова с супружником на улице очутились, неприкаянные. Всё, ныряй давай, пока глаза не защипало!
Дослушать рассказ нечисти было страсть, как интересно, но неизвестное средство с головы я все ж предпочла смыть, незамысловато спрыгнув прямо с полки в воду. Проплыла туда-сюда, и обратно вернулась, а домовиха тут же принялась мазать мои волосы чем-то еще, на сей раз густым и не очень приятным. Теперь пахло репейником и горчицей, но спрашивать, что это такое, я не стала — всё перечисленное вреда не несет, а, наоборот, для волос полезно.
Тетушка Прусья явно знала, что делать.
И теперь решительно взялась за жесткую мочалку, душистое мыло и меня.
— А дальше-то что было? — стараясь сидеть спокойно, чтобы домовушка, не приведи боги, с бортика в воду не рухнула, с любопытством поинтересовалась я. — Как вы здесь, у Воплощенных магов оказались?
— Да так и оказались, — осторожно, но с усилием отскребая мне спину, пояснила Прусья. — Магию господина Волка учуяли, и пришли. Чай, не ведьмак, а всё одно: и сильный, и мудрый, и присмотр за ним нужон. Да и нам знакомый, знаем, что подлости за ним отродясь не водилось. На том и порешили. С тех пор в особняке этом и служим. Правда, редко когда хозяин тут бывает и вниманием нас балует. Всё в делах, да разъездах.
Да уж. Знала бы эта милая нечисть, какие у него на самом деле дела… Духу бы ее тут не было! Это я магов смогла и понять, и простить даже. А вот она — вряд ли.
Куда уж мелким домовым, до интриг придворных? Я сама едва понимать начинаю, что вокруг происходит.
Но чудными дорогами нас боги ведут. Никогда не думала, что всё обернется… Вот так вот!
— Дела, — цокнула я языком, чувствуя, как медленно, но верно покрываюсь толстым слоем пушистой, ароматной пены. — А что остальные, тетушка Прусья? Ну, маги? С ними как у вас дела?
— Да как, — невнятно пожала домовиха плечиками. — Мы их и не видели почти. Последний раз лет пять как назад они вона тут усе были. А опосля как пропали, только Волк один и захаживал иногда. А ты? Где ж ты пряталась все эти годы, Доминичка? Вон, выросла как, округлилась, где надобно, девушкой стала совсем. Но тощая какая! Неужто не кормили?