Анна Кувайкова – Кровавая Ведьма (страница 17)

— Передам. Бешеная! — зло сплюнув, русалка нырнула, уходя на глубину — в волнах лишь на мгновение показался ее голубой, с разводами, хвост.

В том, что она больше не появится, я не сомневалась. И, хмыкнув, подняла брошенный рядышком котелок — воды набрать всё ж таки стоило.

— Кто-кто я, Доминика? — тем временем вкрадчиво переспросил маг.

— Дурачье ты редкостное, — едва ли фыркнула, не собираясь за свои слова даже краснеть и смотреть в его сторону. Сейчас меня больше интересовало, где между деревьев змеился ручеёк, впадающий в озеро. Не пить же ту воду, где обиженная нечисть плавает, и конь почти валяется! — Ничему жизнь не учит.

— Ну, уж прости, — стыдно этому мужчине никогда не было, и потому он лишь иронично повинился, выводя своего конягу на берег. — Последний раз я русалок лет десять назад видел. И подобных вопросов они не задавали. Только Ворона в камышах тискали.

— Наши местные были прикормлены, — решив, что бегать вокруг да около несподручно, я снова сунула пальцы в воду, едва прикрыв глаза и пытаясь уловить внутренние течения. Они тут были точно, иначе бы без притока свежей воды озеро давно бы полностью заболотилось, и русалка превратилась бы в кикимору. — И водяной за ними присматривал. А эта дикая. Ей что путника, что мага утопить за радость. Она лишь силу понимает, но и чужого не берет.

— А если узнает, что ты ее обманула?

Я только фыркнула.

Ему что, по душе слова мои пришлись? Так пусть даже не надеется!

— Ну, коль узнает, пусть попробует с ведьмы за слова спросить, — хмыкнув, поднялась я. — Много чести — нечисть не обманывать!

— Учту.

— Ага. Запиши лучше, а то забудешь! — перескочив через поваленную березу, заглянула я под ее корни, где и обнаружила искомое — прохладную, журчащую, чистую водицу. И ей-то как следует умылась для начала, а потом и напилась.

А уж после можно было и котелок наполнить.

Правда, не успела обратно на тропу вернуться, как тяжелую посудину у меня тут же забрали. Но и пустыми руки не оставили — в них маг, ухмыляясь, небрежно кинул поводья!

— Не-е-ет, — испуганно встретившись взглядом с чернильной конягой, едва ли не попятилась я. Ни за что!

— Хорошо, — поправив едва накинутую на плечи рубашку, насмешливо согласился маг. — В таком случае, снова едешь в седле.

— Это как так? — не поняла я.

— Всё просто, Ника, — с привычной хрипотцой пояснил Волк. — Час в день обучения верховой езде, и всё остальное время можешь лететь на своей метелке. Нет — обучаешься по ходу дела.

— Вот же ж… — невольно застонала я, уже зная, каким будет выбор. Что не помешало мне пробурчать, ступая на тропу и потянув за собой монстра с копытами. — Лучше б тебя русалка утопила!

— Можно подумать, у нее бы это получилось, — хмыкнув, мужчина пошел рядом со мной и, о чудо-чудно! Упершаяся ранее скотинка неспешно зашагала следом за хозяином, мне даже не пришлось поводья тянуть. — Брось, Доминика. Ты родилась в деревне. Стыдно не уметь ездить верхом.

— Я когда-то уже училась!

— И у тебя неплохо получалось, — согласился Волк, снова вспоминая события давно минувших дней.

Нашел, что вспомнить, называется!

Хотя, может, так оно на самом деле и было — ему-то виднее. Ведь он-то меня тогда верховой езде и учил! И мне даже нравилось, пока…

— По крайней мере, пока лошадь Лиса тебя не сбросила.

Ух ты ж! С каких пор у нас одни мысли на двоих?

— Нашел, что вспомнить, — с неудовольствием поморщилась я. Ну да, признаваться, что после этого я от коней стала шарахаться, как от прокаженных, стыдно было. Казалось, было бы с чего: ну, скинула лошадь седока, с кем не бывает?

Но нет, страх копытных до сих пор в сердце сидел иголкой, и саднил противно. Но глубоко так сидел, что сразу не вытащить! Как и с волками, наверное.

— Такое не забывается, Доминика. Ты всю пятерку до седых волос перепугала.

Я только фыркнула, как его коняга недавно, чувствуя, как щеки невольно покрываются неловким румянцем.

Что уж там говорить, самой тогда страшно до жути было. А всё эта животина проклятая!

Нет, лошадка у Серебряного Лиса была отменная, ему под стать. Красивая, тонконогая и изящная, с роскошной гривой и хвостом, а шкура на солнечном свету и вовсе, будто перламутром переливалась. Но гордой была, аж жуть, абы кого к себе не подпускала. И потому прокатиться на ней хотелось вдвойне!

Вот я и взгромоздилась на нее тайком, во время привала, пока остальные не видели. И она меня даже подпустила, предложенное яблочко схрумкала, и в седло взлезть дала. А потом как понесла галопом! И ни окрики, ни поводья ее не останавливали. Уж не вспомню, сколько она неслась тогда по лесу, не разбирая дороги и едва касаясь копытами земли. А потом и вовсе, встала, как вкопанная, да резко так, что я через ее голову перелетела! И настолько не вовремя, да неловко, что слетела я не в кусты, и даже не на дорогу, а в глубокий, поросший шиповником овраг. Как не убилась только!

Не иначе как чудо спасло: на дне его о поваленный дуб я, конечно, от всей души треснулась. Но острые ветки его только шею оцарапали, а могли и насквозь проткнуть!

И как после этого верхом ездить? Только если на метле!

— И что мне с ним делать? — едва мы оказались в лагере, вздохнула я, растерянно комкая в пальцах поводья и пытаясь смириться с неизбежным. — Привязать, или что?

— А что хочешь, — насмешливо бросил через плечо Волк, пристраивая котелок над костром. — Он и без привязи далеко не уйдет. Для начала можешь познакомиться как следует. Нам вместе долго ехать.

— Угу… и как его звать? — оценивающе окинула я взглядом своего «компаньона». Мне-то его компания заранее не нравилась!

Ему, моя, впрочем, тоже.

— Его зовут Шетан.

Я изумленно моргнула, сразу не поверив.

Как, как он сказал? Шетан?

Но это же кличка, распространенная для вороных в Толии! Там повсеместно рыжих аль пегих жеребцов не найдешь, разве что привозные. Местные все сплошь черные, как гуталин, или блестящие, как вороново крыло. И ладно, я в той стране бывала, но откуда Волку подобное знать?

Чудно́, да и только.

— Ладно, коняжка, — тяжко вздохнув, я неуверенно дернула поводья, подтягивая к себе крупную лошадиную голову. — Давай, что ли, знакомиться?

Шетан знакомства новые заводить не собирался, но руки мои внимательно обнюхал и даже пальцы не откусил. На том бы можно было и закончить, однако я решила зайти дальше: погладила зверюгу по крепкой морде, аккуратно уши потрогала и даже ухитрилась рассмотреть глаза, которые сейчас оказались вовсе не черными, а карими, будто свежая, теплая карамель.

В общем-то, конь снова оказался красавцем со всех сторон. Но даже после столь… длительного общения мне доверия не внушал!

А после имперский маг позвал завтракать, и я радостно умотала обратно к костерку, от греха подальше. Относительно свежий хлеб, горячий чай и вяленое мясо пришлись весьма кстати, Впрочем, я бы и сухой корке была бы рада, лишь бы больше не ехать верхом!

А уж после, когда лагерь был свернут, и меня в седло не пригласили, я и вовсе прыгала от счастья, родную метелку из сумки доставая.

Казалось, даже забыла на мгновение, куда, а главное — зачем мы едем.

Как бы то ни было, о будущем я старалась не думать, загоняя тревогу подальше. Пока моя дорога лежала в О́рлу, где когда-то, по слухам, жила моя прабабушка. А уж если мне этот путь не одной преодолевать придется, значит, так судьба распорядилась, и не мне ее оспаривать. Главное, не смотреть на мужчину так же, как когда-то, и разговорами о прошлом и будущем себе душу не рвать. И это, наверное, тяжелее всего будет — говорить с ним так, будто и не случилось ничего такого.

Что до остального… что будет потом, после Орлы — там уже как боги повелят.

И я, конечно, их воли не знаю, но в одном уверена точно. Коль первый раз они мне умереть не позволили, то и второй раз не дадут!

И уповать на помощь Ирбиса я больше не стану.

Кстати, об этом.

— Слушай, — невольно закусив губу, задумчиво спросила я, припоминая недавние дни. — А ваши звери, они, ну… как-то проявляются?

— С чего такие вопросы? — не отрываясь от своего занятия, ровным тоном откликнулся Волк.

Довольно широкая, пусть и порядком заросшая дорога вела через лес, конь его шел степенно и размеренно, а я парила на метелке рядом. Вокруг древка я сгустила воздух на манер подушки, чтоб удобнее было сидеть, а маг чего-то вырезал на деревяшке кинжалом — словом, разговаривать было вполне даже удобно.

Да и не скучно опять же. А то в его присутствии молчать, всё равно, что беду кликать. Сразу мысли всякие в голову лезут!

— Дрейка видела, — наморщив нос, покаялась я. — И у него за спиной фигура дракона стояла, будто призрачная.

Волк задумчиво хмыкнул:

— Вот, как. И что он?

О, а вот это интересно. Они что, больше не заодно? Так вроде Ирб сказал, что они все давно меня ищут. Неужели все эти годы они между собой даже связи не держали?

— А я откуда знаю? — вроде как изумилась я, нахально прищурившись. — Это ж я его видела. А он меня — нет!

Выражение лица мужчины вдруг смягчилось. И он сдул стружку с ладони, прежде чем пояснить: