Анна Кулик – Портрет психопата. Профайлер о серийных убийцах (страница 12)

Если будет уходить от темы и отвечать не детально, можно, выслушав, снова возвращать его, ненавязчиво говоря: «так все-таки вы не ответили…».

Велика вероятность того, что он и не раскаялся – слишком «сухой» внутри, – таким сложно исправиться. Может воспринимать повышенное к себе внимание как подтверждение того, что «может, ничего чрезмерно страшного я и не сделал, не убил же…»*

Что касается подготовленного мной опросника: разумеется, не все из него было использовано в процессе интервью и тем более не все вошло в окончательный монтаж. Это вполне оправданно, поскольку некоторые вопросы, используемые в работе профайлера или следователя, зрителю могут показаться скучными, другие странными, а какие-то просто циничными или оправдывающими преступника. Но, чтобы получить необходимую информацию, иногда приходится говорить с ним «на одном языке», показывать, что понимаешь его, веришь, удивляешься, находишься на одной волне. Издержки профессии.

Еще Ксения Собчак попросила, чтобы по окончании съемок я приехала к ним в студию и, посмотрев весь отснятый материал, дала комментарии относительно наиболее показательных моментов и реакций Мохова во время ответов.

На следующий после всех этих звонков день мы с коллегами рано утром успешно отработали переговоры. А после я уже была на связи с продюсером съемочной группы Собчак. По ее словам, после записи интервью с Моховым они собирались встретиться с одной из его жертв – Екатериной. Но их смущало, что совсем недавно у нее побывала съемочная группа известного телеканала, члены которой поделились своими смешанными впечатлениями. Самым непонятным для журналистов стало то, что пострадавшая, рассказывая о самых страшных моментах, иногда улыбалась. Такое случается, и искать в жертве что-то ненормальное не стоит. Это один из способов сознания защититься от травмирующих воспоминаний. Чтобы объяснить этот и другие важные, на мой взгляд, моменты, продюсер попросила написать в личные сообщения Ксении рекомендации по общению с Екатериной.

Теперь все-таки вернусь к Мохову и немного расскажу об обстоятельствах совершенного им преступления.

Кто же такой Мохов? Слесарь из городка Скопин Рязанской области, работящий и всегда готовый помочь, как позже говорили его коллеги и соседи. Но в 2000 году он похитил двух несовершеннолетних девочек, 3 года и 7 месяцев продержал их в специально оборудованном подвале своего гаража, насилуя и издеваясь. Он не был ни серийником, ни убийцей, успев совершить только одно преступление, а обе похищенные девушки, к счастью, спаслись.

Мохов встретил своих будущих жертв 30 сентября 2000 года на Соборной площади, что в центре Рязани. В десятом часу вечера он ехал мимо площади на автомобиле и заприметил двух симпатичных девчонок. Катя Мартынова и Лена Самохина возвращались домой с праздника «Вера, Надежда, Любовь». Кате было четырнадцать, Лене – семнадцать, а Мохову на тот момент исполнилось пятьдесят. Он предложил их подвезти. Девочки, или не подозревая об опасности, или по юношеской беспечности, сели в машину.

Стояло сентябрьское бабье лето. Было уже темно. Рядом с Моховым в машине находился как будто молодой мужчина, коротко стриженный, с низким грубоватым голосом, представившийся Лешей. В роли низкорослого Леши выступила двадцатипятилетняя Елена Бадукина, осужденная впоследствии на пять с половиной лет как сообщница Виктора Мохова. В ее биографии к тому времени уже значилась одна судимость за кражу.

Предварительно опоив девочек чем-то в машине, Мохов отвез их к себе домой – вернее сказать, в бункер, который он оборудовал под своим гаражом. Тайную тюрьму будущий скопинский маньяк замыслил в 1995 году. Есть информация, что он размечтался о своем собственном подземелье, прочитав о том, как печально известный маньяк Александр Комин держал узников в девятиметровом бункере, выкопанном под гаражом. Четверых из шести пленников Комин потом убил, получив за это пожизненное заключение. Но и без истории про Комина отечественное информационное пространство к тому моменту было уже достаточно наводнено фильмами и книгами о всевозможных злодеях подобного рода. Сам Мохов в интервью сказал, что идею про подвал «прочитал в книжке».

Свой бетонный бункер Мохов замаскировал стальным листом, провел туда электричество, сделал вентиляцию, поставил кровати. Окружающим говорил, что это все под погреб.

Ближайшие соседи отзывались о Мохове как о добродушном и хозяйственном человеке, который постоянно возился у себя в огороде и всегда охотно помогал, если его просили что-нибудь починить. «Руки золотые, – хвалили его, но добавляли: – скучный он человек, без харизмы». На автоагрегатном заводе, где Мохов проработал много лет, за мягкотелость его дразнили тюленем.

Популярностью среди представительниц прекрасного пола Мохов не пользовался. Женился в двадцать девять лет на довольно властной женщине, с которой прожил вместе всего три месяца.

Из ответов Мохова, не вошедших в интервью Собчак:

«Дерзкая была. Научать стала. Не нравится мне контроль [о своей бывшей жене]».

После расставания с супругой Мохов продолжил жить с матерью. Ему всегда требовалось опереться на сильное женское плечо, при этом нравились красивые, умные, энергичные, а они обходили его стороной. Он не вызывал у них никакого интереса – серый, безликий тюлень. Вероятнее всего, привычка находиться под опекающим контролем матери и неумение находить общий язык с женщинами и были основными причинами сексуальных девиаций, следствием которых стало похищение двух девочек и превращение их в сексуальных рабынь.

Было ли это преступление ради славы? Не думаю. Мохов привык держаться простачком. Свое злодеяние он совершил не для того, чтобы «узнали и запомнили». После выхода видеосюжета о нем, одно из изданий процитировало мою фразу о том, что Мохов «привык прикидываться ветошью». И хоть это не совсем экспертный слог, я до сих пор считаю, что точнее про него не скажешь. «Он не маньяк, а просто придурок», – отозвался о Мохове следователь Дмитрий Плоткин, который вел дело.

Из ответов Мохова, не вошедших в интервью Собчак:

«Раньше не нравилось повышенное внимание, а сейчас по кайфу». (В финальный монтаж интервью вошла только фраза «по кайфу».)

Мохов накапливал обиды. У некоторых маньяков и насильников детские и юношеские обиды вызывают нестерпимое желание наказывать за свои унижения. Но у Мохова такое стремление отсутствовало. Была только потребность удовлетворить свой неуемный, маниакальный сексуальный аппетит.

Мохов убежден, что относился к пленницам «хорошо, по-доброму». И в этом монстр искренне верит себе. В своих записях, сделанных во время отсмотра «чернового» материала со съемок, я зафиксировала такие цитаты, которыми извращенец оправдывал себя: «Я всегда относился к ним хорошо, по именам называл», «Мне постоянно их было жалко, но что я мог сделать».

Мотивы такого поступка, с моей точки зрения, – это желание, чтобы любили и обожали, обретение власти над молодыми красивыми девушками, которые принадлежат только ему, подчиняются беспрекословно, всегда «под рукой». Рядом с молодыми он и сам чувствовал себя моложе, успешнее.

Еще одна «глубокомысленная» цитата Мохова из моих пометок: «Старые общаются с молодыми, они молодеют. Всем мужикам нравятся молодые». Между сексом и любовью, заметьте, он не видит никакой разницы.

«Мы с Катей в ванне вместе купались. Я ей спинку тер», – говорит скопинский маньяк. А то, что секс без насилия был невозможен, он считает вполне нормальным. На вопрос понимает ли он, что сделал девочек секс-рабынями, со вздохом отвечает: «Это судьба». Кстати, этот короткий, казалось бы, малозначительный ответ тоже не вошел в окончательный монтаж.

«Вспоминая годы своего заключения, – написала спустя 13 лет после освобождения Екатерина Мартынова в книге ”Исповедь узницы подземелья“, – я прихожу к выводу, что Мохову необходимо было чувствовать, будто все в бункере происходит по нашему взаимному согласию: и секс, и беременность. Он мог нам сказать, например: “Я вас кормлю, пою, имею, разве вам плохо живется на моем обеспечении?”. Скорее всего, этими словами, он убеждал себя, что не совершает преступление, а заботится о нас, он не хотел чувствовать себя преступником, но абсолютно точно являлся им»*.

Когда через две недели после похищения Мохов понял, что сам попал в западню, у него появилась мысль избавиться от пленниц. Но как? Подумывал залить бункер бетоном, но не решился. Приходил к ним, теребя в руках бельевую веревку, но понял, что задушить не сможет.

«Девочкам было тяжело. Я понимал, что они живут в ужасных условиях. Но и мне было тяжело. Я был таким же заложником». Как бы это ни звучало, но в том, что Мохов считает свое «положение» не менее тяжелым, чем положение своих жертв, нет ничего удивительного. Он не способен на сострадание. Уровень его эгоцентризма настолько высок, что ему кажется, будто он важнее всего, будто никому из окружающих не может быть тяжелее, чем ему. Опасные последствия гиперопеки и отсутствия адекватного родительского воспитания, которое предполагает приучение жить в обществе и учитывать желания, потребности и чувства окружающих.

Может ли он испытывать раскаяние? Уверена, что нет. И постоянные разговоры о влюбленности в одну из девочек (что характерно – младшую) – это разговоры, заметьте, не о любви, а о сексе. Чувства той, в кого он якобы был влюблен, его не интересуют. Любить Мохов не научился. Но ему нравится представлять себя безответно влюбленным. Это как будто превращает его из преступника в жертву. Более того, он верит себе, когда говорит, что не считает совершенное преступлением: «Ну, оступился немножко. С кем не бывает», – говорит он в интервью.