Анна Крылатая – Нельзя так говорить о капитане (страница 56)

Староста общины сразу начал расспрашивать про нападение мародёров. Механик так сильно задумалась над посланием капитана, что едва не провалила весь свой план недоумёнными вопросами. Прикинувшись глупой (даже стараться не пришлось) и безумно благодарной за разрешение остаться в общине (тут тоже), она рассказала про мародёров, которые хотят спасти пленных. «Или отомстить за погибших» – спешно добавила Глиа, переживая за жизнь Тэрона и команды. Выдала их количество, но так как глава не умел считать и не понимал ответ, то попросила разрешения сосчитать его воинов. И в очередной раз мысленно поблагодарив любимого капитана, механик сообщила, что людоеды превосходили числом выдуманную команду охотников. А затем попросила карту, чтобы указать место атаки. Ей не только принесли требуемое, но ещё и любезно указали расположение деревни стариков, заманивших Тэрона в ловушку. Ткнув наугад куда-то в сторону от обеих деревень, Глиа заговорщицким тоном пояснила:

– Вот сюды они припрутся. В самое сердце… – на этом слове механик вытаращила глаза и уставилась на старосту. Тот впечатлился выразительностью объяснений и поспешил отдать распоряжение своему отряду. А Глиа вцепилась пальцами в стол, повторяя про себя: «Данко – это сердце! Данко – это сердце!». Вот что это значит! Следом и образ Кощея появился перед глазами. Выходит, капитан велел ей убить старосту ножом в сердце. Пожав плечами, механик даже начала оглядываться в поисках оружия. Когда они успели зайти в дом?! Глиа сжала руки в кулаки. Надо сосредоточиться! Опустив глаза на карту, механик поводила по ней пальцем и с радостью заявила присутствующим:

– Перебьём этих шушпешек! И попируем.

Её слова встретили гулом одобрения. В большой просторной комнате со столом в центре находились четыре людоеда из личной охраны старосты, их Глиа отличала от ударного отряда по чистой одежде больше подходящей для ленивых будней, чем для сражений, и обилию украшений. И сам глава. Он с довольной улыбкой похлопал механика по плечу и предложил угоститься мясом, которое с готовностью поднесла на блюде женщина. Механик с натяжным удовольствием согласилась. А пока она старательно делала вид, что не спеша наслаждается этой дрянью, староста рассказал о подготовке. Для его ударного отряда приготовили обед, чтобы бойцы подкрепились перед походом, и взяли еду с собой в дорогу. Пусть дело предстоит плёвое, однако это не повод расслабляться… Глиа на этих словах захохотала в голос – такие важные сведения выдаются первому встречному! Но поскольку рот её был забит мясом, то механик моментально поперхнулась и закашлялась, выплёвывая всё на пол. С облегчением…

Староста, так и не поняв настроя новенькой, презрительно поморщился и велел выгнать ту на улицу, загрузить работой, а здесь навести порядок. Так механик из-за своей несдержанности упустила возможность быть рядом с главой и следовать плану Тэрона. Когда до Глии это дошло, то она чуть не разревелась прямо там, где была – на лужайке возле дома старосты. Но рядом стоял людоед, лениво ковыряющийся в зубах. Закончив своё важное дело, охранник проводил Глию к женщине, командующей у общего котла.

Молодая людоедка (а старые в общине долго не задерживались) с недовольством осмотрев тощую новенькую, велела ей отнести еду пленникам – обеду пришло время пообедать. Но Глиа, не желая вызывать подозрений своим появлением у клеток, начала жалобно умолять дать другое задание, чтобы «не зреть этих шушпешек». Так механик оказалась возле реки с горой посуды, оставшейся после пиршества ударного отряда. Бойцы ушли устраивать засаду несуществующей банде мародёров, а Глиа силилась придумать, как ей подобраться к старосте.

* * *

Появление у клетки людоеда с едой вызвало недоумённые переглядывания среди пленных. Подкрепившись жиденьким овощным супцем, который оказался гораздо вкуснее их обычного протеинового месива, Тэрон потребовал добавку. Ему отказали. Нерасстроенный капитан велел своей команде отжиматься, подтягиваться и приседать по очереди: пространство клетки не позволяло устроить полномасштабные тренировки, но и «наслаждаться отпуском» – «что такое отпуск?» – «то, что капитан не может себе позволить» – «ой, как ты надоела мне, отжимайся первая» – остальным не дал. Потом позанимался сам. Рассказал близняшкам сказку про Колобка. Выслушал недовольство Шеврон и восхищение Тарити «гнусной» смертью героя. Попытался объяснить старшей близняшке, что нельзя переписывать сказку и есть лису, вместо Колобка. Попытался объяснить младшей близняшке, что нельзя переписывать сказку и убивать всех персонажей самыми разными способами, особенно иголками с ядом. Обиделся на высмеивание Стей этих жалких попыток…

Но нервничать капитан начал только под вечер. Их с замом довольство гениальным планом и предвкушение запаха свободы испарилось. Они всё чаще переглядывались с недоумением – что могло пойти не так?.. Неужели Глиа не придумала способа выбраться к клетке?.. Если бы её поймали на обмане, то она бы присоединилась к пленным или оказалась бы на костре – крики были слышны и тут… Шеврон понимала ситуацию, однако её запала не хватило, чтобы пытаться подколоть, поэтому старшая куноити просто молчала, хмурилась и кусала губы. Лучше всех себя чувствовала Тарити – она то и дело предлагала новые способы убийства Колобка, и просила рассказать историю Кощея, который умер от иглы. Тэрон просто отмахивался, до рези в глазах вглядываясь в общину…

Спали все беспокойно, ворочаясь, задевая друг друга, ворча и беззлобно переругиваясь. А на утро капитан объявил, что они должны привлечь внимание людоедов. Но задачи сложнее невозможно было предложить… Все доступные им варианты – драка, крики, убийство приносящего еду и воду – вели к одному исходу. Смерти. И людоедам при этом не придётся приближаться к клетке, поскольку часовой с винтовкой постоянно наблюдал издалека. Обратная сторона их задачи могла так же не привести к результатам. А вдруг Глиа не поймёт, что Тэрон пытается привлечь её внимание?.. Чернышевский…

Из общины доносились какие-то звуки – стук, шум, разговоры, даже порой смех, что только подчёркивало гнетущую тишину, повисшую в клетке. Тихий стон никто даже сперва не уловил. Когда же он повторился, то капитан с командой дружно повернули головы в сторону ещё одной из четырёх клетки, на полу которой всё это время лежало неподвижное тело. Шеврон припомнила, что заметила его в первый же день их заточения, как и других пленных, которые могли бы оказаться их спасением… А поскольку тело всё это время не подавало признаков жизни, то сразу о нём забыла. Теперь же оказалось, что ещё один пленный был жив, хотя и не здоров. Он снова простонал и перевернулся на другой бок. Перед капитаном и командой предстало бледное измождённое лицо подростка. Глаза его не открывались, но ресницы подрагивали. Паренёк, одетый в такую же рубаху, как и остальные, застонал опять. Тэрон и Стей обменялись долгими взглядами. Зам задумчиво кивнула, капитан зло ощерился, а Шеврон недовольно скрестила руки на груди. Хоть бы кто объяснился…

Но всё стало понятно, когда им принесли еду и воду спустя пару часов. Миски с ложками ставили возле клеток, пленные забирали маленькие посудины сквозь решётки, ели, пили, потом выставляли миски обратно. Людоеды забирали их, когда приносили следующий обед. Незнакомый мальчишка пришёл в себя и даже взял свою еду дрожащей рукой, не замечая ничего вокруг. Взгляд его мутных глаз скользнул по соседним клеткам, но быстро опустился в миску. Застучала ложка. Шеврон и Тарити тоже принялись есть. Тэрон и Стей медлили.

– Ты знаешь, как готовят людоеды? – поинтересовался капитан у своего зама. Та покачала головой и попросила рассказать. И Тэрон рассказал. Со всеми отвратительными деталями пыток и отрезания кусков мяса с живого человека. Тарити заслушалась. А паренька скрутило и вывернуло только что съеденным супчиком. Потом ещё раз. И ещё. Шеврон с недовольным видом отставила миску в сторону. Капитан и его зам принялись есть, пряча улыбки.

* * *

Глиа настолько извелась за день, что вырубилась сразу же, едва улеглась на жёсткую лежанку. И всю ночь за ней гонялся жуткий Кощей с лицом старосты общины, держа своё проткнутое кинжалом сердце в вытянутой руке и разрывая уши криком: «Вернись в Эдем! Вернись в Эдем, Чеширский!». Утро механик встретила со слезами радости на глазах (наконец-то закончился безумный кошмар), сытный завтрак – приступами тошноты и измученным желудком (больше никогда не есть мяса, никогда-никогда-никогда), а новое задание – тупой покорностью судьбе. Её отправили чистить пустые клетки, а староста жил и здравствовал. Глие даже не удалось раздобыть оружие – посуду она мыла не одна и побоялась прятать нож на глазах у остальных.

Невидящим взглядом механик мазнула по своему капитану. Он смотрел с жадным ожиданием, но радовать было нечем. Скоро вернётся ударный отряд, тогда раскроется якобы хитроумный обман. Глию отправят на костёр… Все умрут… С такими мыслями она возила тряпкой по полу клетки, в углу которой лежал незнакомец. Рядом стояли три людоеда-бойца с оружием и желанием убить наизготовку. Механик всеми силами пыталась делать вид, что пленных для неё не существует, лишь бы не вызывать подозрения. Она чувствовала недовольство Тэрона, даже краем глаза видела какие-то жесты и недоумевала – неужели тот не понимает, что подставляет Глию?..