Анна Кроуз – Заклятие роз (страница 63)
Или может?..
Или оно вытащило на поверхность тёмную, потаённую сторону Барда?
Вопросы одолевали Полину, и не было на них ответов.
Давно уже спала Марта. Стихли Анна Юрьевна и Пётр Ильич, и из-под их полога раздалось мерное дыхание. Полина повернулась на спину и открыла глаза.
Сквозь пелену небесно-голубого полога комната выглядела, как апартаменты в небесном море — стоило чуть пошевелить головой, и казалось, что колышется толща воздушной воды… Вот сейчас из-за облака-стола выплывет скат и, раскинув крылья, словно орёл, будет парить под потолком, А из-под кресла, как из норы появится мурена и зависнет, словно воздушный шарик на верёвочке. И если вдруг поднимется ветер, то мурену может унести… на семи ветрах да на семь сторон, как за семь морей да за семь веков… к семи ведьмам-матерям…
Слова пришли сами, из ниоткуда. Едва Полина вспомнила про ведьм-матерей, как увидела перед собой внутри полога семь лиц — полупрозрачных, но тем не менее, чётких, рельефных…
Они смотрели на Полину и ждали.
Полина некоторое время рассматривала их, как парящего ската и летающую мурену, но потом пришло осознание, что ведьмы-матери ждут её.
И как только Полина поняла это, ведьмы-матери переглянулись.
— Вы пришли за мной? — спросила Полина.
— Мы пришли к тебе, — ответила старшая ведьма-мать, словно захлопали ставни на ветру.
Полина мысленно повторила заклинание, вдумываясь в значения слов.
Ведьмы-матери терпеливо ждали.
— Я в заклинании говорила, что стану жертвой, чтобы был мир. Я готова.
Старшая ведьма-мать усмехнулась, вторая — покачала головой… А младшая ведьма-мать выплыла вперёд.
— Тебе что, нравится быть жертвой? — прошелестел листвой на ветру голос.
Полина открыла рот от удивления и возмущения. Потом, подумав, закрыла.
Получалось, что она всё время вела себя, как жертва. Может, потому и произошло с Бардом то, что произошло?..
Словно отвечая на её мысли старшая ведьма-мать кивнула.
— Я больше не хочу быть жертвой, — сказала Полина. — Мне не нравится…
Старшая ведьма-мать улыбнулась и снова кивнула.
— Мне нужно переписать заклинание? — спросила Полина, заглядывая в призрачные лица.
— А чего ты хочешь? — застучали под прибоем камушки на морском берегу.
Полина непроизвольно вспомнила Барда, то, как они шли по коридорам университета магии и беззаботно болтали о том и о сём.
И тут же устыдилась своих воспоминаний. Рассердилась на себя за них и расстроилась из-за того, что рассердилась. Потом вздохнула и сказала:
— Я не знаю. Другого человека ведь нельзя изменить…
— Но можно измениться самой, — заскрипели мачты, с трудом удерживающие наполненные ветром паруса.
— Я не знаю как. Перестать с ним разговаривать? Но это же не значит, что я изменюсь…
— Не значит… — зашелестел в степи камыш.
— Чего ты хочешь? — запел ветер в узком ущелье.
— Я хочу быть счастливой! И ещё хочу любить…
— Это хорошо, что ты хочешь сама любить, а не чтоб тебя любили, — захлопала крыльями ветряная мельница. — Любовь — это лучшее, что может с нами случиться. Даже если она безответная.
— Это больно… — прошептала Полина.
Старшая ведьма-мать улыбнулась.
— Рождение нового не может быть без боли, — пронёсся над лесом верховой пожар.
Вглядываясь в мудрые лица семи ведьм-матерей, Полина вдруг осознала, что ей нужно делать.
— Я поняла! — сказала она. — Единственная жертва, которую нужно принести, это открыться для любви, впустить её в своё сердце, рискнуть…
— Да… — прошелестело в листве деревьев тёплым весенним ветром.
Полина благодарно улыбнулась семи ведьмам-матерям и закрыла глаза.
Сон её был спокойным и ровным.
Глава 34
Уже начало темнеть, когда в комнату девушек вошла Ольга-Варга. Она громко прочистила горло на пороге, громко вздохнула, громко кашлянула.
Девушки заворочались в кроватях, и комната сразу же наполнилась звуками пробуждающихся людей.
— Уже пора идти? — спросила Марта.
— Ещё нет, но уже скоро, — ответила Ольга-Варга.
— Что теперь с нами будет? — спросила Полина, раскрывая свой полог и спуская ноги с кровати. Она была румяная ото сна и её щёку пересекали две складки, какие бывают только когда человек долго, глубоко и сладко спит в одной позе.
— Об этом вам скажет Агафья Тихоновна, — Ольга-Варга и подошла к окну и сделала вид, что с интересом рассматривает пейзаж. — Одевайтесь быстрее. Надевайте чёрные платья…
Полина, а следом Марта шмыгнули со своей одеждой в ванную и закрыли за собой дверь.
Анна Юрьевна не спеша встала, взяла одежду Петра Ильича и передала ему под полог. Потом, прихватив свою одежду, тоже пошла в ванную…
Ольга-Варга всё это время стояла лицом к окну и делала вид, что её совершенно не интересует то, что происходит в комнате.
Едва все оделись, она повернулась и задумчиво осмотрела их.
— Агафья Тихоновна вам всё скажет, — задумчиво повторила она и добавила, словно подвела итог: — Но кое о чём она умолчит.
— И о чём же она умолчит? — настороженно спросила Анна Юрьевна, чувствуя поддержку Петра Ильича и Марты с Полиной.
Ольга-Варга проигнорировала вопрос и вдруг усмехнулась.
— А вы побили мой рекорд! — сказала она и потянулась. — Мне бы завидовать вам. Вы такие крутые ведьмы!..
Но в интонации, с которой были сказаны эти слова зависти не было. Была усмешка…
Все, естественно, насторожились. В комнате повисло молчание. Ольга-Варга задумчиво рассматривала девушек и Анну Юрьевну с Петром Ильичом. Они ждали…
— Если захотите, — сказала Ольга-Варга, когда молчание стало невыносимым, — вы сможете вернуться домой. Вас доставили сюда для битвы с Сумрачным колдуном. Вы с ним бились и победили.
— Об этом Агафья Тихоновна скажет или умолчит? — уточнила Анна Юрьевна.
— Умолчит, — ответила Ольга-Варга.
— А о чём скажет? — спросила Марта.
— О том, что исполняет обязанности ректора теперь Февронья Статс, её секретарём будет Бард, а Агафья Тихоновна исполняет обязанности декана, пока он не поправится.
При имени Барда Полина вздрогнула и удивлённо посмотрела на Ольгу-Варгу. И промолчала…
Зато Пётр Ильич задумчиво пробормотал:
— Неожиданно! Я думал на место ректора станет Агафья Тихоновна…