Анна Кривенко – Убогая жена. Доктор-попаданка разберётся... (страница 39)
Кстати, она вообще в последнее время будто воскресла.
А еще… она беззаветно меня полюбила.
Говорила мне об этом уже не раз.
Честно говоря, я едва не прослезилась, когда услышала это впервые.
Все-таки радостно, когда хоть кто-то на твоей стороне…
Циркачи расположились прямо во дворе, развернув свою кибитку у самых ворот. Из нее один за другим начали выскакивать люди — человек десять. Я мельком рассматривала их, пока они суетились, устанавливая навес, растягивая канаты, подтаскивая какие-то ящики и мешки.
Один из них был долговязым худым мужчиной с усами, одетым в яркий расшитый кафтан — видимо, главный в труппе. Рядом с ним вертелась гибкая девушка в облегающем костюме — наверное, акробатка. Несмотря на холод, поверх костюма она носила только недлинную меховую накидку, которая вряд ли по-настоящему согревала. Пара широкоплечих парней в одинаковых жилетах тащили помост, а еще один, низенький и вертлявый, бегал среди всех с безумной улыбкой. Клоун?
Я наблюдала за этим с легким скепсисом. Неужели всё это ради представления только для одного поместья? Хотя, с другой стороны, в этом мире вряд ли бы цирк собирал стадионы, как на Земле.
Дети были в восторге.
— Госпожа! — взволнованно сообщил мне Мирон. — Зося говорит, что малыши мечтали посмотреть цирк. Они ведь никогда такого не видели!
Я кивнула, немного растроганная. Ну что ж, для них этот вечер будет настоящим праздником.
Когда этот вечер наступил, во дворе зажгли фонари. Я вышла на крыльцо, кутаясь в пальто. Атмосфера напоминала шумную ярмарку — всюду огоньки, возбужденно переговаривающиеся слуги, мелькающие в толпе дети. Чуть поодаль, под навесом, уже сидели Александр и Елизавета. Муж выглядел откровенно скучающим, а Лиза…
Лиза сияла.
Она радостно болтала со своими служанками и искоса бросала взгляды на Александра.
Но тот не обращал на нее никакого внимания.
Я усмехнулась.
А тем временем представление началось.
Громкая, пусть и довольно примитивная, музыка загремела, и на площадку выскочил клоун, балансируя на большом шаре. Он смешно размахивал руками, изображая, будто вот-вот упадет, но каждый раз ловко удерживал равновесие. Слуги и дети захлопали в ладоши.
Затем девушка-акробатка продемонстрировала несколько головокружительных трюков — делала стойку на руках, взлетала на канат и крутилась в воздухе, ловко цепляясь ногами за кольцо, подвешенное на натянутой во дворе веревке.
Потом появился фокусник — с картами, шарфами и прочей нехитрой магией.
Я посмеивалась.
По сравнению с тем, что выделывали циркачи в моем мире, это казалось чистым дилетантством. Но для местных было настоящим чудом.
И вдруг я заметила что-то странное.
От кибитки, укрытой в полумраке у самых ворот, отделилась смутная фигура. Движение было почти незаметным, плавным, осторожным, как у тени, крадущейся во мраке.
Фигура проскользнула между деревьями в сторону заднего двора.
Я напряглась. Сердце сжалось в предчувствии чего-то нехорошего.
Это был не циркач, выходящий по нужде или за вещами. Нет. Движения были слишком осмотрительными, слишком скрытными. Человек явно не хотел быть замеченным.
Я быстро огляделась.
Все вокруг были поглощены представлением. Смех, аплодисменты, всполохи света от факелов… Никто не обращал внимания на происходящее за пределами круга огней.
Но я не могла игнорировать это. Где же Мирон? Надо бы его найти…
Я сделала глубокий вдох, незаметно двинулась вдоль стены, растворяясь в тени.
Было ли это опасно?
Возможно.
Но я не могла просто стоять и наблюдать.
Затаив дыхание, я двинулась следом. Авось, Мирон где-то рядом. Я могла доверять только ему.
Чутье подсказывало, что настоящее представление начнется именно сейчас…
В темноте заднего двора скользнула тень — невысокая, юркая, почти бесшумная. Это был мальчишка лет четырнадцати, с лохматыми темными волосами, прикрывающими лицо, и единственным цепким глазом, горящим жадным азартом.
Звали его Харитон.
Когда-то он был городским сиротой, зарабатывающем на жизнь воровством. Когда-то у него было два глаза, и он мог смотреть в небо, мечтая о будущем, которого никогда не случилось.
Два года назад его поймали на краже.
Избили до полусмерти, выбили правый глаз так, что он вытек на мостовую. Он помнил это — дикий, жгучий, всепоглощающий ужас, предшествовавший боли, потом темноту, в которую он провалился.
После того случая он стал уродцем.
Кому был нужен мальчишка с пустой глазницей?
Только цирку.
Циркачи подобрали его, накормили, дали кров. Но вместе с этим хозяин повесил на него новую повинность. Теперь Харитон воровал не только для себя, а для хозяина — Ипатия Кривого.
Хозяин был жесток и умел держать людей в страхе.
"Если обчистишь этот дом — получишь хороший ужин и место в нашей кибитке. Если нет — я вышвырну тебя под забор, и сдохнешь как пёс."
Харитон знал, что это не пустые слова.
Ипатий действительно мог его бросить, и от этого мальчишка приходил в ужас. Он отчаянно не хотел быть один…
Вот почему сейчас, пользуясь тем, что почти все жители поместья глазели на цирковое представление, мальчишка незаметно скользнул в дом.
Дверь служебного входа была приоткрыта.
Он вошёл вовнутрь, пригибаясь, ловко миновал коридор и стремительно побежал вверх по лестнице.
Сверху — драгоценности.
Сверху — деньги.
Сверху — надежда на то, что его снова не бросят умирать.
Он крался, едва касаясь пола, ноги ступали мягко, но в висках всё равно стучало от страха.
Только бы не попасться.
Только бы не снова…
Глава 36 Жертва.
Крадущуюся меня заметил Мирон. Оказывается, он околачивался рядом, предчувствую что-то нехорошее. Я похвалила его за чувствительность, и он без лишних слов присоединился ко мне. С его появлением я почувствовала себя куда увереннее — мало ли с чем придётся столкнуться.
Мы двигались быстро, прячась в тени и следуя за той самой скользнувшей тенью, которую я заметила во время представления. Все инстинкты внутри вопили, что происходит что-то неладное. И когда мы подошли к дому, моё чутьё подтвердилось — черный ход, ведущий в заднюю часть здания, был чуть приоткрыт. Злоумышленник уже проник внутрь.
Узкий коридор вел в холл, где находился кабинет Александра, и я вдруг поняла, куда направился воришка.
Кабинет. Конечно. Именно там находится самое ценное в этом доме из того, что я знала.
Мой недомуж славился привычкой не запирать кабинет на ключ. То ли он считал, что никто не осмелится копаться в его личных делах, то ли просто не придавал этому значения.