Анна Кривенко – Призванная на замену или "Многорукая" попаданка (страница 38)

Они нервно переглянулись.

Андрей Власович нахмурился:

— Где хозяйка?

— Не знаю. Не видели её с самого утра, — пожал плечами Фёдор.

Аристократ передал коня одному из работников и решительно направился в дом. В холле царила чистота, всё было на своих местах. Ни звука. Но нет — лёгкий шум доносился из кухни.

Поспешив туда, он нашёл только старушку-экономку. Она жарила что-то на сковороде. Поздоровавшись, Андрей сразу перешел к делу.

— Где Пелагея?

Женщина посмотрела на него немного напряжённо.

— Она спит. Сегодня ещё не спускалась вниз. Наверное, устала. Я решила не беспокоить её.

Андрей почувствовал странный укол в сердце, тревогу. Выскочил из кухни, взлетел по лестнице на второй этаж и только тогда понял, что не знает, куда идти.

В этот момент рядом оказалась Валя. Она посмотрела на него долгим, тревожным взглядом и с заметной настороженностью сказала:

— Что-то происходит. Ночь была странной. Мы слышали пугающие звуки.

— Покажи мне комнату матери. Мне нужно переговорить с ней, — потребовал Андрей.

Валя молча указала направление. Он подошёл к большой дубовой двери, долго стучал, но в ответ — тишина. Тогда он принял решение взломать замок. Замок не поддавался. Пришлось выламывать дверь — плечо ныло, но наконец дверь поддалась.

Комната была пуста. Окно — приоткрыто, как будто Пелагея через него и ушла… или её увели. Обходя комнату, Андрей заметил едва заметные чужие следы. С ужасом понял: её похитили!

Мысли моментально связали это с чередой погибших девушек, тела которых находили неподалёку. Всё внутри у него сжалось от ужаса.

Неужели Пелагея тоже стала жертвой, как и они?

Выскочив из комнаты, он бросился вниз, нашел своих людей и тут же распорядился:

— Вы двое… немедленно отправляйтесь в город! Найдите дознавателя — Анатолия Федотовича и приведите его сюда. Назовите мое имя, он поймет. Я щедро заплачу!

Работники кивнули и помчались прочь.

Андрей Власович собрал остальных:

— Прочешите окрестности. Ищите хозяйку. Найдите Пелагею! Срочно!

Мужчины переглянулись. Видно было, что идея им не по душе — все были напуганы, начали болтать что-то омистических явлениях. Андрей Власович едва не взорвался:

— Хватит нести чушь! Никакого колдовства не существует! Это люди. Люди похитили её! Ищите!

Минут через десять все были разбиты на группы и начали прочёсывать местность.

Андрей Власович пошёл по тропинке, которая казалась ему наиболее вероятной дорогой для похитителей. Сердце обливалось кровью.

— Нет… не может быть. Она не может погибнуть. Её глаза… они не могут погаснуть. Её смех, её свет… Я не позволю!

Он пробирался через чащу, снова и снова, пока не стемнело. Но поиски не увенчались успехом. Пелагея исчезла. Бесследно.

Андрей Власович вернулся в поместье. Он сразу велел старушке-экономке собрать девочек и отвести их обратно к себе в дом. Сам же созвал ещё больше людей для прочёсывания местности. В этот момент к поместью подъехал отряд дознавателей во главе с его старым товарищем — Анатолием Федотовичем.

Андрей быстро и описал Анатолию ситуацию. Тот сразу понял всю серьёзность происходящего и не стал терять времени — они отправились на повторные поиски вместе.

Я очнулась от отчётливого ощущения чужого присутствия в комнате. Не успела даже открыть глаза, как на меня что-то навалилось. Грязная, вонючая тряпка зажала мне рот. Я попыталась закричать, но вдохнула несколько раз какое-то ядовитое вещество, и сознание тут же покинуло меня.

Следующее пробуждение было мучительным. Мутило, голова раскалывалась. Я попыталась пошевелиться и поняла, что нахожусь в тёмном, тесном помещении, похожем на сарай, грубо сколоченный из досок. Между щелями в стенах пробивался тусклый дневной свет. Руки и ноги были связаны спереди грубой верёвкой.

Я попыталась развязать узлы, но они были завязаны слишком крепко и туго. Любое движение причиняло боль. Паника стала подступать. Меня похитили. Кто и зачем — оставалось только гадать.

Я затаила дыхание и прислушалась к своим ощущениям. В этот момент почувствовала: медальон на моей шее странно пульсировал. Такого не было еще никогда. Он будто жил собственной жизнью, и пульсация отдавалась у меня в груди тяжёлым эхом. Сначала я не поняла, что это значит, но это точно не сулило ничего хорошего.

Неожиданно одна из стен заскрипела. Открылась низкая скрипучая дверь, и в проёме показалась неясная фигура. Постепенно, когда солнечный свет из щелей окрасил его силуэт, я всмотрелась и ахнула.

— Вишан? — выдохнула я. — Что здесь происходит? Где я? Развяжи меня!

Но он выглядел жёстким и смотрел на меня вовсе не дружелюбно.

— Я прошу прощения, — произнёс он спокойно, — но я всего лишь выполняю приказ.

— Чей приказ?! — возмутилась я. — Разве ты не жил со мной? Я и только я могу тебе приказывать!

Он покачал головой:

— Нет. — Его голос звучал холодно, как никогда раньше. — Вы не моя хозяйка. Вы — не настоящая Пелагея. Вы — заменитель. Моя настоящая госпожа — Пелагея этого мира. Она приказала мне привезти вас сюда.

У меня отпала челюсть. Он знает. Он знает о подмене! И, каким-то образом, эта мерзкая колдунья сумела связаться с ним, воспользовавшись слабостями его души или… магией.

Я смотрела на Вишана, не веря в происходящее, и сердце моё холодело от страха…

Глава 41.Безумная колдунья…

Вишан резко рванул меня за верёвку, скомканную в его худых пальцах, и я пошатнулась, едва не упав лицом в землю. Сколько бы я ни пыталась сопротивляться, узлы не поддавались, а силы таяли с каждым шагом. Он вывел меня из ветхого строения, затерянного в непролазной чаще леса, и повел куда-то молча, быстрым и уверенным шагом, будто хорошо знал дорогу. Я же спотыкалась об каждую корягу, цеплялась за ветви, которые, казалось, сами тянулись, чтобы царапать и держать меня.

Лес был другим. Не тем, через который мы обычно ездили за ягодами или хворостом. Этот лес дышал гнилой, застоявшейся сыростью, воздух был густым и тяжёлым, а деревья стояли так плотно, что почти не видно было неба. Их ветви сплетались друг с другом, создавая сплошное препятствие, но кто-то усердный в буквальном смысле слова прорубал в этом сплетении ветвей широкий тоннель.

Здесь не было ни птиц, ни зверей. Только скрип древесины и шорох листвы над головой. Шли долго, я теряла счёт времени, только шаги да хрипы моего дыхания звучали в этих коридорах из стволов и сучьев.

Стремительно стемнело, почти ничего не было видно.

Когда я уже почти падала от усталости, впереди вдруг стало светлее. Вишан повёл меня немного быстрее, и вскоре мы вышли на поляну.

Она была окружена таким же глухим лесом, стеной старых деревьев, и казалось, будто внутрь этой поляны не мог пробраться никто живой. Даже растения не переступали условной линии, будто их сдерживала невидимая сила. В центре этого островка травы лежал огромный камень, плоский, серый, испещрённый бурыми пятнами, словно кто-то поливал его… кровью. Всё внутри сжалось. Я поняла, что это.

Алтарь.

На камне уже стояли зажжёнными свечи, склянки, странные амулеты, пучки трав. Всё было разложено с пугающей тщательностью.

Луна светила ярко-ярко, и видимость была пугающе четкой.

У алтаря спиной к нам стояла девица. Высокая, в приталенном тёмном платье. Волосы у неё были распущены, тяжелыми волнами спадали ниже пояса, почти до щиколоток. Вишан резко остановился, потянул меня на себя, и я упала на колени. Он сам опустился рядом и, прижимая моё плечо, склонился низко, чуть ли не лицом к земле.

— Госпожа, — выдохнул он. — Я привёл её.

Женская фигура медленно развернулась. Я смотрела на это молча, замирая всем телом, чувствуя, как кровь отливает от лица.

Она повернулась ко мне лицом.

Алевтина.

Я узнала её сразу, даже несмотря на полумрак. Те же холодные черты, белая, почти светящаяся кожа. Но глаза… глаза были не её. Они были темнее, глубже, словно в них поселилась чёрная бездна.

— Наконец-то, — сказала она. Голос звучал мягко, но от него по спине пополз холод. — Сколько можно было тебя ждать.

Я смотрела на неё, не веря. Алевтина. Это не та жеманная, заносчивая аристократка, что строила глазки Андрею Власовичу. Теперь она стояла передо мной как… вторая Пелагея.

— Ты… — прошептала я хрипло. — Это ты?

Она улыбнулась уголком губ, но в этой улыбке не было ни теплоты, ни радости.

— Конечно, я, — кивнула она. — А ты думала, что я буду бездействовать, пока ты тут прохлаждаешься вместе с моим телом???

Я вздрогнула. Так и есть! Это Пелагея!!!