Анна Кривенко – Презренная для Инквизитора, или Побоксируем, Дракон! (страница 37)
Он что, собирается потакать этой связи с его-то обетами?
— Расскажи мне об этой истинности, — попросила я, пытаясь утихомирить своё сердце.
— Это связь между людьми, — начал Леомир, — и не людьми. Она даётся высшими силами как проявление величайшей благодати. В таком союзе рождаются самые сильные дети, самые талантливые и могущественные. Если бы наш мир состоял только из слабых крестьян, он не смог бы развиваться. Нашему миру нужна сила, нужны яркие способности, магия. Именно поэтому подобная связь очень ценна.
Однако его лицо вдруг стало печальным.
— Но несмотря на то, что я принял эту связь, очень уважаю её и благодарю за неё, исполнить своё предназначение до конца я… не смогу.
Моё лицо вытянулось.
— И что же это значит? — уточнила осторожно.
Леомир не сразу ответил, а просто смотрел мне в глаза с какой-то невероятной тоской.
— Прости меня, — произнёс он вдруг. — Прости, что я не смогу дать тебе того, что принадлежит тебе по праву. Я не смогу дать тебе себя! Только моё уважение, моё почтение будут твоими. Но свои обеты, данные Ордену, я нарушить не могу…
Это признание заставило меня ошеломлённо выдохнуть.
После заявления Леомира я, признаюсь, почувствовала дикую тоску. Значит, он так ни на что и не решился. Соблюдает верность этому глупому Ордену, хотя это всего лишь выдумки людей.
Было горько, но, с другой стороны, я даже его понимала. Он до сих пор считал меня ведьмой. Ему на голову упала эта связь. У него в жизни были личные принципы, которые были для него важны, и пожертвовать ими вот так просто было бы фактически невозможно.
И всё же на душе стало жутко тоскливо, хотя показывать эту тоску я не собиралась.
Яркую пульсацию символа на своей руке я от Леомира больше не скрывала. Конечно, признаваться в том, что этот символ принадлежал к Кассандре, я не хотела. Зачем? Это не имеет значения. Но и прятаться больше я не буду.
— Твоя магия… — начал Леомир, нарушая затянувшуюся тишину. Его голос звучал чуть хрипло, но мягко, — я заметил, что она возвращается. Вначале её в тебе было очень много, а потом она угасла.
— Да, — призналась я, удивлённо разглядывая его лицо в полумраке ночи. Оказывается, он очень внимательный. — Так и есть. Я до конца не могу объяснить, отчего такие перепады. Но в последнее время моя магия снова укрепилась, и я могу ею управлять.
Леомир посмотрел на меня так, будто я сказала что-то неприятное.
— Значит, ты снова попытаешься сбежать от меня? — спросил он вдруг.
Я хмыкнула.
— Не убегу, если не прогонишь.
И вдруг он улыбнулся. Кажется, к нему начало возвращаться хорошее расположение духа.
— Не прогоню. Никогда.
Можно было бы почувствовать бабочки в животе от таких слов, если бы я не знала, что за ними стоит просто предложение дружбы. Правда, в тот же миг лицо Леомира снова помрачнело, будто он опять принялся бороться со своей внутренней болью.
Я решила перевести тему.
— Так ты уже можешь полноценно превращаться в дракона? — спросила я, нарушая тишину.
Леомир поднял взгляд.
— Раньше изменялись глаза, появлялась чешуя и сила зверя, а теперь я могу отрастить крылья и спрятать их по своему желанию. Мне казалось, что я утратил эту способность ещё в детстве. Но с недавних пор что-то во мне изменилось. Теперь я могу летать. Однако остальная трансформация мне недоступна.
— А хочешь, я попробую помочь тебе? — предложила я, чувствуя небывалое воодушевление. Ведь мой символ однозначно особенным образом реагировал на Леомира. Более того, я чувствовала, что изменения в Леомире произошли именно благодаря нашей связи.
Точно! Я вспомнила, что символ особенным образом возродился во мне, когда Леомир признал во мне истинную пару!
Значит… связь истинности делает нас сильнее???
А что, если я смогла бы воздействовать на него своей магией и помочь ему? Мне просто отчаянно хотелось выразить чувства, которые клокотали внутри. И если мы не можем быть вместе, как мужчина и женщина, то, может быть, мы действительно станем хотя бы друзьями?
Леомир посмотрел на меня удивлённо.
— Я согласен, — ответил он осторожно. — Но что ты будешь делать?
Я улыбнулась.
— Доверься мне и просто закрой глаза.
Он кивнул и послушался. Я же встала на ноги, обошла его, опустилась на колени за его спиной и аккуратно положила руки на его обнажённые плечи.
Действовала интуитивно, словно чувствовала, что нужно поступить именно так. Но от моих прикосновений Леомир отчаянно вздрогнул. В тот же миг во мне вспыхнуло ответное влечение. Горячее и страстное…
Значит, прикосновения тоже табу?
Стало обидно, горько. А Леомир вдруг накрыл мои пальцы своими руками.
— Прости меня, Елена. Мой выбор будет трудным для нас обоих. Мне жаль. Знаешь, я могу пообещать тебе только одно: если я увижу, что мои обеты и обещания Ордену потеряют смысл, я откажусь от них. И тогда, возможно, если ты захочешь, я предложу тебе стать моей парой по-настоящему…
Ошеломлённая этим признанием, я не смогла вымолвить ни слова. Но сердце беззвучно кричало: Да, да будет так!
Я найду способ разоблачить испорченность храмовников и освободить Леомира от ненужных оков…
Глава 46
Единение
Мы с Леомиром решили остаться в пещере ещё на несколько дней. Это место будто укрывало нас от всех проблем и позволило хотя бы ненадолго ощутить, что мир перестал нас преследовать. Я понимала: как только мы вернёмся, всё изменится. Иллюзия единения, возникшая здесь, может рухнуть, поставив нас перед трудностями и сомнениями, чего мне отчаянно не хотелось.
Если бы я могла предложить, я бы предложила сбежать вместе куда-нибудь, куда угодно.
Леомир каждый день вылетал за едой и водой. Его возвращения я ждала с замиранием сердца. В один из таких дней он принёс тёплый плащ и одеяло для меня. В этом я видела его глубочайшую заботу, которую инквизитор даже не пытался скрыть.
— Спасибо, — сказала я, чувствуя, как внутри разливается тепло.
Он мягко улыбнулся, и моё сердце наполнилось жгучей тоской.
Вечером мы сидели у костра. Я наблюдала, как пламя отражалось в его синих глазах, делая их темнее, ярче и глубже. Украдкой рассматривала его лицо — совершенное, будто высеченное из камня.
При первой нашей встрече он показался мне архангелом, потом демоном во плоти, а затем зверем — опасным, жестоким. А теперь я видела перед собой молодого человека, который пережил столь многое, прекрасного, желанного, но такого далёкого.
— Здесь так спокойно, — нарушила я тишину. — Мне кажется, больше нигде не будет такой тишины. А ты тоже чувствуешь её, как нечто особенное?
Леомир не сразу ответил, словно подбирая слова.
— Я привык к этой тишине и к одиночеству, — наконец произнёс он, глядя на огонь. — Это одиночество долгое время было моей единственной компанией.
Он замолчал, а затем поднял на меня взгляд и мягко улыбнулся.
— Но знаешь… С тобой рядом я начинаю думать, что одиночество — это не самое лучшее, что может быть в жизни. Кажется, оно мне уже порядком надоело.
Я рассмеялась.
— Звучит как комплимент, — произнесла я, чувствуя лёгкое смущение.
Леомир продолжал смотреть на меня, а я — на него. В воздухе словно повисло напряжение, что-то тонкое, неуловимое, но ощутимо настоящее. Я остро почувствовала, как между нами натянулись нити, те самые, которые связывают души. Эти нити напоминали об истине. Той, которую мы оба боялись признать, а именно: нам друг без друга никак…
И тут же стало больно. Нам нельзя.
Чтобы разрядить обстановку, я потянулась за хлебом. Однако Леомир сделал то же самое, и наши руки соприкоснулись. Я замерла, как и он. В этот момент мне показалось, что что-то между нами вспыхнуло — невидимое, но ощутимое.
Мы оба замерли, испуганно глядя друг на друга, а затем быстро отняли руки и отвели глаза.
— Иногда мне кажется, что эти нити — благословение, — произнёс он тяжело, выдыхая. — Но часто я думаю, что это слишком тяжёлое испытание.
Я не знала, что ответить. В этом испытании я не была виновна. Это его выбор. Жаль, что пока я не в силах этот выбор изменить.
— Расскажи о себе, — начала я тихо, чтобы прервать молчание и неловкость. — Расскажи о своих родителях. Думаю, я видела их портрет в твоём поместье.