Анна Кривенко – Презренная для Инквизитора, или Побоксируем, Дракон! (страница 3)

— С ума сойти. Неужели в этот мир перенеслось просто в мое сознание? Или, может, у меня глюки? Да нет. Боль в ногах такая реальная! Да и глюки что-то длятся слишком долго…

Так, чтобы сохранить рассудок, нужно как-то расслабиться. Да, я в чужом теле, в непонятном и ужасном мире. Меня почитают ведьмой, посадили в темницу, хотя я надеялась на лучший прием, честно говоря. Но я всё-таки жива, я дышу. Почти здорова, если не считать ран на ногах. А еще мои навыки со мной. Боксировать я точно могу, достаточно вспомнить последнюю стычку. Значит, у меня ещё всё очень неплохо…

Ладно. Как говорил тренер: «Выживают сильнейшие. Значит, мы точно выживем».

Я прилегла на вонючий матрас и закрыла глаза. Обняла себя, пытаясь согреться. Сон — лучшее лекарство. Посмотрим, что принесет мне следующий день.

Инквизитор вошел без стука. Лязг дверей был достаточно громким, чтобы разбудить меня и заставить вскочить с лавки. Тяжелые сапоги мужчины гулко стучали по каменному полу. Он, как всегда, выглядел безукоризненно — блистательный, сияющий.

Что за одежда такая? Как будто слеплена из света. Наверное, в этом мире могут создавать нечто подобное.

Взгляд блондина был настолько ледяным и презрительным, что меня покоробило. Демон в ангельском обличье. Сверху на его широкие плечи был наброшен темный плащ с капюшоном, длинные золотые волосы опускались на грудь.

При каждом шаге полы плаща инквизитора разлеталась в стороны, придавая ему миру зловещий вид. Леомир подошел ко мне вплотную, резко схватил за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза. Я замерла, лихорадочно размышляя, удобно ли сейчас врезать ему хорошенько меж глаз и сбежать?

— Не думай, ведьма, что тебе удастся отвертеться от виселицы, — процедил он зловеще, разглядывая мое лицо. Наверное, очень грязное лицо, но мне было на это наплевать. — Твоё положение по-прежнему незавидно. Я сгною тебя в темнице, а потом вывешу твоё тело на корм стервятникам…

Он смаковал каждое слово, произнося с заметным удовольствием, а я скривилась.

— Какой же ты придурок, — прошептала в ответ.

Похоже, что такое «придурок», он прекрасно знал, потому что в тот же миг замахнулся, собираясь влепить пощечину. Но у меня была отменная реакция. Я пригнулась и ударом кулака слегка подпортила его смазливую мордашку. Правда, сил у инквизитора оказалось немало — он не упал, а только отшатнулся, хватаясь за разбитую губу, и посмотрел на меня с яростью.

Так-так, сейчас потянется к мечу, а меч-то по-прежнему висел у него на поясе — массивный, в ножнах. На рукояти, кажется, драгоценные камни блестят. Изящная, но крепкая рука мужчины действительно легла на гарду меча. Он стиснул её так, что побелели костяшки пальцев, но не вынул оружие.

— Ты пожалеешь об этом, — процедил он. — Будешь жалеть о том, что вообще родилась на свет, ведьма, — проговорил инквизитор, развернулся и стремительно покинул камеру.

Дверь за ним захлопнулась, и наступила оглушительная тишина.

Что это вообще было?

Кормить меня, похоже, не собирались. Желудок откровенно прилип к позвоночнику. Есть хотелось адски. Ужасно мерзли ноги. Поэтому большую часть времени я проводила на лавке. Но, в конце концов, это жутко утомило, и я начала прохаживаться по камере, игнорируя холод.

Может, отсюда есть потайной выход? Вдруг до меня тут сидел какой-нибудь арестант, который вырыл себе ход и сбежал? Глупая надежда. Похожа на сказку, но почему бы не проверить?

Я начала обходить периметр темницы, разглядывая стены. Влага, стекающая по каменной кладке, отчаянно воняла. Увы, ничего. Всё цельное и крепкое.

Однако, когда я дошла до койки, то обнаружила около неё на стене странные полосы. Они были едва заметны. Их можно было разглядеть только под определённым углом — если стоять около окна. А вот со стороны двери их не было видно.

Я потерла эти полосы пальцами, и они заблестели ярче.

Как интересно! Любопытство позволило забыть даже о том, что у меня окоченели ступни. Я начала тереть кусок кирпича, с удивлением обнаруживая незнакомый, но очень красивый символ.

Чем-то он напоминал китайский иероглиф, но всё же сильно отличался. Несколько линий заканчивались симпатичными завитушками. Чем же это нанесено? Расцарапано? Нет. Также не похоже на краску. Было ощущение, как будто рисунок — это часть камня, как будто он находится прямо внутри кирпича.

Но это же невозможно!

Потерла ещё усерднее, и рисунок неожиданно засиял. Какая красота! Я невольно улыбнулась и подумала: интересно, а это сияние теплое?

Протянула руку и накрыла рисунок ладонью.

Замерла, прислушиваясь к собственным ощущениям. Когда на коже почувствовался откровенный жар, ошеломлённо попыталась отнять ладонь. Но не тут-то было. Она словно приклеилась.

— Что такое? Что происходит?

Я потянула руку сильнее, но какая-то сила приковала её к камню. Это начало беспокоить. Жар нарастал, и в этот момент острая боль пронзила мою ладонь. Я вскрикнула и с трудом сумела-таки оторвать руку от стены.

Посмотрела на ладонь и ошарашенно увидела, что рисунок, который только что был в кирпиче, теперь покоится под моей кожей, и на стене его больше нет.

Что?

Глава 5

Чудеса

Я сжала кулак и замерла. Ничего не менялось, никаких сверхъестественных вещей не происходило, но ощущение тепла, которое расползалось по руке, было слишком реальным, чтобы игнорировать его.

Что это? Магия??? Господи, разве такое возможно? Но, с другой стороны, разве перемещение в другой мир не является чем-то не менее фантастическим? Значит, этот мир подразумевает настоящие чудеса?

Сердце взволнованно заколотилось в груди. Кто из живущих хотя бы в детстве не мечтал иметь волшебную палочку? Помню, будучи ребенком, я очень хотела иметь ее и часто представляла, что бы я загадала. Первым поим желанием было стать принцессой. Вторым — иметь много-много денег, а третьим… третьим у меня всегда был мир во всем мире: совесть не позволяла забрать третье желание исключительно себе. Пусть и всем людям будет хорошо…

И вот сейчас на моей ладони находилось какое-то магическое чудо. Внутри не было страха, словно я чувствовала: символ не опасен, он мой друг, если можно так выразиться.

Я присела на лавку и терпеливо ждала несколько часов, но рисунок с ладони не исчезал. Он стал будто продолжением меня — линии казались просто измененным цветом кожи, но светились мягким, почти незаметным светом. Наконец, я сосредоточилась на нём, сверля его напряженным взглядом и желая его пробудить, что ли, и тут же почувствовала странное покалывание, как будто символ отозвался на мои мысли.

Замерла. Господи, работает!

По-прежнему дрожала от холода, но этого почти не замечала. Поглаживала рисунок, словно надеясь, что он спасет меня, станет ключом к победе, и вдруг почувствовала однозначное… пробуждение силы. Эта фраза всплыла в разуме сама собой. Я закрыла глаза и интуитивно попыталась направить тепло из своей руки в воздух, не зная, чего ожидать. Какая-то сила вдруг потянула моё тело вперёд, словно невидимая рука толкнула меня сквозь пространство. Открыв глаза, я поняла, что нахожусь у противоположной стены камеры, хотя всего секунду назад сидела на лавке.

Сердце заколотилось. Я тяжело дышала, а в груди начало нарастать волнение, граничащее с паникой. Что это? Как я смогла так быстро переместиться? Я вновь посмотрела на ладонь — рисунок уже исчез, будто растворился в коже. Попробовав снова, я ощутила слабость, как будто силы моментально покинули меня, и я рухнула на пол, измотанная.

Через несколько часов входная дверь заскрипела, но открылась не она, а небольшое отверстие, обнаружившееся внизу. Через него рука стражника просунула глиняную миску с непонятной жижей и кувшин воды. Неужели инквизитор смилостивился?

При воспоминании о блистательном блондине, я почувствовала гнев. Эх, жаль, что я ударила его всего один раз!

Пришлось съесть это безвкусную бурду.

Жизнь стоит того, чтобы жить!

В голове крутилось слишком много вопросов. Откуда взялся символ на стене? Почему его никто не заметил до меня⁇ А главное — почему он выбрал меня?

Всякий раз, когда я поднимала руку и смотрела на ладонь, всё внутри начинало трепетать от жгучего чувства любопытства и желания понять, что за дар я получила. Или это проклятие?

Тут же вспоминались слова инквизитора, брошенные мне в последнем разговоре.

— Я сломаю тебя! — процедил он тогда.

И теперь я отвечала ему в ответ:

— Я не сломаюсь! Вот увидишь, Архангел демонов! У тебя ничего не выйдет…

Наконец, я уснула, чтобы, проснувшись, ощутить прилив сил. Кажется, нужно попробовать взаимодействие с символом еще раз.

На этот раз я подождала момента, когда стражники сменяли друг друга на посту за дверью камеры. Я начала различать их по отрывистым фразам и топоту удаляющихся шагов. Мужские голоса доносились ко мне, приглушённые толщей камня.

Вдох-выдох. Ладонь вновь засветилась, когда я сконцентрировала сознание на символе, но теперь я морально подготовилась к тому, что произойдет. Медленно сосредоточилась на желании переместиться к стене, как в прошлый раз. Внезапно мои ноги потеряли опору, и перед глазами замелькала движущаяся чернота. Стена больше не была препятствием — я чувствовала, как прохожу сквозь неё, как если бы это была всего лишь плотная завеса тумана.