Анна Кривенко – Отвратительная жена. Попаданка сможет... (страница 48)
Лицо Николая стало мечтательным.
— В итоге, несмотря на запрет родителей, отец всё-таки женился на маме, когда ему стукнуло двадцать четыре, а ей — двадцать два. Дед с бабушкой в конце концов смирились, приняли невестку. И вскоре родился я. Я всю жизнь видел, как мои родители любят друг друга. Их любовь была воистину уникальной. Она никогда не закончилась. Они вместе с ней ушли в небеса.
Мужчина тоскливо выдохнул.
— Наверное, их отношения глубоко повлияли на меня. Я всегда знал, что женюсь только по любви. Только тогда, когда моё сердце затрепещет и скажет: «Это она». Посмотрите на меня, Марта Михайловна, — он наконец-то посмотрел мне в глаза. — Мне сорок один год, и я ещё никогда не был женат, в то время как большинство мужчин у нас в княжестве обзаводятся семьями не позже тридцати лет. Меня даже прозвали Заядлым Холостяком, — Он рассмеялся. — Но не потому, что я какой-то женоненавистник, нет. А потому, что я ждал ЕЁ, ту самую, единственную! Как мой отец ждал маму. И я увидел вас, Марта Михайловна… — Николай смотрел на меня, не отрываясь. — В тот же миг я это почувствовал — вы моя судьба. Да, вот так просто и волшебно! Можете считать меня глупым мечтателем, но для меня эта любовь дарована свыше. Как когда-то высшие силы подарили любовь моему отцу…
Его рассказ глубоко меня впечатлил. Я поняла, что у чувств Николая есть некое основание и впервые задумалась о том, насколько сильным может быть влияние родителей.
Алексей Яковлевич, выросший с отцом-деспотом, стал человеком с невыносимым характером. Эльза Васильевна переняла у своей матери жертвенность, переходящую в безумие. А Николай Воронцов унаследовал от родителей веру в чудо и вечную любовь.
Интересно, что такого ценного могла бы передать своим детям я?
Когда Николай ушёл, я долго размышляла над его словами. Его очередное признание всё сильнее волновало мою душу. Быть настолько любимой было… великолепно и приятно. А вдруг всё верно, и этот мужчина действительно уготован мне судьбой?
Еще я думала об Арине. Итак, она в тюрьме. Есть неопровержимые доказательства того, что это она нанимала отравительниц, ведь Авдотья и Катерина свидетельствуют против неё. Но сама Арина отказывается этого признавать.
Когда Николай собирался уходить, я заметила, как он слегка мнётся. Сразу догадалась: он что-то недоговаривает.
— Скажите всё, как есть, Николай, — потребовала я.
И он сказал. Оказалось, что начальник дознавателей просит меня приехать в темницу на встречу с сестрой. Он надеется, что это заставит Арину во всем признаться. Его слова поразили меня до глубины души. Получалось так, что мой визит приведёт к тому, что Арину осудят и посадят в темницу до конца её дней?
Мне стало не по себе. Неожиданно я испугалась этой мысли. Но в то же время преступления Арины были слишком ужасны, чтобы оставаться безнаказанными…
Я не знала, как мне поступить. Даже видеть Арину не хотелось.
Не знаю, сколько времени я провела, погружённая в свои мысли, как вдруг кто-то тихо поскрёбся в дверь.
— Войдите, — сказала я.
В комнату вошла служанка, почтительно поклонившись.
— Миледи, простите, но к вам посетители.
— Кто? — удивилась я.
— Ваши родители.
Я выдохнула. Вот те раз! Родители пожаловали.
— Скажите, вы можете принять их? — служанка терпеливо дожидалась ответа.
Зубы невольно сжались в гневе. Сто процентов они пришли, чтобы уговорить меня помочь своей любименькой младшей дочери!
За что же они так не любят несчастную Марту?..
Глава 53. Безнадежные…
Я не могла не принять родителей хотя бы потому, что мне отчаянно хотелось узнать, для чего же они всё-таки пришли, проведать больную дочь или поговорить об Арине?
Спустившись вниз в малую гостиную, куда я попросила слуг отвезти родителей Марты, я приготовилась к самому худшему — и не зря.
Когда я вошла в комнату, то увидела, что мать, сидящая в кресле, плачет, промокая уголки глаз платочком. Отец Марты смотрел перед собой хмурым и раздражённым взглядом, ничуть не лучшим, чем при нашей последней встрече.
Мать, Лидия Петровна, сразу же бросилась ко мне. Схватив меня за плечи, она взглянула мне в лицо несчастным взглядом, в котором я попыталась найти хоть какое-то сострадание к своей особе, и произнесла:
— Мартушка, Мартушка, пожалуйста, вытащи Ариночку из тюрьмы! Она ведь твоя сестра, она ни в чём не виновата!!! Она хорошая девочка и очень любит тебя. Неужели ты не видишь, что это правда?
Я скривилась и отшатнулась от этой женщины.
— А о моём здоровье спросить не желаете? — произнесла ледяным тоном. — Ведь ещё совсем недавно я была на грани смерти. Или это не важно? А действительно, не станет Марты, ну и невелика потеря, разве не так?
— Прекрати немедленно паясничать! — воскликнул Михаил Всеволодович. — Мы пришли к тебе по серьёзному делу. Ты, как наша дочь, должна относиться с почтением к своим родителям. С тех пор, как ты вышла замуж, то стала вести себя просто ужасно!
Я замерла, смотря на этого трясущегося от гнева старика в полном недоумении. Кажется, о любви к дочери эти двое совершенно не знают. По крайней мере, по отношению к Марте.
— Если вы пришли сюда читать мне нотации, — произнесла я, сохраняя ледяной тон, — то можете сразу уходить. Я не буду с вами разговаривать.
Как и ожидалось, Михаил Всеволодович начал наливаться багровым цветом от ярости. Но Лидия Петровна, понимая, чем это всё закончится, рванула к нему, схватила его за руку и стала умолять:
— Пожалуйста, Миша, держи себя в руках. Мы пришли сюда не уму-разуму учить, нам нужно спасать Ариночку! Пожалуйста, не ссорьтесь!!!
Затем она повернулась ко мне:
— Марта, ну, прошу тебя, смягчись. Ну извини, если что, ну давай поговорим…
Она мялась, мялась пытаясь придумать оправдания, но в её голосе было столько фальши, что мне хотелось действительно развернуться и уйти. Однако я решила довести разговор до конца, чтобы поставить точку. Не поставив точку, придется разговаривать снова и снова. Нет уж, мне и одного раза будет достаточно…
Михаил Всеволодович кое-как справился с собой и снова грузно плюхнулся в кресло. Я подошла ближе и села на край дивана. Лидия Петровна устроилась с другого края. Она снова промокнула глаза платочком и опустила голову.
— Чего вы от меня хотите? — спросила я прямо в лоб.
Михаил Всеволодович отвернулся. Кажется, даже просить меня о чём-либо он не желал. Лидия Петровна же сразу начала изливать своё желание:
— Марта, милая, твою сестру оклеветали, и только в твоей власти помочь ей. Её обвиняют в том, что она отравила тебя и хотела убить. Но это же полный бред! Она всегда вспоминала тебя с теплотой, так хотела быть на тебя похожей!
— А если это правда? — перебила я её. — А если будет доказано, что она действительно это сделала, как вы тогда заговорите?
Лидия Петровна осеклась и прикусила губу.
— Но это невозможно! Я уверена!
— И всё же, — настояла я, — если она причастна? Если она действительно убийца, которая едва не отправила вашу старшую дочь на тот свет? Как вы поступите? Будете тоже просить меня о помиловании?
— Мы твоя семья! — строго произнёс Михаил Всеволодович, наконец соизволив посмотреть на меня. — Мы твои плоть и кровь. Ты должна защищать нас всегда и везде. В этом честь рода!
— А вы? — я повысила голос, не удержавшись. — Вы планировали защищать меня от вашей младшей дочери-убийцы? Или от того деспота-мужа, которому вы меня подсунули?
— Ты сама хотела за него замуж! — Михаил Всеволодович стукнул кулаком по подлокотнику кресла так сильно, что тот жалобно скрипнул. — Ты сама ходила, как в воду опущенная, когда Алексей Яковлевич сделал предложение не тебе, а твоей сестре! Думаешь, я слепой? Ты сохла по нему, как ненормальная. Я, по сути, сделал тебе одолжение, исполнив твоё желание. И как ты распорядилась этим? Сбежала к другому мужчине! Бесстыдно живёшь под чужой крышей!!!
Кажется, Михаила Всеволодовича понесло. Я подозревала, что изначально он не хотел приходить, но был вынужден под давлением Лидии Петровны.
— Во-первых, где я живу, вас не касается, — произнесла я ледяным тоном. — Это моя жизнь, я взрослый человек и делаю то, что считаю нужным. Во-вторых, я не властна помочь Арине. У меня нет такой возможности. Этим делом занимаются дознаватели. Что они откопают, то и будет правдой.
— Но ведь ты можешь попросить Николая Воронцова! — воскликнула Лидия Петровна, глядя на меня округлившимися от страха глазами. — А он может попросить дознавателей. У него очень большие связи!
— Я никого ни о чём просить не буду, — как отрезала я. — Николай никогда не пойдёт на ложь и нечестную сделку. Если Арина ни в чём не виновата, об этом станет известно. Если же она отравительница… неужели она должна остаться безнаказанной? Или вам действительно всё равно, что она чуть не убила меня?
Лидия Петровна начала всхлипывать, видя мою непреклонность. Михаил Всеволодович напряжённо поджал губы и отвернулся к окну.
— То, как ты себя ведёшь, доказывает, что ты не наша дочь, — вдруг жёстко произнёс он. — Это замужество испортило тебя. Ты была послушной, довольно-таки умной и обучаемой. Но после того, как побывала у Разумовских, ты стала невыносимо невоспитанной и дерзкой. А теперь хочешь испортить жизнь своей единственной сестре!
Я закатила глаза. О чём разговаривать с этими людьми?