Анна Кривенко – Отвратительная жена. Попаданка сможет... (страница 35)

— И часто у Тани такое бывает? — наконец спросила я.

Эльза подняла на меня печальный взгляд.

— Да, Марта Михайловна, — ответила она. — Я говорила Алексею Яковлевичу, что Танечку нужно показать лекарю, но он считает, что я придумываю. Говорит, девочка слишком мала, чтобы помнить мать.

Она нахмурилась. Конечно, Алексей был не прав. Даже если Таня не помнила свою мать, она наверняка чувствовала её отсутствие. Грусть ребёнка была почти осязаемой. Но желание снова подойти к девочке у меня исчезло — она явно чувствовала себя гораздо спокойнее на руках у Эльзы.

Я задумчиво смотрела на няню. На вид ей было чуть больше тридцати. Её лицо с правильными чертами могло бы быть красивым, если бы не следы усталости и нехватка времени на себя. Простое платье подчёркивало её невзрачность, а слегка растрёпанные волосы говорили о постоянной занятости. Но даже в этом виде она была по-прежнему симпатичной.

Мне вдруг подумалось, что ей не хватает красивого платья, лёгкого румянца и хотя бы недели отдыха. Она могла бы преобразиться, засиять, если бы ей дали такую возможность.

— Эльза Васильевна, вы прекрасно справляетесь, — сказала я с лёгкой улыбкой, пытаясь поддержать её хотя бы словом. — Танечка вам очень доверяет.

Няня благодарно кивнула, но в её глазах мелькнула печаль.

— Спасибо, Марта Михайловна, я стараюсь. Но знаете, иногда мне кажется, что я не справляюсь. Им всем нужна настоящая мать, а я всего лишь няня.

Её слова тронули меня. Нет, она вовсе не намекала на меня. Она имела в виду ту мать, которая умерла. Я была благодарна за её искренность и простоту, и вдруг захотелось сделать для неё что-то приятное, но я пока не знала, что именно.

Вместо ответа я мягко коснулась её руки.

— Ты делаешь для этой семьи больше, чем можешь себе представить, Эльза.

Лицо няни осветилось слабой улыбкой. Она поправила Танечке волосы, укрыла их ладонью и направилась к лестнице, унося девочку наверх. Я смотрела им вслед, пока они не исчезли из виду…

Алексей Яковлевич в моей спальне?

Это было небывалое событие, граничащее с невероятным. Я оторвалась от книги, которую читала, и удивлённо подняла взгляд. В дверях стоял он — высокий, статный, как всегда идеально одетый, но… смущённый? Да, это было почти невообразимо. В его взгляде читалась лёгкая растерянность, а пальцы едва заметно подрагивали. Казалось, он собирался сказать что-то важное, заранее сомневаясь в успехе.

— Через час мы поедем в ателье, — вдруг произнёс он, словно делая усилие над собой. — Нужно снять мерки для твоего платья. Оно понадобится для бала.

Я молчала, обескураженная неожиданным вторжением и столь неожиданным предложением. Обычно Алексей Яковлевич говорил уверенно, повелительно, словно его слова были непреложной истиной, не требующей обсуждения. Сейчас же он выглядел почти робко.

— Хорошо, — коротко ответила я, кивнув.

Он остался стоять в дверях. Я ожидала, что он развернётся и уйдёт, но он словно застыл, поглядывая то на меня, то куда-то в сторону. Молчание повисло между нами, становясь всё более неловким. Алексей переступил с ноги на ногу, нахмурился, как будто собираясь сказать ещё что-то, но так и не решился.

Я изо всех сил старалась выглядеть равнодушной. Мне было даже смешно. Граф, привыкший держать в руках всех и вся, напоминал сейчас великовозрастного ребёнка, стесняющегося заговорить с учителем. Наконец он махнул рукой, словно сдаваясь, и вышел, закрыв за собой дверь.

Я хмыкнула, чуть покачав головой. Всё-таки он очень странный.

Через час мы уже стояли в дверях, готовясь к отъезду, когда появился запыхавшийся слуга с письмом для Алексея Яковлевича. Тот бегло пробежал по строкам, и лицо его помрачнело.

— Мне нужно остаться, срочное дело, — сухо объявил он.

Уже разворачиваясь, он вдруг остановился, словно что-то вспомнив, и добавил:

— Пусть с тобой поедет Эльза Васильевна.

Не дожидаясь моего ответа, он быстро удалился.

Честно говоря, я нисколько не огорчилась. Напротив, перспектива провести эту поездку с Эльзой Васильевной казалась куда приятнее. Я даже улыбнулась, услышав её радостный голос.

— Я действительно могу поехать с вами, Марта Михайловна? — спросила она, глядя на меня с тёплой, но немного удивлённой улыбкой.

— Конечно, Эльза Васильевна. Это будет замечательная прогулка.

Она слегка порозовела. Её оживлённый взгляд выдавал, что предложение ей по душе.

Поездка в карете сразу же вылилась в приятную беседу. Эльза была так естественна, так искренне радовалась возможности вырваться из дома, что и я невольно начала улыбаться.

— Как думаешь, какие цвета сейчас в моде? — спросила я, чтобы поддержать разговор.

— О, я читала, что светло-голубой, серебристый и лавандовый, — оживлённо ответила она. — Думаю, вам прекрасно подойдёт лавандовый или мягкий серебристый. Эти цвета подчеркнут вашу красоту.

Я засмеялась. Её искренние комплименты звучали удивительно приятно.

— Спасибо, Эльза Васильевна. Раз уж мы заговорили о моде, нужно будет подумать и о твоём платье. Ты так редко позволяешь себе наряжаться, а праздники — отличный повод.

Она смутилась, но улыбнулась благодарно.

— Мне это и в голову не приходило. Главное, чтобы дети выглядели достойно, ведь это моя работа.

Я хотела было возразить, но сдержалась. Её забота о детях была настолько искренней, что убеждать её в обратном казалось излишним. Вместо этого я мысленно решила найти способ отблагодарить эту замечательную женщину…

Глава 41. Встреча в ателье…

Город встретил нас звенящей тишиной зимнего утра. Воздух был прозрачен, мороз щипал щеки, а снег хрустел под колесами кареты, когда мы подъехали к ателье мадам Жюли. Эльза Васильевна осторожно высунулась из окна, чтобы взглянуть на величественные двери, украшенные резным орнаментом, стоявшие у входа в это ателье. Она довольно кивнула.

— Вы только посмотрите, Марта Михайловна! — воскликнула она с лёгким восторгом. — Какое удивительное место!

Её глаза светились, словно она была девчонкой, и это вызвало у меня невольную улыбку.

Кучер проехал во двор за коваными воротами и остановил карету. Помог нам выбраться, поклонился и заверил, что будет ждать нашего возвращения.

Когда мы поднялись по каменной лестнице, двери перед нами буквально волшебным образом распахнулись. На самом деле наш приезд увидели из окна. Я сделала первый шаг вовнутрь и тут же ощутила резкий контраст с холодом улицы.

Тёплый воздух, напоенный ароматами ванили, мускуса и едва уловимого запаха краски, окутал нас мягким пледом. Ателье мадам Жюли было больше похоже на другой мир.

Солнечный свет, проникая через витражные окна, разливался по помещению. У меня создалось впечатление, что раньше в этом здании был какой-то храм. Сейчас же солнечные лучи мягко играли на роскошных тканях, а не в священных алтарях.

Шёлк, бархат, кашемир, парча — всё это находилось здесь в таком изобилии, что у меня невольно от удивления приоткрылся рот. Целые рулоны тканей были разложены с безупречной аккуратностью. Они мерцали в лучах света и дразнили взгляд.

С потолка свисали гирлянды из искусственных цветов. На стенах висели канделябры со свечами, которые излучали мягкий тёплый свет, создавая ощущение уюта и сказки.

Деревянные, грубо сколоченные манекены, стоявшие вдоль стен, не казались ожившими фигурами, но платья на них выглядели потрясающе. Каждое из них, по-моему, было просто произведением искусства.

По залу сновали швеи — юные и пожилые, стройные и полные, все с совершенно разными выражениями лиц. Кто-то был сосредоточен, перебирая пуговицы и ленты, кто-то тихо переговаривался, а одна из девушек смеялась так звонко, что её смех напомнил мне рождественские колокольчики.

— Добро пожаловать! — раздался мелодичный голос, и к нам подошла девушка лет двадцати пяти. У неё были каштановые волосы, уложенные в аккуратный узел, и лицо, излучающее дружелюбие. — Мадам Жюли будет с вами через минуту. Пока вы можете осмотреться.

Эльза Васильевна кивнула, заметно смутившись.

— Посмотрите, Марта Михайловна, какие узоры! — сказала она, указав на одну из полок, где яркие ткани с замысловатыми вышивками лежали в особом порядке.

Я коснулась одной из них. Холодный и скользкий шёлк под пальцами вызвал лёгкий трепет. Он словно зашептал: «Ты должна носить меня на балах».

— Да здесь есть из чего выбрать, — ответила я, усмехнувшись.

Очень интересное путешествие получилось. Этот мир открылся для меня с совершенно другой стороны.

Неподалёку стояли дамы средних лет, по виду тоже аристократки. Они задумчиво скосили на меня взгляды, но тут же отвернулись, увидев, что я тоже на них смотрю. Мне они были совершенно неинтересны, поэтому я продолжила разглядывать помещение.

Появление мадам Жюли, главной швеи этого ателье, было таким же внушительным, как и это храмовое здание. Высокая женщина с идеальной осанкой и глубокими серыми глазами шагнула к нам навстречу. Её бархатное платье тёмно-изумрудного цвета подчёркивало элегантность, а кружевной воротник придавал образу строгости.

— Леди, здравствуйте, — сказала она, слегка поклонившись. — Это большая честь видеть вас в нашем ателье. Назовите свои имена.

— Меня зовут Марта Михайловна Разумовская, — ответила я, стараясь держать ровный тон.

— Эльза Васильевна Браун… — представилась няня. Я удивилась. Значит, Эльза не местная?