Анна Кривенко – Отвратительная жена. Попаданка сможет... (страница 20)
— Поразительно, — прошептал он, — вы очень умны, необычайно редкостный талант!
Я закатила глаза.
Боже, до какой же степени здесь опустили женщин, если их считают талантливыми только за знание элементарных вещей, на которые способен любой ребёнок! Не выдержав столь глубокого унижения, я сухо попрощалась и ушла. Вся эта история заставила исполниться негодованием. Я даже почувствовала некую жажду изменить мир. Но стоит ли оно того?
Однако то, что это действительно имело значение, я поняла буквально через полчаса.
Когда спускалась на кухню, чтобы приготовить ужин, то услышала приглушённый плач. Увидев приоткрытую дверь, я не удержалась от любопытства и заглянула внутрь. В небольшой комнатке, которую можно было бы назвать игровой, на полу сидела Даша и всхлипывала. Ребёнок выглядел таким беззащитным посреди этой большой комнаты, что я не удержалась и вошла, прикрыв за собой дверь.
Я знала, что она меня терпеть не может, но всё же… Услышав шаги, девочка вскинула лицо и, увидев меня, нахмурилась.
— Уходи! Ты зачем пришла? — воскликнула она, вскочив на ноги.
— Услышала, что ты плачешь, — спокойно ответила я. — Решила узнать, в чём дело. Кто тебя обидел?
— Никто! Уходи отсюда!
Я поджала губы. Да, крайне невежливое отношение, но всё же…
— Может, расскажешь, что с тобой? А вдруг я смогу тебе помочь?
— Мне никто не сможет помочь, — буркнула Даша, отворачиваясь и подходя к своей кровати, чтобы сесть на неё. — Этот мир слишком несправедлив.
Услышав столь «взрослую» фразу, я подошла ближе.
— И в чём же? Ты считаешь, что девочкам нынче тяжело жить?
— Да, — с жаром произнесла Даша, как будто забыв о своей неприязни ко мне. — Мои братья учатся. У каждого по три или четыре учителя. А учитель математики — это вообще учёный из столицы. Папа заплатил много золота, чтобы он приезжал и обучал Митю и Миху. А мне только служанку дали, и та читать едва умеет…
Во-первых, я была поражена глубоким желанием семилетнего ребёнка учиться. Во-вторых, удивлена, что Даша так тонко чувствует несправедливость к себе со стороны всей этой системы. Может быть, тут не обошлось и без братьев, которые, так или иначе, могли выражать презрение к женскому роду в её лице. Наверное, так оно и было. Тогда становилось понятно, отчего она так страдает.
— А чему бы ты хотела научиться? — приглушённо спросила я.
Даша долго смотрела мне в лицо, словно решая, отвечать ли или снова нагрубить. Но потом всё-таки выдохнула и произнесла:
— Хочу математику. Хочу не просто считать до десяти. Хочу решать задачи.
— Но ведь ты ещё… маленькая, — осторожно напомнила я.
— Я большая! — Она вскочила на ноги, сжав кулаки. — И я умная. Я тоже умная, как Миха и как Митя!
На лице Даши отразилась обида, глубоко укоренённые комплексы. Вот тебе и воспитательный процесс в семье… Честно говоря, в душе у меня вспыхнуло глубокое отвращение в устройству местного общества…
Вот честно, захотелось разрушить эти устои. Для этого не обязательно становиться Жанной д'Арк. Можно просто помочь одной маленькой девочке, которая так хочет доказать всем, что она не глупее мальчишек.
— Я знаю математику, — твёрдо и с достоинством произнесла я. — Могу тебя научить.
— Правда? — изумилась Даша, широко распахнув свои тёмные глаза. — Откуда ты её знаешь?
— У меня были хорошие учителя, — туманно ответила я. — И я не против научить тебя решать задачи, если ты прекратишь ненавидеть меня.
Даша задумалась. Было заметно, что внутри неё происходит борьба. Кажется, она привыкла презирать и ненавидеть Марту. Наслушавшись мнения окружающих и своих родных, она уже не хотела думать обо мне хорошо. Но желание учиться было так велико, что девочка пересилила себя.
— Хорошо, — ответила она. — Я больше не буду ссориться с тобой. Если будешь учить меня, я согласна дружить с тобой. А ты не обманешь?
Я наконец-то позволила себе улыбнуться.
— Не обману. Но учти, наши уроки не будут длиться вечно. Поэтому тебе нужно будет быть очень усердной и запоминать всё-всё, что я тебе расскажу.
— Договорились.
Наконец-то на лице девочки появилась улыбка. Я почувствовала тепло, разлившееся в груди, и уверенность в том, что иду верным путём. Даже когда покину это место, меня будет греть мысль, что я сделала для этих несчастных детей что-то хорошее…
Мы с Дарьей договорились, что с завтрашнего дня, сразу после завтрака, я буду приходить к ней в эту комнату для занятий математикой…
Арсений Арсеньевич Златоухов торопливо постучал в дверь кабинета и, услышав разрешение войти, вошёл. Глаза его лихорадочно блестели. Выглядел он несколько неопрятным, взъерошенным и взволнованным. Алексей Яковлевич оторвался от своих дел и хмуро посмотрел на него.
Этого учителя, который на самом деле был самым настоящим учёным-математиком, он нанял полгода назад, чтобы его сыновья получили наилучшее образование из всех возможных. За это приходилось выкладывать кругленькую сумму золотом каждый месяц, но оно того стоило. Придирчивый и строгий учитель сумел-таки вдолбить в головы мальчикам начальные математические знания и даже начал хвалить их за рвение. Не каждый аристократ мог похвастаться тем, что его детей обучает настоящий учёный. Это было для Алексея Яковлевича ещё одним поводом для личной гордости.
Поэтому вторжение учителя не вызвало у хозяина поместья раздражения. Он зна́ком пригласил его присесть и приготовился слушать.
— Что-то случилось? — вежливо поинтересовался аристократ.
Учёный прикусил губу.
— Вы знаете, — начал он, словно с трудом собираясь с мыслями, — ну, во-первых, хотел сообщить, что Дмитрий Алексеевич начал… немного отставать в учебе. Отвлекается, невнимателен. Боюсь, он входит в возраст, когда к послушанию нужно приучать лишением каких-либо благ.
— Из-за этого вы столь взволнованы? — нахмурился Алексей Яковлевич.
— В какой-то степени, да, — согласился учитель. — Прошу вас, поговорите с сыном. Однако… помимо этого, я хотел бы выразить восхищение вашей супругой Мартой Михайловной!
Алексей Яковлевич переменился в лице. Несколько дней он пытался справиться с яростью, которая накатывала на него всякий раз, как он вспоминал свою жену.
Он приходил к ней в тот вечер, когда увидел её с Николаем Воронцовым. Ему хотелось донести ей непреложную истину, что он — единственный мужчина, с которым она имеет право разговаривать наедине. Да, Алексей Яковлевич был откровенным собственником, не терпящим ни малейшего подрыва собственного авторитета, но вряд ли осознавал это.
Когда же Марта отвергла его, да ещё и ударила столь жестоко, его ярость стала поистине всепоглощающей. В то же время её отпор заставил его задуматься: что изменилось? Почему она стала такой? В первые дни после их женитьбы он видел в глазах подменной жены безграничное обожание. Это обожание раздражало его, он ненавидел его всей душой. Правда, вскоре чувства Марты сменились апатией и ленью. Тогда Алексей Яковлевич возненавидел свою супругу ещё сильнее, решив, что она — бесхарактерная пустышка, которая никогда не сможет стать настоящей хозяйкой этого дома и достойно воспитать его детей. Она не соответствовала его идеалу ни внешне, ни характером, и он по-прежнему мечтал о другой жене.
Но сейчас эта самая Марта, которую он всегда считал пустой и недостойной, вдруг стала независимой, своенравной и даже позволила себе общение с другими мужчинами. А когда он — законный муж! — попытался проявить к ней своё внимание, она так жестоко его отвергла. Что произошло? Откуда такие перемены?
И вот теперь знаменитый ученый говорит о том, что она достойна восхищения. Алексей Яковлевич нахмурился.
— Чем именно вы восхищены? — осторожно уточнил он.
— Марта Михайловна очень умная женщина, — начал Арсений Арсеньевич воодушевленно. — Вы представляете, она знает основы математического искусства! Учёные доказали, что женщины не способны к аналитическому мышлению, и сложение больших чисел для них недоступно. Я уже молчу о таких непростых действиях, как решение уравнений с одной или двумя неизвестными. Но Марта Михайловна с лёгкостью решила подобное уравнение и даже назвала формулы площади квадрата и прямоугольника!
Алексей Яковлевич недоверчиво нахмурился.
— Ну, это, конечно, звучит фантастически. Возможно, она просто заучила это всё наизусть и решила перед вами похвалиться…
— Нет-нет, что вы! — покачал головой учитель. — Согласен, что формулы можно запомнить, но решить уравнение простым запоминанием невозможно. Поэтому я очень счастлив, что работаю в вашей семье! — Воодушевление на лице учёного было искренним. — Если вы не против, я хотел бы, чтобы ваша супруга хоть иногда присутствовала на занятиях со старшими мальчиками.
— Зачем это? — настороженно спросил Алексей Яковлевич.
— Понимаете, — Арсений Арсеньевич явно был увлечён своей идеей, — наблюдение за такой редкой способностью женщины к математике представляется мне весьма занимательным и полезным в научном смысле. Этот феномен должен быть исследован. Возможно, женщины не так глупы, как это считается. Некоторые из них, обученные более глубокому математическому мышлению, могли бы занимать должности распорядительниц, секретарей, бухгалтеров… — увлечённо продолжил Арсений Арсеньевич.
— Подождите, подождите, — Алексей Яковлевич прервал разгулявшиеся мечты учёного. — Я бы не хотел втягивать Марту Михайловну ни в какие эксперименты. Ей нужно заниматься семьёй. Это её основная обязанность.