Анна Кривенко – Отвратительная жена. Попаданка сможет... (страница 15)

— Ох, и комплимент! А вы бы предпочли, чтобы я выглядела, как раньше? — съехидничала и при этом мило улыбнулась я. Со стороны могло показаться, что мы с мужем полны расположением друг ко другу.

Алексей Яковлевич сразу же вспыхнул. Кажется, моя язвительность пришлась ему не по нраву. А чего он, интересно, ждал с таким приёмом?

— Ты снова остришь, Марта? — процедил он. — Я-то думал, что перемена во внешности произвела благотворную перемену и внутри…

«О, ты тоже можешь язвить?» — подумала я.

— Как вы видите, перемена внутри тоже есть, — ответила я мягким тоном, изображая саму любезность. — Я просто больше не позволяю вытирать об себя ноги. Кажется, это впечатляющее изменение, разве не так?

Намёк Алексей Яковлевич понял. Помрачнел, посуровел, ноздри стали шумно раздуваться. Но, естественно, свой порыв он сдержал — репутация была превыше всего, даже гнева.

— Веди себя прилично, — процедил он сквозь зубы. — Мне и так из-за тебя неприятностей хватает. Вся столица смеётся над моей несчастной судьбой.

— Сочувствую вашему горю, о жертва домашнего насилия! Однажды газеты так и напишут: скандал в семье Разумовских. Жена своими выходками свела достопочтенного графа в могилу… — проговорила насмешливо, с удовольствием понаблюдая, как Алексей покраснел от гнева, после чего развернулась и направилась к дивану неподалеку, который как раз пустовал. Рядом стоял столик со сладостями и напитками. Схватив бокал, я аккуратно села на край дивана и расслабилась.

Отсюда я могла наблюдать за гостями, которые откровенно наблюдали за мной. Несколько девиц буквально не сводили с меня глаз и шушукались. Мужчины тоже поглядывали, особенно вон тот… Ах да, узнаю его. Это же тот самый Николай. Кажется, Воронцов. Мы столкнулись в коридоре. Правда, сейчас он какой-то мрачный. Наверное, наговорили ему обо мне всяких гадостей, вот он и растерял своё расположение…

Стало как-то неприятно. Буквально единственный человек из аристократов, который отнёсся ко мне благосклонно, и тот теперь, скорее всего, уже насмешник и враг. Я опечаленно выдохнула. Несмотря на то, что я обросла бронёй и не собиралась воспринимать унижения всерьёз, всё равно было тяжело. Часто накатывало острое чувство одиночества. Ведь даже Эльза Васильевна, с которой у нас сложились довольно хорошие отношения, была такой же жертвой, как и я. Это скорее я помогала ей, чем она мне. Мне же приходилось сохранять лидерскую роль в наших отношениях. А лидеры, как известно, всегда одиноки.

Отпив из бокала, я с удовольствием отметила, что напиток очень хорош, кажется, безалкогольный — так, компотик. Но долго пребывать в одиночестве мне не пришлось. Ко мне подошёл молодой человек необычной наружности. Он был чуть полноват, у него намечалась лысина, но выглядел он очень самоуверенно. Кажется, мой муж стоял как раз рядом с ним, когда я вошла. Может, товарищ его какой-то.

Мужчина коротко поклонился и спросил разрешения присесть рядом. Я равнодушно пожала плечами:

— Как хотите, — и отвернулась, демонстративно делая ленивый глоток.

— Марта Михайловна, — обратился он ко мне, словно мы были знакомы. — Надеюсь, вы помните меня. Меня зовут Сергей Горский. Я друг вашего супруга…

«Уж не тот ли это Сергей Павлович, который частенько приходит в этот дом?» — подумалось мне.

— Скажите, Марта Михайловна, каким образом с вами произошло столь необычайное преображение? Помнится, вы совсем недавно выглядели иначе, — проговорил Сергей Павлович, и я сразу уловила в его голосе насмешливые нотки.

Всё ясно. Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты. Если этот тип дружит с моим мужем, значит, он ничем от него не отличается.

— О чем вы? — с фальшивой улыбкой обратилась я к нему. — Сергей Павлович, о каком преображении речь? Я такая же, как всегда…

Мужчина удивлённо приподнял брови.

— Ну, не скажите. В последний раз, как мы виделись, вы выглядели гораздо хуже и едва не упали в обморок при виде меня.

Всё ясно. Очередной сплетник, пытающийся смутить бедную Марту. Но я не Марта. Я — Мара. Моя улыбка стала шире.

— Как жаль, Сергей Павлович, мне очень-очень жаль.

На лице мужчины появилось недоумение.

— В каком смысле? Отчего вам жаль?

— Мне очень жаль, что в таком молодом возрасте у вас такие серьёзные проблемы с памятью.

Лицо его странно вытянулось.

— Да нет, у меня всё отлично с памятью, — попытался опровергнуть он, но я его резко прервала.

— Простите, но это не так. Может быть, вы страдаете даже галлюцинациями или ещё чем-то подобным. А может, в тот раз, когда мы виделись, вы слишком много выпили, потому что зрение однозначно вас подвело…

Сергей Павлович явно выпал в осадок. Он смотрел на меня хмуро, пытаясь понять, шучу я или говорю всерьёз. Я же всеми силами сохраняла на лице снисходительно-серьёзное выражение.

— Послушайте, — по-свойски похлопала я его по плечу. — Вам сколько лет? Тридцать есть?

Мужчина осторожно кивнул, явно пытаясь понять, куда я клоню.

— Так вот, учёные говорят, что после тридцати у человека начинается усиленное старение нервных клеток. Вы знаете, что такое нервные клетки?

Я несла полную чушь. Но главное в таком деле — это нести чушь с очень умным и уверенным видом.

Сергей Павлович выглядел так, будто понятия не имел, о чем я говорю. Возможно, в этой эпохе нервные клетки еще не открыли. Или он отвратительно разбирался в науках.

Сергей Павлович подумал немного, но вскоре важно кивнул, стараясь не ударить лицом в грязь.

— Так вот, нервные клетки не восстанавливаются, — произнесла я заговорщицким тоном. — И если человек балуется вредными привычками (курение, алкоголь, беспорядочные связи), нервные клетки умирают, и у него случаются провалы в памяти. Иногда доходят и до галлюцинаций — он видит то, чего на самом деле не было. Посмотрите на меня, — я указала на себя пальцем. — Разве вы помните такую Марту Разумовскую?

— Честно говоря, нет, — Сергей Павлович был очевидно серьезно сбит с толку. — Вы будто другой человек.

— Вот-вот, — подхватила я. — Примите мой совет: начните правильно питаться. Побольше фруктов, овощей. Займитесь спортом или хотя бы каким-то физическим трудом — ведь у вас тревожные звоночки. Я всегда была милой собеседницей и во всех отношениях приятной девушкой. Если вы этого не помните, нужно пролечиться… Так что желаю вам здоровья и всего наилучшего!

С ослепительной улыбкой я поднялась на ноги, отсалютовала ему бокалом и направилась дальше, собираясь выйти на балконную террасу, притаившуюся у противоположной стены.

Внутри всё кипело от ликования. Сталкиваясь с такими людьми, я испытывала огромное удовлетворение, обводя их вокруг пальца. Да, это была всего лишь игра — детская, простая, почти бесхитростная. Но, похоже, никто из них не ожидал от Марты подобного, и Сергей Павлович тоже повёлся.

В кругу подобных аристократов не принято вот так прямо насмехаться друг над другом. Только за глаза. Хотя в том, что последнее утверждение не совсем правда, я убедилась буквально через минуту.

На террасу я так и не вышла. На встречу мне двинулись три девушки. Две из них были очень похожи, как близкие родственницы, а третья — высокая, рыжеволосая и зеленоглазая — выделялась среди них. Все трое странно улыбались и смотрели на меня, как хитрые лисицы. Я притормозила, готовясь к очередной схватке…

Глава 19. Испорченные…

— Добрый вечер, Марта Михайловна! — учтиво поздоровалась со мной одна из двух блондинок, которая повыше. — Чудесный вечер, не правда ли?

— Да, отличный! — сдержанно ответила я, напряженно разглядывая странную троицу. Светловолосые девушки были очень похожи друг на друга, но все-таки не являлись близнецами. А вот рыжая бросалась в глаза… абсолютным отсутствием вкуса, потому что при столько ярком медном цвете волос надела оранжевое платье! Безвкусица…

— Ваш супруг был очень любезен, что позволил всем нам вновь побывать здесь, — продолжила девица слащавым тоном. — Жаль, конечно, что в последнее время такие встречи (которые были раньше регулярными), стали проходить столь редко. Вы ведь знаете, что еще в прошлом году Алексей Яковлевич приглашал нас с сестрой, — она указала на другую блондинку, — и с подругой на ужины едва ли не каждые две недели. Ну да, откуда вам знать, вы же еще не были его женой и даже не помышляли ей стать, ведь правда?

Я чувствовала, что меня пытаются загнать в ловушку, поэтому ответила крайне скупо:

— Правда.

Они ожидали какого-то продолжения, но не дождались, поэтому инициативу в свои руки взяла другая блондинка.

— А скажите-ка, дорогая Марта Михайловна, — она пододвинулась ближе и загадочно сверкнула серыми глазами, — правда ли, что ваш отец поменял вас с сестрой прямо перед входом в опочивальню, так что Алексей Яковлевич женился на Арине Михайловне, а ночь провел с вами?

У меня даже глаза раскрылись шире от изумления. Вот уж не думала, что кто-то из местных решится задавать настолько провокационные вопросы с их-то «вежливостью». Остальные девицы навострили уши и фактически перестали дышать, желая услышать ответ или же увидеть мою позорную растерянность. Я действительно растерялась, но всего на мгновение, после чего мило улыбнулась, тоже придвинулась поближе к блондинке и заговорщическим тоном прошептала:

— Знаете, дорогая, мне кажется, вы ещё слишком малы, чтобы я могла говорить с вами о таких… г-м-м… вещах. Это разговоры только для взрослых. Сколько вам лет, дорогая? Четырнадцать? Или уже всё-таки стукнуло пятнадцать?