Анна Кривенко – Нежеланная невеста. Попала в тело толстушки (страница 11)
Компот принесли не сразу.
Оказалось, его ещё надо варить.
Я устало вздохнула, уселась за стол и попросила хотя бы кусочек чёрного хлеба.
Пока я ждала, ко мне подошла моя Марыся. В руках у неё был хлеб, но она держала его так, будто это последний кусок еды на земле, и она не собирается его мне отдавать.
— Госпожа… — голос её звучал умоляюще. — Ну, вы же умрёте с голоду!
Я отмахнулась.
— Ой, хватит причитать. Давай сюда мой компот.
Когда, наконец, передо мной стояла кружка горячего компота и кусок хлеба, я почувствовала себя победительницей.
Но победа была короткой: компот и хлеб закончились слишком быстро.
Преступно быстро.
Я откинулась на спинку стула и закрыла глаза.
Так дальше нельзя.
Завтра же нужно составить нормальное меню из тех продуктов, которые вообще имеются в этом мире.
Я больше так жить не могу.
А главное…
Если я начну потакать этому бездонному желудку, мне конец.
Да уж, Ирочка, тяжело тебе приходится в этом мире.
Особенно, когда еду подают по первому зову…
Хватит с меня приёмов, разговоров и еды. Я плюхнулась на кровать, вытянулась, закрыла глаза и наконец почувствовала покой.
Руки и ноги гудели от усталости. Тело было тяжёлым, как свинцовая плита. Я даже не заметила, как провалилась в сон.
Проснулась от приглушённых голосов. Где-то рядом.
Не открывая глаз, прислушалась. Кто-то шептался в моей комнате!
Напряглась. Это были женские голоса, тихие, но отчётливые…
Я когда-то даже обучалась самообороне, но в таком весе вряд ли смогу двигаться достаточно быстро. А вот задавить своей мощью — это точно выйдет, ха!
Глава 8. Смех да и только…
Алексей…
Гул голосов стих, гости разъехались, оставив после себя слабый аромат духов и рассыпанные по ковру лепестки роз. В доме царила тишина, нарушаемая лишь редким потрескиванием фитиля в лампе да размеренными шагами Алексея. Он ходил взад-вперёд по просторной гостиной, хмуря брови и сжимая кулаки.
— Это же неприлично! — в очередной раз воскликнул он, резко оборачиваясь к сидящему в кресле Виталию. — Она выставляет меня на посмешище!
Виталий лениво потянулся, словно только что проснулся, и взглянул на него с лёгким удивлением.
— Ты вообще меня слушаешь? — возмутился Алексей, останавливаясь.
Тот моргнул, будто только сейчас заметил его раздражение.
— А? Конечно, слушаю, — быстро сказал Виталий и, чуть помедлив, добавил: — Да, я со всем согласен…
Алексей сузил глаза.
— С чем?
— Ну… — Виталий поёрзал в кресле и, видимо, поняв, что его невнимательность уже не скрыть, ухмыльнулся.
— Да ты меня вообще не слушаешь. О чём ты думаешь???? — взорвался граф возмущенно.
— Да так… ничего особенного, — отмахнулся Виталий, но, поймав тяжёлый взгляд Алексея, нехотя замолчал. Несколько мгновений он сидел в напряжённой задумчивости, но потом внезапно широко улыбнулся — легко, беспечно, как прежде.
— Знаешь, а ты прав! — с энтузиазмом заявил он совершенно иным тоном. — Твоя невеста просто тщеславная гусыня! Да, голос у неё чертовски хорош, но всё остальное… Она пытается компенсировать свои отталкивающие внешние данные одним-единственным талантом! Наивная! Нашему обществу нужна внешняя красота и больше ничего!
Алексей наконец расслабился. Ну вот, Виталий снова стал самим собой. Именно ради таких моментов он терпел его самодовольство и язвительность.
— Есть предложения по поводу дальнейших трудностей для невестушки?
Виталий хитро прищурился и наклонился вперёд, с заговорщическим видом сложив пальцы домиком.
— А давай-ка завтра пригласим самых близких друзей и подруг и немного подышим воздухом во дворе. Пусть девушки плетут помолвочные венки вместе с Ириной. Думаю, она быстро обнаружит свой слабый ум и полное отсутствие манер — так что о её пении все мгновенно забудут!
Алексею эта идея понравилась. Да, Ирина точно та ещё дура, в чём он имел сомнительную честь удостовериться при первой же встрече.
— Решено, — сказал он, довольно усмехнувшись. — Завтра снова приглашаем гостей.
Виталий хлопнул в ладони и потянулся, довольно зевая.
— Вот и славно! Становится всё интереснее…
Алексей взглянул на него, чувствуя удовлетворение. Да, завтра будет весело.
Я в шоке! Ко мне в комнату забралась прислуга! Зачем? Судя по разговору, тупо поглазеть на аристократку, наделавшую столько шума. Или же муж подослал их, провоцируя меня на скандал?
Что ж, это вполне возможно.
Набрала в рот побольше воздуха и как заору намеренно грубым голосом, как будто дух из потустороннего мира.
Служанки заорали в ответ, развернулись и поспешно сбежали, а на ковре остался лежать оброненный ключ.
Встала с трудом, подняла ключ и хмыкнула. Наверное, настоящая Ирина точно начала бы разборки. Её быстренько обвинили бы в склочности и прочем. Но я на такое не поведусь.
Заперлась изнутри и оставила ключ в замке, чтобы никто больше не вошел. Улеглась и блаженно уснула с приятным ощущением в душе…
На следующий день в саду. Виталий (сцена из пролога его глазами)…
Виталий лениво потягивал вино, наблюдая за происходящим с видом человека, привыкшего ко всему. Он наслаждался обществом, пьянящей весенней свежестью, лёгким ароматом цветов, но главным зрелищем для него оставалась дородная девушка, сидящая среди красавиц, плетущих венки.
Ирина Мироновна. Глыба, крепость, неподъёмная и неповоротливая…
Он даже представить не мог, как Алексей сумеет поднять её на брачное ложе. Одна только мысль об этом вызывала у него смешок. Глупый старик Петрович решил, что его драгоценному внуку нужна эта дородная особа в жёны. Какая нелепость! Какое унижение для мужчины, который мог бы выбрать кого угодно!
И всё же что-то не давало Виталию просто наслаждаться своей правотой. Что-то в ней раздражало его сильнее обычного. Было ли дело в её взгляде, слишком осмысленном для той, кто должна покорно склонять голову? Или, может быть, в голосе? Ведь, чёрт побери, когда она пела… он ощутил странный холодок вдоль позвоночника. Это было слишком красиво. Слишком глубоко. И, разумеется, это раздражало. Разве ничтожество вроде неё может пробуждать восхищение?
Нет. Этому не бывать.
Он задумался, глядя, как Алексей сидит в стороне, угрюмый, подавленный. Неужели он и впрямь смирился? Нет, его нужно подтолкнуть. Виталий ухмыльнулся и подозвал слугу.
— Нужно показать барышне её место, — тихо произнёс он, подаваясь вперёд. — Пусть ощутит, что значит быть посмешищем. В буквальном смысле. Сделаешь вот что…
Слуга кивнул и отправился выполнять приказ.
Минуту спустя холодная вода хлынула на девушку. Раздались крики. Девицы бросились в стороны, спасая наряды, но главная цель осталась на месте. Ирина замерла, тяжёлые капли стекали с её волос, пропитывали платье, прижимая его к телу.
Виталий ожидал визга, слёз, возмущения. Он жаждал её позора, потому что ничто не доставляет удовольствия так, как сломленное ничтожество.