Анна Красильщик – Давай поедем в Уналашку (страница 7)

– М-м-м-м.

– А знаешь, какой длины язык у жирафа? Почти сорок пять сантиметров!

– Не только у жирафов.

– А у кого еще?

– Пожалуйста, пять минут.

– А еще он черный.

Она повернулась ко мне спиной. Я легонько потряс ее:

– Мамочка… Ты знаешь, что хорьки спят двадцать часов в день? Ты же не хорек.

– Пойди сделай себе хлопья.

– А морские выдры во сне держатся за лапы, чтобы не потерять друг друга в воде.

– Морковкин, уйди!

Но потом она все-таки встала, приняла душ и, по ее собственному выражению, обрела человеческий облик.

За завтраком я подпрыгивал от нетерпения, поэтому мама задавала мне дурацкие вопросы.

– Ты хочешь писать?

– Нет.

– А что с тобой? Почему ты такой возбужденный?

– Ничего. Просто хочется в школу поскорей.

– Вот уж не думала такое услышать. Неужели тебе наконец стало нравиться?

– Да, потому что я записался в фотокружок. Так что сегодня можешь забрать меня попозже.

И мы поехали в школу. Когда я вошел, то даже не почувствовал запаха каши, и сырников, и еще чего-то, потому что думал только о том, что будет после уроков. Не знаю, как я досидел до звонка. Я схватил рюкзак и понесся на третий этаж.

Flash! Oh-oh!

В классе уже сидели несколько человек: кудрявая девочка в очках (потом я узнал, что она из четвертого класса), один мальчик из параллельного и еще несколько детей, которых я не запомнил. Мальчик из параллельного класса ковырял в носу и прилеплял сопли к парте, как будто его никто не видит. Девочка в очках что-то рисовала, высунув язык. Остальные о чем-то шептались и хихикали.

– Привет. – Из лаборатории вышел Макс. – Нас сегодня немного, и это даже хорошо. Кстати, познакомьтесь с Марком: Марк из третьего класса. Сегодня хорошая погода, и я предлагаю вам пойти на улицу. Что скажете?

– Да! – завопили все.

– Отлично. Мы выйдем во двор и попробуем там найти объект для фотографии. Не один общий для всех, а для каждого свой. А потом вернемся в класс, выведем изображения на экран и будем рассказывать свои истории. У кого на телефоне есть камера?

Подняли руки все, кроме меня и мальчика с соплями.

– Хорошо. – Макс достал из ящика стола два фотоаппарата. – Держите. Пользуйтесь аккуратно.

Когда мы вышли во двор, Макс сказал:

– Смотрите внимательно по сторонам, обращайте внимание на детали. Иногда самая крошечная незаметная вещь может рассказать интересную историю. Сегодня мы будем добывать материал для таких историй.

– В школьном дворе? – с сомнением в голосе спросила кудрявая девочка.

– Материал можно найти где угодно: на улице, дома, на земле, в воде и даже на школьном дворе. У вас есть пятнадцать минут: встречаемся на этом же месте.

И мы пошли искать материал. Сначала я обошел школу. На футбольном поле играли пятиклассники, а рядом на земле валялись их куртки и рюкзаки. Рядом с калиткой на скамейке какие-то девчонки играли в телефон и хихикали. На другой скамейке рядом с ними очень толстый мальчик пил сок из трубочки. На парковке стояли самокаты. Я подошел поближе, но и там не было ничего интересного. И вдруг я кое-что увидел. Под колесом самоката на земле лежал желудь. Обычный коричневый желудь в аккуратной шляпке и с гладенькой корочкой. Я достал фотоаппарат и сфотографировал его. А потом поднял, положил в карман и пошел обратно.

Когда мы вернулись в класс, Макс задернул шторы и включил проектор.

– Кто хочет начать?

– Я, – подняла руку кудрявая девочка.

– Прекрасно, Маша, начинай.

На экране появилась фотография смятого пакетика из-под сока с торчащей трубочкой. Я сразу узнал его.

– Этот пакетик, брошенный на землю, рассказывает об отношении человечества к нашей планете. Из-за пластика, особенно из-за пластиковых трубочек, погибают птицы и животные. Я смотрела видео, где у черепахи из носа достают такую соломинку и у нее идет кровь. Если бы мне разрешили, я бы напечатала постеры с этой фотографией и лозунгом «Одна пластиковая соломинка – одна унесенная жизнь» и развесила по всей школе. Тогда тот, кто бросил пакетик, не сделает так в следующий раз.

Все захлопали.

– Кто следующий? – спросил Макс. И мальчик с соплями (оказалось, его зовут Егор) показал фотографию с футбольным полем и катящимся мячом и рассказал об ударе скорпиона (это такой удар, когда игрок подпрыгивает и пяткой изо всех сил бьет по мячу). И хотя, по-моему, фотография не имела никакого отношения к этому удару, ему тоже все громко аплодировали.

– Марк, твоя очередь.

На экране появилась фотография желудя.

– Это мистер Желудь. Он был в школьном дворе совсем один. С ним никто не разговаривал и никто не играл. Он сам не понял, как здесь оказался, потому что дуб в школьном дворе не растет. Я думаю, ему очень одиноко. Я думаю, мистер Желудь не понимает, зачем он здесь.

Я сел на свое место, и мне тоже похлопали, а Маша даже показала большой палец.

В конце урока Макс позвал меня в лабораторию.

– Смотри, – сказал он, доставая бумажный конверт. – Внутри фрагмент твоей фотографии, увеличенный в хорошем разрешении и напечатанный на фотобумаге. И оригинал.

Я вытащил лист А4. На нем была отчетливо видна рука человека, держащего фотоаппарат. На ребре ладони – татуировка с какой-то надписью. На объективе – буквы: AD ASTRA.

– Знаешь, что это значит?

– Нет.

– Как-нибудь расскажу – сейчас уже нет времени.

Я спрятал фотографии в рюкзак и пошел вниз ждать маму. Видимо, она решила, что забрать попозже – это вообще не забирать, и мне пришлось долго сидеть в коридоре.

– Почему так долго? – спросил я маму, когда она наконец пришла.

– Прости, было много дел.

– Каких?

– Я была на маникюре.

– Ты принесла мне что-нибудь вкусное?

– Морковкин, прости, я забыла. Мы сейчас придем домой и пообедаем.

– Ладно. Кстати, познакомься с мистером Желудем – я нашел его на школьном дворе.

– Очень приятно, мистер Желудь, – рассеянно сказала мама, которая явно думала о чем-то другом.

По дороге домой мы зашли в магазин. Я начал клянчить мишек «Харибо» – без особой надежды на успех, но мама вдруг согласилась. Еще мы купили бутылку вина, сыр, йогурты, замороженную курицу, больше напоминавшую доисторическое ископаемое, чем птицу, хлеб и маленькие помидорчики.

Дома почему-то было чисто. Даже слишком чисто. Если бы у наших вещей были бы свои места, можно было бы сказать, что они на них лежали. В ванной и на стуле в комнате больше не висела мамина одежда, зубные щетки оказались в стаканчике, а с зеркала исчезли подтеки зубной пасты, из которых я нарисовал свирепого монстрика.

– Какой сегодня день? – на всякий случай решил уточнить я. Вдруг у кого-то день рождения? Хотя у кого мог быть день рождения кроме мамы или меня?

– Пятница. А что?

– Просто. Просто странно, что все так чисто.

– Забыла тебе сказать. У меня сегодня гости.