Анна Красильщик – Давай поедем в Уналашку (страница 13)
– Милый, мне тоже раньше этого хотелось, но, раз он бесследно исчез, не очень-то я ему была нужна.
– А может, бабушка зацеловала его до смерти?
– Сомневаюсь, мой суслик, – она поцеловала меня в макушку и погасила свет.
Глава 16, в которой появляется мистер Умный Камушек
Оказалось, что Мисаки Ямаути не лысый старый японец в черном кимоно, а женщина с длинными белыми волосами. В молодости Мисаки была очень симпатичная: я нашел фотографию с церемонии вручения премии Ad Astra. На ней Мисаки улыбается и протягивает руки, чтобы взять у ведущего церемонии фотоаппарат. Я прочитал о Мисаки много интересных фактов. Например, что:
• больше всего Мисаки Ямаути любит фотографировать детей и растения,
• родители Мисаки Ямаути стали жертвами атомного взрыва в Нагасаки,
• Мисаки Ямаути всегда снимает на пленку и никогда на цифру,
• Мисаки Ямаути побывала во всем мире, но никогда не была в России.
Я взял карандаш и вычеркнул Мисаки из списка.
В списке остались:
• Атанасиос Спанидис, Греция.
• Жан-Пьер Гарсия, Франция.
• Хосе Мария Дельгадо, Мексика.
Было бы здорово, если бы маминым папой оказался Атанасиос Спанидис. Как будто мама – Цацики[4], только девочка. Оказалось, у Атанасиоса даже есть свой сайт. На первой странице – огромная фотография: на фоне синего моря ржавый синий пикап, вокруг кактусы, под одним из них валялось синее пластмассовое ведро. Внизу подпись: «Иера-Петра, 1987». Еще на сайте был раздел «Контакты», а в нем – имейл Атанасиоса Спанидиса. Поэтому я завел почтовый ящик и написал ему письмо. Все написать по-английски я не мог, поэтому часть предложений засунул в гугл-переводчик. К письму я прикрепил фотографию бабушки, которую сфоткал на мыльницу и сохранил на компьютере.
Дорогой Атанасиос!
Меня зовут Марк, я живу в России. У меня к вам вопрос. Дело в том, что я нашел очень старую фотографию. На ней моя бабушка в молодости. И эта фотография снята на фотоаппарат серии AD ASTRA. Долго объяснять, откуда я это знаю, так что просто поверьте мне. Атанасиос, я думаю, что человек, который ее сделал, может быть папой моей мамы. Долго объяснять, почему я так думаю, так что просто поверьте мне. Но я не говорю, что это вы. Вполне возможно, это Жан-Пьер Гарсия, Франция, или Хосе Мария Дельгадо, Мексика. Но это точно не Мисаки Ямаути. Потому что Мисаки – женщина. И это не Йохан Янсен: у него на руке нет татуировки со словами “Together we stand, divided we fall”. Атанасиос, вдруг это вы? Вдруг вы были в Москве в 1980 году? Мою бабушку зовут Марта. Правда, сейчас она очень много ворчит и слишком часто делает замечания, но в молодости, судя по фотографиям, она была веселее. Что вы думаете?
Жду вашего ответа,
Я нажал «Отправить». Вжух. Письмо улетело в Грецию. А я вышел из почты и очистил историю, чтобы никто ничего не заметил.
Неделя прошла жутко быстро, и почти каждый день я напоминал маме, что в пятницу она должна прийти в школу. Последний раз я решил напомнить ей об этом, когда мы ехали в лифте в пятницу утром.
– Ты помнишь, что сегодня открытый урок в фотокружке?
– Ты сказал об этом как минимум тысячу раз, так что нет, не забыла.
– Ха. Ха. Ха, – сказал я в том смысле, что вообще не смешно.
– Не обижайся, Морковкин, я все помню и приду.
Это был последний день перед каникулами, и он получился совсем короткий. Наверное, школа решила нам сделать такой подарок на Новый год. До праздника оставалось время, и я решил погулять в школьном дворе. На улице выпал снег. Я поймал несколько снежинок языком, обошел несколько раз школу и сел на скамейку. От нечего делать я стал чертить ботинком одноглазого Билла из «Гравити Фолз», но наткнулся на что-то твердое. Прямо под скамейкой лежал круглый черный камушек. Я поднял его и положил в карман.
Дверь фотокружка была открыта. Макс сдвинул парты в один длинный стол, на котором лежали мандарины, пирожки, печенье и еще какая-то еда. А на стенах висели не только фотографии великих фотографов, но и наши.
– Марк!
Я увидел, что в класс заглядывает мама, бросился ей навстречу и прошептал:
– Спасибо, что не стала называть меня Морковкиным.
– Я же не совсем глупая.
– Получается, бабушка совсем глупая.
– Я не это имела в виду. Ладно, покажи мне наконец место, о котором я столько слышала.
– Смотри: это Надар, а это Гарри Виногранд снял на Манхэттене. А это Муха – собака Егора. А это ты. Узнаешь?
– Господи, я не ожидала, что это будет висеть всем на обозрение.
– Не волнуйся. Ты очень красивая.
– Приятно, наверно, когда говорят такое… – услышал я сзади голос Макса.
– Мам, это Макс! Я тебе рассказывал о нем.
Мама протянула Максу руку:
– Очень приятно. В смысле познакомиться. Ну и слышать такое тоже очень приятно. Марк мне про вас постоянно рассказывает: он обожает ваши уроки.
– Мне тоже очень приятно. Дважды очень приятно. – Макс пожал мамину руку и почесал бороду.
А потом все ели мандарины, и рассматривали наши работы, и фотографировали друг друга. Одну фотографию Макс сделал на старый пленочный фотоаппарат: на ней мы все вместе с родителями стоим на фоне черной занавески в разных сумасшедших позах с фыркающими бенгальскими огнями.
Когда я уже лег в постель, мама пришла меня поцеловать:
– Засыпай, мой суслик.
– Сегодня был самый счастливый день в моей жизни, – пробормотал я, потому что говорить не было сил.
– Смотри не передумай. Спокойной ночи.
– Погоди, – я вылез из кровати и вытащил из кармана штанов камушек. – Это тебе.
– Что это?
– Мистер Умный Камушек. Он приносит удачу.
– Спасибо, милый, удача мне не помешает, – мама поцеловала меня и погасила свет. Глаза закрывались сами собой, но, прежде чем заснуть, я успел услышать, как весело свистнул уезжающий в Уналашку поезд, и вспомнить, что сегодня в фотокружке мама смеялась своим настоящим смехом.
Глава 17. Я пишу Атанасиосу и Жан-Пьеру
Дорогой Марк Марковкин,
рад был получить твое письмо. Я не уверен, что все в нем понял правильно, но попробую ответить. 1980 год я провел на Крите, снимая диких козлов и баранов. В том году у меня был творческий кризис. Марк Морковкин, тебе знакомо то, о чем я пишу? Надеюсь, что нет. Для художника нет ничего страшнее. Поэтому я не поехал в Москву, хотя собирался: в июле там начались Олимпийские игры. Возможно, если бы я поехал, то встретил бы твою бабушку Марту, но судьба сложилась иначе. Спустя год я познакомился со своей будущей женой Пенелопой, которая родила мне двух сыновей. Я хотел бы иметь дочь, но Бог решил иначе. Может быть, он пошлет мне внучку – как ты думаешь?
С приветом,
вечно твой