Анна Ковалева – Судьба в подарок (страница 2)

Ягель исподлобья посмотрел на него и вдруг решил, что нужно сказать, сказать сейчас, сей момент, ибо терпеть и мучиться в одиночку уже не было сил.

– Я не уверен, что это правильно. Ты никогда не думал, что все эти призывы к работе с Человеком – полная бессмыслица?

– Так ты, выходит, революционер? Это тебе к «чёрным революционерам» нужно.

«Чёрными революционерами» в Полисе называли неуловимую группировку, члены которой имели наглость и смелость высказывать запрещённые идеи днём. На них повсеместно велась охота, но, поскольку «революционеры» были весьма проворны и изобретательны, им каким-то образом удавалось долгое время скрываться от ока Великого Правителя. Никто не знал ни их численности, ни имён, ни вообще, существовали ли они на самом деле. Поскольку ни подтвердить, ни опровергнуть эту информацию никто не мог, слухи оставались на уровне слухов, а словосочетание «чёрный революционер» стало символом революции.

– Я серьёзно, ты только представь. А что если Человеком управляет не высшая сила, что если его поступки и решения заранее не известны и зависят лишь от него и ни от кого более? Что если он волен сам распоряжаться своей судьбой и менять её? Что если никакой высшей силы и в помине не существует? – Ягель выпалил эту пламенную речь на одном дыхании, словно долго готовился к выступлению и вот наконец благодарный слушатель нашёлся.

Но «благодарный слушатель» смотрел на него не с восхищением, а, скорее, с упрёком и даже страхом.

– Это уже не просто революционные мысли, это сомнение в нашем существовании! В нашего существования, я бы сказал, – Пабло посмотрел на него с вызовом, яростно защищая идею всей своей жизни, и рефлекторно дёрнул рукой. правильности

Оставшееся содержимое его бокала плавно, словно в замедленной съёмке, скользнуло на пол и растеклось в разные стороны, унося с собой кусочки льда и фруктов. Пабло печально посмотрел на опустевший бокал и сердито сказал Ягелю:

– Я не хочу больше слушать эту чушь! Не порть мне прекрасный вечер! И вообще, знаешь что? Я сейчас пойду и заберу девушку своей мечты на свидание, а ты оставайся здесь и найди себе компанию по душе, – Пабло широким жестом руки обвёл посетителей паба, давая понять, что среди них найдётся тот, кто поддержит Ягеля.

Он встал и, с грохотом поставив бокал на стол, сказал:

– Увидимся завтра утром. Если тебе, конечно, ещё интересны результаты.

Ягель наблюдал за тем, как Пабло подошёл к Мариетте и что-то шепнул ей. Та кинула удивлённый взгляд на Ягеля, но Пабло одёрнул её, и она поспешно кивнула. Затем его друг покинул бар, а через некоторое время вслед за ним, сняв своё фирменное платье и переодевшись в повседневную одежду, выскочила Мариетта.

Ягель в одиночестве неспешно глотал уже третью порцию виски, и разум его постепенно затуманивался. Обсуждать с кем-либо ещё поднятую тему он не решился. Раз уж его верный друг так остро отреагировал, то малознакомые товарищи могут сразу же сообщить, куда следует, и его заберут на допрос. В лучшем случае. А в худшем… Скорее всего, его больше никто и никогда не увидит. Даже и не вспомнит о нём, поскольку работать с памятью, судя по всему, в Полисе умели очень хорошо. А как же всё-таки хотелось вытянуть из себя эти угнетающие душу и испепеляющие разум мысли и аккуратно сложить их в коробочку на замке, доставая оттуда по необходимости!

Допив свою порцию и расплатившись, Ягель, уже смутно осознающий своё местонахождение, нетвёрдой походкой вышел из бара. Ночной свежий воздух тут же ворвался в его лёгкие, вдыхая жизнь в уставшее за день тело. Сделав глубокий вдох, Ягель ощутил прилив жизненных сил и устремился на пустынные ночные улицы, которые настраивали его на творческий лад. Может, действительно стать Художником человеческой судьбы? Может, Пабло прав, может, это и есть их призвание? Только вот как же найти Человека? того самого

При этой мысли Ягель задумчиво посмотрел на одинокий фонарь, чему-то улыбаясь, и внезапно остановился, словно подкошенный, резко упал вперёд на одно колено, будто кто-то с силой толкнул его, и рефлекторно начал размахивать руками, пытаясь найти опору. Лёгкие его болезненно сжались, и он судорожно начал хватать ртом воздух. Судороги продолжались несколько минут, и, когда уже не хватило сил сопротивляться, он безжизненно повалился всем телом на холодный асфальт. Прежде чем затуманенное сознание покинуло его, Ягель успел заметить вышедшего из ближайшего дома мужчину, который тут же кинулся к распростёртому телу.

2

В это самое время в центре города, в одном из коридоров Главного Архива, вдруг слегка приоткрылась дверь в Особую комнату. Один из служащих Вечной охраны вздрогнул, поскольку никогда такой вопиющей наглости самой по себе не происходило, тем более глубокой ночью, и с удивлением и благоговением уставился на пролившийся из образовавшейся щёлочки в тёмный коридор мягкий свет. Безмолвно переглянувшись со вторым охранником, который стоял по другую сторону от двери в Особую комнату, он слегка кивнул головой в сторону лучика света и взглядом спросил коллегу о дальнейших действиях. Сходить с места и шевелиться им запрещалось инструкцией, за исключением непредвиденных обстоятельств, таких как стихийное бедствие, например. Второй охранник задумался, можно ли расценить произошедшее как «непредвиденное обстоятельство». С одной стороны, ничего сверхъестественно страшного не произошло, всего лишь приоткрылась дверь, но, с другой стороны, конечно, это было, мягко говоря, странно. Особая комната потому и называлась «особой», что доступ к ней имели только «особые» и никто, кроме них, даже не знал, что находится в этой комнате. Посторонние не имели права входить туда. И, учитывая то обстоятельство, что комната была , непонятно, кто бы мог захотеть из неё выйти. заперта

Второй охранник соображал несколько минут, после чего, проигнорировав все правила и приложив палец к губам, нерешительно протянул руку и закрыл дверь. Свечение тут же исчезло. Охранники застыли и прислушались. Ничего более не происходило, дверь оставалась закрытой, и лёгкая испарина, выступившая от волнения на лбу первого охранника, начала высыхать.

Тем не менее внутри комнаты всё-таки кое-что произошло, оставшееся, впрочем, незамеченным никем. В большом просторном помещении, очень светлом и даже каком-то, на первый взгляд, воздушном, от огромного, размером почти во всю комнату, белого облака отделились и выплыли две бесформенные бледные фигурки, чем-то смутно похожие по очертаниям на младенцев, и, перегоняя друг друга, направились к колодцу в углу комнаты. Около колодца, зияющего пугающей чернотой, плывущие фигурки замерли, и тут же колодец, как экран компьютера, осветился, и по его поверхности замелькали цветные картинки. Скорость смены картинок была слишком высокой, чтобы человеческий глаз, если бы он находился рядом, смог их различить, но обе фигурки как будто спокойно ждали нужной картинки. Наконец дикое движение остановилось, картинка на глади колодца явила миру хмурое женское лицо с тусклыми глазами, и одна из воздушных фигурок, сделав лёгкое движение, оттолкнула вторую и словно впорхнула внутрь колодца и исчезла. Когда вторая фигурка хотела влететь вслед за первой, «экран» колодца вдруг погас, не пропуская её внутрь. Тут же с потолка опустилось некое подобие сетки, подхватило замершую фигурку, «втянуло» её в потолок, и воцарилась полная тишина, не нарушаемая более ничем.

***

Ягель пришёл в себя на больничной койке. Воспоминания возвращались к нему с трудом, однако, на удивление, чувствовал он себя прекрасно. Повернув голову, он заметил сидящего рядом Пабло с бледным лицом. Увидев друга, Ягель что-то вспомнил, сел на кровати, тронув Пабло за плечо, и спросил:

– Кажется, я испортил тебе свидание?

Пабло вздрогнул от неожиданности и радостно сказал:

– Да чёрт с ним, с этим свиданием, как же я рад, что ты в порядке! Мы с Мариеттой так перепугались, когда узнали. Я сразу примчался. Ты как?

Ягель скинул одеяло и попытался сесть. Пабло помог ему.

– Я в норме. Что с экзаменами? – вспомнил Ягель. – Вообще, сколько времени прошло?

– Ты был без сознания всю ночь и утро. Сегодня утром я уже ездил в галерею. Результаты известны, – он замялся, затем решился и продолжил: – В общем, я сдал экзамен на высший балл. А ты, к сожалению, нет, в смысле, вообще не сдал, – Пабло виновато посмотрел на него.

Ягель поморщился, хлопнул друга по плечу и весело ответил:

– Поздравляю, ты теперь квалифицированный Художник, твоя мечта сбылась! А за меня не переживай так, я знал, что не сдам, да мне и не хотелось особо.

– А ты не хочешь попробовать пересдать экзамен? Я думаю, Главный Магистр не будет против.

Ягель немного помялся, понимая, что сейчас придётся вспомнить их вчерашний разговор, и осторожно ответил:

– Ну а смысл? Я вчера представил тебе свой взгляд на наше обучение и вообще существование в целом.

Пабло нахмурился, но переборол своё желание спорить с другом и начал приводить аргументы:

– Тебе всё равно нужно закончить обучение и получить Кисть, пусть и не золотую, но Кисть нужна каждому Художнику. Тем более…

– Что «тем более»? – насторожился Ягель.

Пабло решил не томить друга и тут же раскрыл все карты: