Анна Ковалева – Порочный контракт (страница 14)

Я лишь молча кивнула. Знать подробности не хотела, но мне в любом случае не было жаль этого урода. Надеюсь, он больше никому не причинит зла.

— Тебе еще нужны твои вещи?

Это вопрос был таким неожиданным, что я наконец отлепилась от груди мужчины. Посмотрела недоверчиво.

— Вообще, да. — нахмурилась от внезапно пришедшего в голову подозрения. — Если там осталось, что забирать. Комната хоть цела?

— За это не переживай. Дверь была выбита, посуда разбита и стулья сломаны. Но мои люди уже все починили. Комендант к тебе претензий не имеет.

— Спасибо, — пробормотала неосознанно. От неимоверного чувства облегчения. Вчера я думала прежде всего о том, чтобы спастись самой. А теперь вот приходится думать и о сохранности имущества. Особенно чужого.

— Тогда поехали сейчас. Я побуду с тобой, пока ты будешь собирать вещи. День сегодня у меня свободен.

Из своих объятий Стас так меня и не выпустил. Забравшись на заднее сиденье, он властно притянул меня к своему плечу.

Наверное, сказывалось действие успокоительных, потому что я восприняла это как должное. Будто мы были обычной семейной парой. Поудобнее устроившись под боком у Горецкого, я положила руку ему на грудь и прикрыла глаза.

Снова хотелось спать.

Глава 14

Оказавшись в комнате, невольно вздрогнула. Неприятные воспоминания как обухом по голове ударили. Я словно заново переживала моменты страха и насилия. Железную хватку на горле, грубые пальцы мужлана, орудующие в промежности.

Дыхание снова начало сбоить, горло сжалось до размера игольного ушка.

Покачнулась, но упасть мне не дали. Стас подхватил и как-то чересчур бережно усадил на кровать и поднес стакан воды.

— Все хорошо, Юлиана. Слышишь меня? Дыши и пей воду. Маленькими глотками. — сев на стул, Горецкий внимательно наблюдал за мной.

Я послушалась и паника постепенно начала отступать. К моменту когда стакан опустел я уже могла реагировать спокойно на окружающую обстановку.

— Можно открыть форточку?

Стас тут же выполнил просьбу и свежий летний ветерок ворвался в комнатку. Очищая ее от миазмов, от чужого гнилого присутствия, принося успокоение.

Только после этого я смогла нормально осмотреться и оценить изменения в меблировке комнаты. Другие стулья, новый стол. Новая посуда, стоявшая нераспакованной в коробках. Хорошо побуянил здесь этот урод.

— А где мой компьютер?

— Восстановлению не подлежит, — ответил Стас. — Правда, я отдал его своим спецам, чтобы попытались вытащить информацию с жесткого диска. Наверное, у тебя там есть что-то нужное. Если получится, потом тебе ее передам.

— Спасибо, — благодарность вышла несколько смазанной. Не ожидала, что Горецкий подумает о таких мелочах.

Ничего особо важного у меня там не было, конечно. Так, обычные документы: курсовые, отчеты по практике, учебники в электронном виде. Фотографии, большую часть из которых теперь можно отправить в утиль. Потому что на них мы вместе с Машкой. Этой подлой дрянью.

Оправившись, начала торопливо складывать в сумку одежду. Много не брала, лишь несколько пижам, джинсы, футболки, пушистые тапочки. Надо же создать хотя бы видимость того, что у меня еще осталась нормальная жизнь. К которой я обязательно вернусь.

— Косметику можешь не брать. Тебе пришлют все необходимое.

— Тогда у меня все. — застегнув сумку, повернулась к мужчине. — Можем ехать.

— Юлечка, девочка, — начала причитать Валя, как только меня увидела. — Да что этот изверг с тобой сделал?

— Все нормально, — попыталась успокоить женщину, хотя у самой на душе скребли кошки. — Заживет.

— Валентина, — вмешался Стас, — меня на ужин не ждите. Надо по делам отъехать.

— Да, Станислав Николаевич.

Бросив на меня короткий взгляд, Стас развернулся и вышел, сопровождаемый охраной. Куда он поехал на ночь глядя, меня мало интересовало. К любовнице? Было бы замечательно. Я определенно не подхожу сегодня на роль постельной грелки.

Спустя сорок минут я сидела за кухонным столом, заставленным тарелками с едой. Салаты, горячее, жаркое, пироги. Этим можно было накормить нескольких здоровых мужиков.

— Валь, я столько не осилю. Честно.

— Ешь сколько сможешь. А то как призрак выглядишь. Нельзя же так. А остальное не пропадет. Мне еще мужиков кормить ужином.

— А где ест охрана? — я сразу же напряглась. — Здесь?

— Нет, что ты! — тут же замахала она руками. — К правому крылу примыкает домик охраны. Там у них и спальни, и столовая.

— Понятно, — напряжение сразу спало. Есть в одном помещении с охранниками я бы точно не смогла. Только не после вчерашнего.

— Успокойся, милая. — женщина тут же начала меня утешать. — Станислав Николаевич тут такую чистку провел. Строил всех по стенке так, что мама не горюй. А мне ведь этот Коля сразу не понравился. Как и дружок его. Зря Стас мне не поверил.

— А где этот, второй? — поперхнулась супом, вспомнив напарника Коляна, который помогал ему похитить меня.

— Избавился от него Станислав Николаевич, — довольно заметила Валя. — Так что и этого мордоворота ты больше не увидишь.

— Это хорошо.

От таких новостей у меня даже аппетит прорезался. Сама не заметила, как наелась так, что животик заметно округлился.

— Вот и умница. Нечего себя голодом морить. А сейчас пойдем, я тебе примочки сделаю. Хорошие, проверенные. И мазь у меня есть. На травах, но очень хорошо заживляет. Лучше всех этих дорогущих аптечных лекарств.

Следующие полчаса Валя надо мной колдовала, прикладывая смоченные в каком-то отваре тампоны к губам, к скуле, к царапинам и ссадинам на шее. И тюбик мази дала с собой, сказав, чтобы помазала перед сном синяки.

От души обняв добрую женщину, я поднялась к себе, где начала раскладывать свои вещи по полкам шкафа. Как раз положила последние джинсы, когда услышала, как отворилась дверь.

Горецкий. Это он. Только при его появлении воздух в комнате словно густеет и начинает вибрировать от напряжения.

Боже? Зачем? Он что, и правда не понимает, что мне нужна передышка? Или я все же ошиблась и ему нравится брать избитых женщин? Скрытый садизм? Господи! Час от часу не легче.

— Пойдем в ванную.

Вот так просто. Коротко, холодно, сухо. Без лишних приветствий и вопросов. Короткий приказ, брошенный как собаке. Не стоило иного и ждать, но все равно до жути обидно. Там, в машине, когда обнимал меня, когда вез в общежитие, Горецкий казался почти человечным.

Наверное, это все было иллюзией, порожденной испуганным мозгом. Ну и да, на фоне своего бывшего амбала-охранника неудивительно выглядеть более человечным.

Вцепившись рукой в дверцу шкафа, замерла. Знаю, что не имею права отказывать, но хотя бы на сегодняшнюю ночь я могу попросить исключения? Ведь меня покалечила его слетевшая с катушек шестерка.

— Не… надо, пожалуйста. — говорю быстро, сбивчиво, местами заикаясь. — Только не сегодня. Подождите хотя бы до утра, прошу.

Вздрагиваю всем телом, судорожно продолжая вцепляться в шкаф. Слез нет, но страх и неприятие возможной близости пронизывают насквозь все мое существо.

— Юля, что опять? — мужчина подходит ко мне, кладет тяжелые ладони на плечи. — Что ты так трясешься?

Оторвав меня от дверцы, силой разворачивает к себе. Заставляет посмотреть в глаза, но от этого становится только хуже. Уж слишком сильно серебристые глаза отдают металлом. Холодным, закаленным, беспощадным. Жаждущим крови и не ведающим пощады. И от этого жуть пробирает меня до самых костей.

— Ты меня боишься, что ли?

Я же мало что соображаю. Становится так страшно, что мозг отказывает. Говорю рвано, бессвязно. И едва ли Стас понимает тот сумбур, что вылетает из моего рта.

— Одна ночь… нужна… передышка. Завтра… Буду делать все. Только не сейчас, нет. И не в бордель, умоляю. Только не туда! Не отдавай меня туда!!!

Стас пытается что-то сказать, растолковать. Слегка встряхивает за плечи, шлепает по щекам. Но когда видит, что до меня просто не доходит, бросает это гиблое дело.

Просто резко притягивает к себе и накрывает мои губы своими. И это прикосновение чем-то напоминает ожог.

Шок. Ступор. Растерянность. Все это разом наваливается на меня.

Издаю тихий стон, поскольку губа еще болит, и Стас смягчает натиск, аккуратно целуя кровоточащие ранки. Заставляет меня приоткрыть губы и толкается языком внутрь.

Боже. Я уже забыла, что значит целоваться. Тем более так. Стас действует настойчиво, но не очень грубо. Понимает, что я и так нахожусь на грани истерики.

Он массирует ладонями мой затылок, одновременно лаская рот языком. Удовольствие мешается с болью и вытесняет ее, заставляя меня расслабиться, раскрыться, отпустить скопившееся напряжение.

Постепенно расслабляюсь настолько, что тихонько начинаю отвечать, сама прикасаюсь языком к языку мужчины, пробуя его на вкус. И мне это нравится, как ни стыдно в этом признаться. Внизу живота начинают зарождаться огоньки возбуждения.