Анна Ковалева – Маэстро. Счастье вопреки (страница 2)
– Хорошо, Никит, давай разведемся. Давно уже надо было это сделать…
Глава 2 Сжигая мосты
И вот, спустя полтора месяца после того разговора, всё было кончено.
Нас с Астафьевым официально развели, и я подала заявление на возвращение девичьей фамилии.
Ольга Астафьева – это сочетание всегда резало мне глаза и слух, было чужим, просто инородным ярлыком в моих документах.
Так что я буду дни считать до того момента, когда снова стану Ольгой Новиковой.
А пока могу только порадоваться тому, что этот фарс, который мы называли браком, закончился.
Ну и вздохнуть полной грудью, наконец.
Никита выходит следом за мной, небрежно держа в руке свой экземпляр свидетельства о расторжении брака.
Становится рядом и глубоко вздыхает. Он тоже рад избавиться от этих брачных кандалов.
– Ну вот и всё, Оль.
– Да. Вот и всё…
– Ты… – замолкает, подбирая слова, а потом поворачивается ко мне с покаянным выражением лица: – Ты прости меня, Оль. За то, что всё вот так по-идиотски вышло. Если бы знал, что так будет, не влезал бы в ваши отношения с Тихомировым. Ведь у меня не было ни одного шанса, да?
– Не было, Ник, никогда не было. Я любила Максима, безумно любила.
– И сейчас любишь его?
– Да, – отвечаю честно. – До сих пор люблю.
Какой смысл – это скрывать теперь? Никите от этого признания точно больно не будет. У него есть любимая женщина. У него впереди счастье и свадьба.
А мне придется собирать себя на куски и жить дальше в статусе разведенной женщины.
Пытаться найти новую точку опоры, новый смысл открывать глаза по утрам и не сойти с ума от воспоминаний о сладостных минутах прошлого.
О счастье, потерянном безвозвратно и так бездарно.
– Прости, Оля. Мне правда очень жаль.
Никита и правда выглядит виноватым. Наверное, из чувства вины он оставил мне при разводе и нашу квартиру, и небольшой загородный домик, и машину. И счета были не пустыми.
Сама я не стала бы судиться, биться за имущество. Не было ни сил, ни желания. Наверняка свекры за это мылили сыну шею, но он настоял на своем решении оставить мне имущество.
– Ладно, – пожимаю плечами. – Что уж теперь об этом говорить. Прошлое нам не дано изменить, остается лишь двигаться дальше. Кстати, тебя там твоя Лиза ждет. Иди к ней.
У нижней ступеньки бывшего мужа действительно ждала женщина. Миловидная, стройная шатенка с роскошными волосами.
Чем-то на меня похожая по типажу. Никита себе не изменяет, нашел и походящую по внешности, и охотно прыгнувшую в его объятия женщину.
– Иди к ней, Никит. И будьте счастливы, от души вам этого желаю.
– Спасибо, Оль. Надеюсь, и у тебя всё сложится хорошо.
– Прощай…
Ник коротко кивает и бегом спускается по лестнице. Они с Лизой о чем-то возбужденно перешептываются, а потом она кидается ему на шею.
Астафьев же подхватывает ее на руки и кружит, кружит, кружит…
Я слышу ее заливистый смех, и сердце невольно сжимается от боли.
Нет, я не соврала, я правда желаю им счастья, но вместе с тем и жутко завидую. Белой завистью, но завидую.
Потому что меня никто не ждет, никто меня вот так не прижмет к себе и не подхватит на руки.
Любимый мужчина уже давно носит на руках другую женщину, а я осталась у разбитого корыта.
Да, молва правду говорит, что ты пожинаешь те плоды, что когда-то посеял. А я своими руками вырастила горькие, ядовитые ягоды…
Наконец, Никита и Лиза садятся в машину и уезжают, а я еще минут десять стою и наблюдаю за снующими мимо парочками.
Одни веселые и счастливые, спешащие забить дату для регистрации брака. А другие – заплаканные, мрачные, холодно-сосредоточенные.
Свадьба и развод. Две стороны одной медали под названием любовь. Ну или просто отношения, как было у нас с Астафьевым.
Немного придя в себя, тоже сажусь в машину и отправляюсь на набережную. Спустившись к самой воде, сажусь на край парапета и достаю коробочку из кармана.
В коробочке лежит обручальное кольцо, которое я сняла уже давно. Полоска холодного металла, ставшая моим проклятием.
Долго не медлю, хорошенько размахиваюсь и отправляю коробочку в последний полет.
С коротким «бульк» она плюхается в воду и медленно опускается в толщу воды, а потом и на дно.
Туда, где ей самое место.
***
После этого я отправляюсь домой к родителям. Хотя знаю, что мне там поддержки не стоит ждать, но все равно еду.
Готова и на моральные звездюлины от родителей, и на всё что угодно. Лишь бы не оставаться одной.
Как и ожидалось, мама с папой были против развода. Весь этот месяц они клевали мне мозг, уговаривая отозвать заявление.
И плевать им было на то, что у Никиты появилась любимая женщина.
– Ничего, – гремел отец. – Сергей эту шалашовку быстро отправит куда Макар телят не гонял. Денег отвалит, и та быстро с радаров пропадет. А Никита пострадает немного и снова вокруг тебя виться будет. А ты, как мудрая женщина, простишь и забудешь измену.
Вот на этом моменте я и взбрыкнула.
– Хватит, пап! Достаточно! Ты уже постарался много лет назад, когда развел меня с Максимом. Второй раз я на этот трюк не куплюсь. И Никита на моей стороне на этот раз. Мы оба устали мыкаться в этом проклятом браке!
Отец сильно рассвирепел в тот день, мы поругались, и я уехала, хлопнув дверью. Потом звонить, правда, начал, пытался продавливать, но безуспешно.
Мы с Никитой наплевали на неодобрение родных и довели дело до развода.
Так что встречали меня сегодня не объятиями и улыбками, а косыми взглядами. Мама прямо с порога начала наезжать:
– Ну что, довольна? Хорошо разведенкой ходить?
– Не представляешь, но да. Хорошо. – улыбнулась я. – Лучше, чем жить с нелюбимым мужем и мучиться.
– Ой, какая же ты несусветная дура, Оля! Много ты понимаешь в жизни, – мать откровенно психанула и ушла на кухню.
– Да уж понимаю кое-что, после двенадцати лет, потраченных зря. – бросаю ей в спину.
О том, что приехала зря – понимаю очень быстро. Атмосфера за столом напряженная, и мне кусок в горло не лезет под укоризненными взглядами родителей.
– Зря ты развелась, Ольга! – заявил отец. – Такими мужиками не разбрасываются. Жила себе как у Христа за пазухой, в достатке и комфорте. Молиться тебе надо было на Никиту, а ты всё просрала.
– Просрала я не Никиту, как ты говоришь, а другого человека. И до конца жизни буду об этом жалеть.
– Так ты что, – отец побагровел и ударил кулаком по столу, – все еще сохнешь по этому бездарному музыкантишке?
– Этот бездарный музыкантишка, – я бросила вилку на тарелку, – несколько лет назад получил звание заслуженного артиста России и заслуженного деятеля искусств. Его песни звучат из каждого утюга и телеэкрана. Это бездарность, по-твоему?
Да, я была в курсе профессиональных успехов Тихомирова. Читала статьи, смотрела его интервью и пресс-конференции.