Анна Ковалева – Измена. Цена твоей лжи (страница 26)

Не последнюю роль в этом деле сыграла и моя мама. Как профессиональный гинеколог она тут же взяла меня в оборот.

Хорошенько встряхнула мою бренную тушку, отвела в клинику, где работала её хорошая знакомая и где меня сразу же поставили на учет и выписали кучу витаминов, необходимых для нормального развития плода.

После долгих разговоров было решено, что я доработаю до декрета, а потом уеду в Москву, где мама лично будет наблюдать меня до самых родов.

Шеф, как ни странно, тоже пошел навстречу. Вероятно потому, что трагическая гибель Сережи поставила вверх дном всю редакцию. Почтить его память приехали все до единого сотрудника журнала.

С Георгием Владленовичем мы договорились о том, что я найду себе преемницу, подготовлю её, доработаю в щадящем режиме до декрета, а через год после родов вернусь в строй.

Новость о внуке заметно оживила и маму Сергея. Почти угасшая в ней жажда жизни явно всколыхнулась. Теперь у нее было ради чего смотреть в завтрашний день.

Решив, что не могу оставить эту несчастную женщину одну, я приняла важное решение. Сдав свою квартиру в аренду на долгий срок, я переселилась в дом к Ирине Вадимовне.

Так нам было проще переживать общее горе.

Квартиру Сергея Ирина Вадимовна переоформила на меня с тем условием, что со временем она перейдет в собственность ребенка. Слушать моих возражений даже не стала, особенно когда стало известно, что у меня будет девочка.

— Будет на будущее обеспечена девчонка. Свой угол всегда нужно иметь. Мне-то квартира без надобности, а продавать жалко. Денег хватает, а такую квартиру потом днем с огнем не сыщешь. Да и сама знаешь как сильно цены на жилье растут с каждым годом.

В итоге я не стала спорить, действительно решив оставить дочке наследство от отца. Пока же ее тоже сдали в руки надежных квартирантов.

Что же до вещей, то я бережно собрала все памятные вещи, дипломы, альбомы Сережи и упаковала их в коробки. Пусть у малышки хоть такая память о папе будет. А фотоаппарат жениха я забрала себе.

Решив, что только им буду фотографировать свою малышку…

Шли месяцы, время размывало боль, переводя ее из острой стадии в едва заметную, хроническую.

Я отчаянно тосковала по Сереже, но забота о будущем дочери перевешивала тоску. Первый стук сердечка, первый пинок ручкой и ножкой, — все это вызывало у меня счастливую улыбку. Пусть и со слезами на глазах.

Над именем думала недолго. Как-то сразу пришло на ум — Лиза. Лизонька. Варшавина Елизавета Сергеевна. Звучит же?

Выйдя в декрет, я уехала не одна. Мама Сергея поехала со мной. Ну не могла я ее оставить, за все эти месяцы она успела стать для меня второй матерью. Да и она сильно привязалась ко мне, отдавая мне ту любовь, что когда-то давала сыну.

Так что в большом доме моих родителей для всех нас хватило места.

Последние месяцы беременности выдались неспокойными. Я плохо спала ночами и сильно отекала днем. А поясница так вообще буквально отваливалась.

А ведь еще надо было обставить детскую, накупить вещей дочке, подготовить в роддом сумку. Забот был полон рот.

Большое спасибо маме, которая как коршун следила за моим здоровьем. Она точно знала когда меня тормознуть, какую таблетку дать или какую капельницу поставить.

Ирина Вадимовна же к моменту рождения малышки успела навязать ей целое приданое. Плед, пинетки, боди, шапочки. Такую красоту в магазинах было не купить.

Родилась наша Лиза ясным днем в самом начале марта. Став для меня первым весенним цветком и самым дорогим подарком к празднику. Только вот ничего от Сергея в плане внешности дочь не взяла. Она была моей маленькой копией.

Такой же нос, глаза, щечки и светлые волосики.

Хотя нет, от отца ей досталось родимое пятнышко в виде сердечка, расположенное на правом плече.

Сей факт особенно растрогал Ирину Вадимовну. Она мне сказала, что это фамильная метка. У её мужа была такая же отметина на плече.

Первые месяцы были нелегкими. Лизка давала жару. То младенческая желтушка, то колики и бессонные ночи. Лишь к пяти месяцам все более-менее наладилось.

Но тем не менее она была счастьем для всех нас. Даже из моего сурового папы они вила веревки, что уж говорить о бабушках и обо мне.

После рождения внучки Ирина Вадимовна будто даже помолодела немного, потому что нашла в малышке смысл дальнейшей жизни.

Она мне сразу сказала, что пока позволит здоровье будет сидеть с мелкой. Я согласилась, но все же решила дополнительно нанять и няню. Все-таки так спокойнее. Лиза девочка активная, случиться может всякое. А мама Сережи уже немолода.

Первый год пронесся как вода, стремительно и незаметно. Казалось, только вчера мы выписались из роддома, а уже пора возвращаться в Питер и выходить на работу.

В июне, в годовщину смерти Сергея я пришла на кладбище. Положила к памятнику цветы, села на лавочку и долго-долго рассказывала. О том как растет наша девочка, как она впервые самостоятельно села, когда прорезался первый зубик и когда сделала первый шаг. О том, как впервые сказала «мама» и как набила первую шишку…

Может, это глупо, но мне казалось, что он где-то рядом и все слышит. А когда я наконец выговорилась и собралась уходить, то в шелесте листьев тополей и берез мне послышались пробирающие до глубины души слова:

«Будь счастлива, любимая…»

Глава 28

Нежданная встреча

Алексей.

4 года спустя

— Так что, у тебя с этой актрисулькой настолько серьёзно?

— Поуважительнее, пожалуйста, — нахмурил друг брови. — Мы всё-таки говорим о моей любимой женщине.

— Прости, не хотел тебя задеть. Просто я не очень высокого мнения об актрисах. Не понимаю как с ними можно встречаться. Это же сидеть и гадать постоянно, настоящая она такая, или играет очередную роль.

— О, поверь, — рассмеялся Руслан. — Ира живая и настоящая. Я вижу разницу между жизнью и игрой. Хотя талант у нее невероятный. Играет она очень достоверно. Познакомишься, сам поймешь.

— Уже в предвкушении…

— Так, Лёх, нам сюда.

Мы с Русом приехали на благотворительный прием, проводимый в Петергофе в одном из бывших дворянских особняков.

Тут собрались все: сливки эстрады, театра и кино, звезды спорта, крупные чиновники и акулы большого и среднего бизнеса.

Нам тоже пришло приглашение еще пару недель назад. Отвертеться можно было, но мне хотелось наконец познакомиться с женщиной друга, по которой он сходил с ума больше года.

До этого все не получалось: то Ирина постоянно разъезжала по съёмкам и гастролям, то я мотался по городам, проверяя наши филиалы…

Проект Руслана выгорел. Мы работали на износ, как могли, привлекали дополнительных инвесторов, искали деловых партнеров, раз за разом перерабатывали краткосрочные и долгосрочные бизнес-планы.

Первый наш салон открылся год спустя в Москве. Открытие было шумным. Несмотря на полный разрыв отношений с отцом, я смог воспользоваться связями семьи и привлечь достаточно внимания для церемонии открытия.

Не скажу, что было легко, не сразу пошла нормальная прибыль, но постепенно мы смогли прочно закрепиться на рынке. Росли репутация и денежные обороты, и мы начали расширяться.

За десять лет свои салоны мы открыли в Питере, Калининграде, Новосибирске и Омске, Екатеринбурге, Казани, Краснодаре и Красноярске. И это был не предел.

В последнее же время я стал больше внимания уделять Питеру. Там планировалось открытие еще двух точек и пилотной автомастерской. Нужно было тщательно контролировать все.

Даже квартиру на Невском купил полгода назад, чтобы не мотаться по гостиницам. Обжить, правда, толком не успел, но это дело поправимое.

Факт в том, что Москва мне как-то опротивела. Тошно стало там находиться. Особенно после последней стычки с отцом.

Как и ожидалось, отец не простил мне развода. Как и того, что я не прибежал к нему с извинениями, полностью ушел из фирмы и не стал помогать в проведении предвыборной кампании.

Выборы, кстати, батя провалил, что радушия ему не добавило. А потом еще и мама загремела в больницу с гипертоническим кризом.

Я не мог не приехать. Хотя бы один раз. Все-таки она моя мать, какими бы громкими словами я ни кидался. А родителей, к сожалению, не выбирают.

— Лёшенька, сыночек, — запричитала мама, когда я сел на стул. — Ты здесь, а я думала, что умру, так тебя и не увидев.

— Не надо, мам, — поморщился я. — Прогнозы у тебя хорошие. Полежишь, прокапаешься и скоро вернёшься домой.

— А ты, сынок? Вернёшься? Помиришься с отцом? — с надеждой спросила она.

— Нет, мам. — покачал я головой. — Я пришел сюда в качестве исключения и ненадолго. Ни о чем большем речи и быть не может. Вы с отцом сами отказались от меня, выбрав сторону этой шалавы.

— Мне жаль, что так вышло, — тихо сказала она. — Я хотела как лучше.

— Для кого лучше? Для себя? Для Сабины? Явно не для меня. Я же был счастлив с Ритой, мама. А ты приложила все усилия к тому, чтобы испоганить мне жизнь. За что, скажи мне? Почему ты отказалась принимать её как мою женщину?

— Я… — мама сглотнула и отвела взгляд в сторону. — Это все проклятое прошлое. Оно отравило мне сознание. Иногда старые обиды всплывают в самое ненужное время.

— Не понимаю тебя.